Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 96)
— Кого? — не понял Гаврюша.
— Птица, — охотно пояснил разболтавшийся Сунь Укун. — Птица уя великая и ужасная. Она олицетворяет девять солнц, подбитые стрелком. Это птица могущества и славы. Однако же горе тому, кого найдёт уя израненным на поле боя. Древняя китайская песня гласит… — Сунь Укун поднял лицо к солнцу, прикрыл глаза и вполголоса запел.
Егору показалось, что монотонное пение сопровождается звуками старинных китайских музыкальных инструментов. Это было странно и завораживающе, хотя мелодия казалась знакомой…
— Мы знаем такую песню, Прекрасный Сунь Укун, — перебил его Гаврюша. — У нас на Дону тоже такая есть. Потом умирающий герой отправит энту птицу к милой Любушке своей…
— Прекрасной Лю Сянь, — кивнув, поправил собеседника Царь Обезьян.
— Да хоть бы и к ней, — не стал спорить домовой. — И попросит сказать ей, что она свободна, он женился на другой. А другая энта — смерть с косой.
— Ваша версия несёт в себе мораль, не подходящую Поднебесной. — Высокомерный Сунь Укун скептически скривил губы. — Чернокрылый уя по имени Саньцзуу передал прекрасной Лю Сянь, что павший в великой битве Шэ предстал перед судом императора Яньло Вана, бога смерти и ада, синекожего гиганта с головой быка и лицом лошади, носящего на толстой шее ожерелье из человеческих черепов, судьи, определяющего судьбу всех умерших. И если Шэ повезёт, он получит хорошее перерождение. А если бог смерти посчитает его великим героем, он сможет даже возвратить Шэ к жизни в прежнем теле. И тогда герой вернётся к прекрасной белокожей Лю Сянь, поцелует шёлковый край длинного рукава церемониального красного платья, которое она наденет на свадьбу, и поможет почтенной старой матери собрать рис…
— Э-э-э… а давай вернёмся к нашему коту, — не сразу нашёлся с ответом обалдевший Гаврюша. — Нам обязательно нужно его вернуть домой.
— Да, — подтвердил Егорка. — А то у бабушки давление поднимется…
— Вы хотите отобрать у Нефритового императора его личного мао? — искренне удивился Царь Обезьян. — Хи-хи-хи! Попробуйте. Но тогда давление поднимется уже у тебя, Егор Ка. У всех вас забурлит кровь, поднимаясь к носу. И, может быть, даже у меня. Хи-хи-хи!
Внизу танцевали девушки с простыми прическами, в белых платьях и с цветами лотоса в руках. Над ними в небе, падая вниз из белых облаков, кружили в такт музыке разноцветные драконы, размахивая крыльями, короткими лапами и тонкими чёрными усиками. А по лестнице поднимался Золотой дракон, счастливо держа в руках пакет пирожков из русской печки.
— Хуань Лун! — Радостная Аксютка помахала дракону ручкой.
— Приветствую тебя, юная госпожа с огненными волосами. — Дракон почтительно поклонился. — Приветствую и тебя, мастер Гав Рил, северный Дух Дома. Приветствую тебя также, Егор Ка, ученик Гав Рила. Приветствую со всеми и тебя, Прекрасный Сунь Ук…
— Ты всех нас приветствуешь, Хуань Лун, мы это поняли, — раздражённо оборвал его Сунь Укун, хватая горячий пирожок и вгрызаясь в него клыками.
— Да, я приветствую тебя, Сунь Укун, Прекрасный Царь Обезьян, Познавший Пустоту, Великий Мудрец Равный Небу, родившийся из небесного камня на Горе Цветов и Плодов, — с улыбкой согласился дракон.
— Да, это всё я, хи-хи-хи! — засмеялся довольный Сунь Укун. — Давай ещё один пирожок!
— Печка сама ко мне подъехала, — рассказал Золотой дракон, раздавая пирожки всем. — Сказала, что видела, как вы на трибуны пробирались, попросила пирожками вас накормить.
— Вот что значит русский дух, — уважительно покачал головой Гаврюша, подняв вверх указательный палец. — Русские своих даже на Китайской олимпиаде не бросают! Как печку встретим, от души поблагодарим. Да при случае, когда в нашу русскую сказку отправлюсь, надо бы извести раздобыть да побелить старушку, чтоб как новенькая была. Хуань Лун! — обратился он к дракону. — Скоро ли тут всё закончится да к церемонии награждения перейдёт? Дел у нас по маковку…
— Ещё одни соревнования остались, — немного помедлив с ответом, сказал Золотой дракон, откинув со лба кудрявые золотые локоны. — Вот только награждения никакого не будет…
Глава тридцать восьмая
О том, что если нет награды, то за что бороться?
За честь!
— Как это не будет?! — аж подскочил Царь Обезьян. — А моя медаль?! Где моя медаль?! Золотая!
— В том и беда, что разом пропали все медали. Ещё совсем недавно были, а теперь нет их. И никто не знает, где их искать. Потому и танцы лишние поставили, чтобы умелые танцовщицы алыми улыбками и цветами лотоса радовали гостей, пока все медали ищут. Всех Императорский сыск в лице судьи Ди допросил! Всех продавцов, всех контролёров, всех советников. Кроме тебя, мастер Гав Рил. Но это лишь потому, что, когда пропали медали, тебя тут ещё не было.
