Андрей Белянин – Возвращение царя обезьян (страница 29)

– Довольно скромно, – согласился Мован, еле заметно качнув рогами.

– Но появилась в наших краях одна девушка… – Гость скрестил руки на груди. Его густые умасленные волосы блеснули в свете луны.

– Ты считаешь, что мне есть дело до твоих любовных похождений или каких-то сексуальных извращений?

– Считаю, что есть. Ведь эта девушка упала с неба. И вместе с ней с неба упал китаец, похожий на тощую обезьяну. Не знаешь ли ты такого?

У Мован молчал.

– Ха-ха, да… А потом два других китайца, назвавшиеся братьями первого, стали звёздами спорта, угнав повозку у рикши, и прикатили прямо сюда. Вот тут мне вдруг показалось, что китайцев в Индии слишком много. А потом появился ты. Поэтому я и хотел узнать, что тебя связывает со своими соотечественниками?

– Не ёрничай, Акула, ты прекрасно знаешь, кто они и кто я. Что тебе нужно?

Даже кузнечики перестали стрекотать. Птицы не пели. Кроме голосов двух демонов, собака не слышала ничего и боялась даже дышать, чтобы не помешать их разговору.

– Мне нужна белая женщина.

– Эта глупая кукла? – Демон-бык вскинул брови от удивления.

– Я же говорил, что мои запросы скромны…

– Зачем она тебе?

– Об этом потом. Пока же я просто хотел попросить тебя, господин: если вдруг завтра ты будешь убивать Сунь Укуна и его братьев, оставь женщину мне…

Индиец повернулся и, пятясь задом, начал растворяться в темноте, отступая всё дальше.

– Не собираюсь я никого убивать, – тихо сказал У Мован, и собака вдруг провалилась в сон.

…А тем временем царь обезьян пытался популярно объяснить непонятливой блондинке, что идти куда-то ночью – провальное дело. Ночью надо спать. Потому что на тех, кто гуляет ночью, могут напасть. И то, что они демоны, ничего не значит, напасть всё равно могут. Поэтому нужно дождаться утра, оставшись здесь, на поляне у ракшасы.

Эбонитовый великан разжёг новый костёр и быстренько принёс вяленого мяса из своей хижины, которая находилась где-то поблизости, но гостей туда он категорически не приглашал. Дружба дружбой, но в хижине его жена и дети. Они должны быть в безопасности и спокойно выспаться.

– Вы ведь знаете, что, если регулярно не спать восемь часов подряд, в мозге необратимо разрушаются нейроны, возрастает риск инфаркта, инсульта, сахарного диабета и нейродегенеративных расстройств? Это очень серьёзно, дорогие мои!

Надувшаяся блондинка сидела на пеньке и проверяла телефон, старательно делая вид, что ничего не слышит, никого не видит и вообще её здесь нет.

– А я очень хочу, чтобы мои дети выросли здоровыми. Только правильное видовое питание – сырое человеч… – Он запнулся, посмотрел на Ольгу и продолжил уже аккуратнее: – Сырое мясо, сырые овощи и фрукты, запаренная кипятком крупа, яйца прямо со скорлупой, молоко прямо из сосцов коровы, потом от той же коровы неочищенный рубец, и непременно чтоб пованивал. Коровьи рога, чтоб точить зубки, ибо зубы для нашего вида – важнейший инструмент! Ну и витамины от eherbata, без витаминов тоже никуда. Вот взять, к примеру, витамин D3…

– А разве вы едите говядину? Вроде как корова священна, – поинтересовался Чжу Бацзе, уплетая Ольгину порцию вяленого мяса – она не рискнула его есть, мало ли, вдруг человеческое.

– Так мы же демоны, на нас религиозные запреты не распространяются.

– А проблем с полицией не бывает?

– Чжу Бацзе, дорогой, ну какие у меня могут быть проблемы с полицией? – Великан добродушно улыбнулся. – Готовить слуг закона несложно, так же, как обычных людей. А уж форме детишки как рады! Ссорятся из-за неё, поделить не могут. Ещё бы раздобыть морскую или офицерскую, но люди быстро умнеют и стараются со мной не встречаться.

– Ой, всё, хватит про людоедение, а? – нахмурившись, рыкнула Ольга. – Я, конечно, понимаю, что фактически, с точки зрения биологии, человеческое мясо ничем не отличается от другого мяса, содержит кучу питательных веществ, употреблять его в пищу так же естественно, как и мясо любых других животных, но… В общем, вы демоны, вам без разницы, но у нормальных людей так не принято, поэтому попрошу при мне воздержаться от подобных тем.

– Она нас строит, – вытерев жирные губы тыльной стороной ладони, заявил Чжу Бацзе.

– Вовсю, – согласно кивнул ракшаса.

Богиня шла, не касаясь земли. Рядом с ней шли дети, которых она не рожала. Она держала за руку мальчика и девочку, безусловно самых красивых малышей на свете, одетых в традиционные платья изумрудного цвета, украшенные изображениями красных цветов и птиц.

Волосы девочки, хоть она была совсем ещё ребёнком, были туго стянуты и заплетены в сложную причёску. Красные и золотые бусины на деревянных шпильках не гремели, потому что вся троица словно плыла по воздуху.