— А игроков? Игроков-то допросили?
— Да. Всех игроков, кто сегодня в играх участвовал, по одному вызывали. Сам Генерал Южных Небес смотрел в их сердца своим всевидящим третьим глазом, но так ничего и не смог увидеть.
— Так вот почему этот высокомерный бессмертный так смотрел на меня своим синим каменным глазом! — задумался Сунь Укун. — Мало я ему навалял в Небесных Чертогах! Мало попортил его выбеленное рисовой мукой лицо! Мало потрепал гладко причёсанные чёрные волосы!
— Чего ты бухтишь, Прекрасный Сунь Укун?! — попытался успокоить его Гаврюша. — Не он же медальки утащил.
— Но он думал, что это я! Да я же Сунь Укун! Кто бы посмел подозревать меня?!
— А я б тоже тебя подозревала, — дожёвывая пирожок, влезла Аксютка. — А чё? Персики какие-то ты стащил? Стащил. Учителя лысого не слушался? Не слушался. Да и ещё много всяких дел натворил, вот хотя бы обруч свой Егорке всучил. Скажешь, нет?
— Мастер Гав Рил, — Царь Обезьян подчёркнуто медленно повернул голову к Гаврюше, — я должен почитать и уважать тебя, северный гость, Дух Дома. Но никакие традиции не обязывают меня чтить твоих учеников, незваных и ненужных здесь. Никакие традиции не заставляют меня отказаться от своей демонической сущности и не отобедать твоей своенравной ученицей прямо на этой трибуне, во славу Великих китайских игр!
— А чё меня тут все съесть хотят, а?! — надулась было домовая, но благоразумно замолчала.
— А не было ли каких странностей, а? — сменил тему Гаврюша. — Гостей там незваных?
— Кроме них? Хи-хи-хи! — тихо засмеялся Сунь Укун, показывая пальцем на Егора и Аксютку. Потом он порылся у себя в карманах и, достав два сушёных банана, передал ребятам. — Угощайтесь!
— Спасибо, Прекрасный Сунь Укун, — поблагодарил мальчик.
— Ага, спасибо! Вот можешь же быть не противным, когда хочешь… — улыбнулась Аксютка, запасливо пряча банан в рюкзак.
Сунь Укун закрыл глаза и сделал несколько глубоких вздохов.
— Не было, мастер Гав Рил, — подумав, решил Золотой дракон. — Писчий чиновник из германских земель напился рисовой водки и спит беспробудным сном.
— Энто да, немцы, они энто могут… — важно подтвердил Гаврюша.
— Сначала он пил дорогой маотай из отборного риса. Ему, как почётному гостю, подносили и подносили, а он пил и пил без меры. А когда рисовый маотай закончился, сей почтенный муж не побрезговал и дешёвым кукурузным эрготоу, который пьют только бедняки в дальних провинциях.
Сунь Укун развеселился и счастливо захихикал, усаживаясь поудобнее.
— Румынских вампиров, назвавшихся Гоги и Магоги, в списках участников не было, поэтому их хоть и приняли с уважением, поселив в олимпийской деревне, но на соревнования не пустили.
— Кого-кого?! — Гаврюша аж подпрыгнул. — Какого Гоги? Какого Магоги?
Дракон недоумённо тряхнул золотыми кудрями.
— Хуань Лун, дорогой ты мой, золотой ты мой человек, тьфу ты, дракон! — сочувственно начал свою речь Гаврюша. — Нет в Румынии таких вампиров! Обманщики энто!
— Как?! — Хуань Лун удивлённо захлопал светлыми ресницами.
— Хи-хи-хи! Хи-хи-хи! Иди ищи воришек, у них все медали, слушай Духа Дома!
Золотой дракон сделал два шага к лестнице, обернулся, почтительно поклонился и побежал вниз.
— Вот ведь наивный вы народец, китайцы! — раздражённо заворчал Гаврюша. — Вам что скажешь, тому вы и верите! Сказали, что вампиры, вы и поверили. Сказали, что румыны, вы и приняли. А нет бы подумать: вдруг не вампиры они, вдруг они кого обманывают?
— Да, мастер Гав Рил, да… — рассеянно пробормотал Сунь Укун, смотря вдаль. — Они назвались вампирами и оказались обманщиками. А ты сказал, что ты могущественный северный Дух Дома, но так ли ты могуществен? А может, ты тоже обманщик, пользующийся наивностью благородного, а потому доверчивого Царя Обезьян? Хи-хи-хи…
— Чего энто?! Я самый Дух Дома и есть! Настоящий! А ну, Егорка, Аксютка, скажите ему!
— Э-э-э… ага-ага! — закивала Аксютка, отвлекаясь от переплетания косичек. — Настоящий он, настоящий! Дух Дома, да! Всё правда!
— Прекрасный Сунь Укун, наш Гаврюша и правда домовой, — тихо сказал Егор. — Ну то есть Дух Дома по-вашему. Он волшебный. Умеет исчезать, порядок наводить, мочалки говорящими делать, с самим Дедом Морозом знаком. И знает, где котов-баюнов достать.