Кони спали, фырча, прядая ушами и крыльями. Их просторные стойла были вычищены и светлы, как комнаты во дворцах. Янтарный свет солнца просачивался через узорные решётки на окнах, заливая золотом чистый пол.

Конюх насыпал в вёдра спелый ячмень и красную морковь. Его спина была мокрой от пота, а лицо умиротворённым.

– Император… – Богиня склонилась в поклоне. Её белые одежды осветили конюшни, затмив солнце. Дети исчезли, её руки вновь оказались пусты, и на обеих ладонях открылись глаза, дарованные Буддой.

Конюх разогнул спину и улыбнулся.

– Не пора ли прекращать смешить богов и демонов, мой господин? – терпеливо спросила богиня. – Никто не верит в победу и могущество обезьян. Вы в один миг можете покончить с их дикой игрой.

– Но если я остановлю это, то сойду со своего пути, – ответил император, вытирая руки ветошью. – С пути сойдут и обезьяны, и тот, кто называет себя царём обезьян, и все, все, все люди, демоны, боги, звери, рыбы, птицы, травы, деревья, цветы и даже камни сойдут со своего пути. Реки понесут свои воды не туда, куда должно. Само небо закружится и упадёт, забыв про свой путь.

Разумеется, богиня не была уверена, что всё так категорично и взаимосвязано. Философия философией, но жизнь в земном мире идёт не совсем так, как об этом высокопарно рассуждают бессмертные, беспечно поедая персики в императорском саду.

В конце концов, эти захватчики всего лишь обезьяны. Даже если оставить в живых десяток из всего этого стихийного «войска», через каких-нибудь пятьсот лет им снова не будет счёта. И конечно, они найдут себе нового царя, несчастные зверьки, привыкшие быть рабами. Как знать, может быть, их новый царь будет более благоразумным, чем эти два дурака…

– Толстозадая Гуаньинь!

Богиня аж подпрыгнула от неожиданности, а потом медленно повернулась на звук отвратительного голоса. Ухмыляющийся вождь обезьян отвесил ей шутливый поклон. Его дикая свита смеялась, осклабив зубы.

– Я не толстозадая, – прошептала Гуаньинь. Не услышал бы кто…

Бессмертные мудры и деликатны, они даже не улыбнутся бессовестной, низкой шутке. Богиня могла не волноваться, что может услышать разговор о своём «толстом заде» где-нибудь в тени колонн дворца, что кто-нибудь посмеет хотя бы заикнуться об этом, но в мыслях-то…

– Я – император, богиня, – ухмыляясь, напомнил Хануман. – И если я так захочу, тебя только так и будут называть. Писарь, пиши! «Я, император Сунь Укун, повелеваю: с сего дня и до конца времён всем и каждому называть богиню Гуаньинь – Гуаньинь Толстозадая!»

Побагровевшая от злости богиня обернулась к настоящему императору:

– Значит, таков мой путь, великий Юй-ди?

Но тот лишь улыбался в усы и молчал.

Гуаньинь медленно вышла из конюшен и встала на террасе. Часть перил была выломана, на мраморном полу тут и там виднелись трещины. Император намеренно позволял обезьянам разрушать свой дворец. Обитель бессмертных. И отныне она обречена на оскорбительное прозвище, потому что император считает, что таков путь.

– Ненавижу обезьян, – сама себе сказала богиня и камнем бросилась вниз с тридцать шестого неба.

– Смотри, звезда упала! – Ольга подёргала Укуна за рукав.

Уже давно рассвело. На небе сверкнула, падая, далёкая белая точка. И как только она рассмотрела её своим человеческим зрением?

– Это не звезда, – хмуро ответил царь обезьян.

У него вдруг разболелась голова, как будто её зажали в тиски. Давно он не испытывал этого ощущения. С последнего путешествия на запад.

– А что же?

– Так падают только боги. Нам пора. Путь долгий, а времени совсем мало, пока вы предавались пустым разговорам, мытью и праздному легкомыслию, рис взошёл и требует полива.

– Какой рис? О чём он? – нахмурилась девушка.

– Это метафора, милая моя, – терпеливо пояснил ракшаса. – Вашего супруга ждут дела. Ну а вы, соответственно, должны отправиться вслед за ним. Выбора у вас всё равно нет, поэтому не теряйте времени. Пока рис не засох, так сказать. Это тоже метафора, не воспринимайте буквально.

– Я никуда не пойду! – возмутилась Ольга, но кто бы её спрашивал.

Когда с неба падают боги, уже не до шуток. Царь обезьян схватил свою женщину за талию, взвалил на плечо и, сопя от тяжести, пошёл прочь. Блондинка орала, лупила обнаглевшего китайца кулаками по спине и протягивала руки в сторону ракшасы, прося о помощи. Чёрный демон лишь улыбался и махал вслед.

Когда они вышли из леса к павильонам, там уже стояло такси.

– Кто их вызвал? – спросил Укун.

Он не идиот, чтобы садиться в повозку, которая приехала сама, когда её никто не звал. Такие поездки ничем хорошим не заканчиваются. Любой ребёнок знает, что нельзя садиться даже на случайного осла, приветливо подставляющего свою спину, – на таком осле моментально умчишься в Диюй, чтобы блуждать там, пока смрадный ветер не иссушит глаза и не лишит разума. А тут не ослик, тут целая демоническая повозка.