Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 90)
— Я тут кота потерял. И домового. Он к вам не заходил?
Егор почему-то стоял босиком в траве, по его ступням ползали букашки. Он не очень уютно себя чувствовал совсем один, без друзей, тем более что лисичка постоянно над ним смеялась.
— А зачем тебе кот? — лукаво прищурившись, спросила она.
— Для бабушки.
— Ха-ха! — расхохоталась лисичка. — У бабушки Кондрашка есть, ей кот не нужен!
— Так ты видела нашего кота? — настойчиво спросил мальчик.
— Видела, видела, мы с сестричками его видели! Хи-хи! — подтвердила хохочущая лисичка и перекувыркнулась через голову, упав в траву и изящно виляя хвостиком.
— Так где же он? — не унимался Егорка. Он казался себе таким маленьким и беспомощным.
И только сейчас вдруг заметил, что пижама его исчезла, теперь он замотан в банное полотенце, а волосы совсем мокрые. Так и простудиться можно, ветер здесь прохладный. Он поплотнее закутался в огромное полотенце, которое по размерам больше походило на махровую простыню, и перекинул свисающий угол через плечо.
— Где наш Маркс? — повторил он свой вопрос рыжей лисице, весело скачущей по сочной траве.
— А что, если мы с сестричками его съели? — предположила она, улыбнувшись и показав огромные страшные зубы, точно такие же, какие были у демона Ша Сэня, пока домовая их не выбила.
Мальчик испугался и отступил на два шага назад.
— Ха-ха! Хи-хи! — рассмеялась лисичка. — Обманула-обманула! Провела тебя! Мы его не съели!
Егор Красивый не улыбнулся. Ему уже надоела эта глупая игра…
— Пойдём со мной, пойдём! Я тебе его покажу! — Лисичка в три прыжка преодолела расстояние до ближайших кустов и упрыгала в лес.
В лесу было светло и зелено, яркое солнце пробивалось сквозь листву невиданных деревьев. В центре просторной поляны на пеньке сидел говорящий кот. На его ушах косо держался венок, сплетённый из листьев и веточек. Непонятно зачем, но это же сон…
— Маркс! Пошли домой! — обрадовался Егорка.
Кот презрительно посмотрел на него и отвернулся. Из-за пенька выпрыгнули ещё две лисички.
— Куда это ты зовёшь нашего царя? — хором спросили они мальчика.
— Это же кот…
— Да! Ха-ха! Этот кот наш царь! Царь зверей! Хи-хи!
— Но он не может быть вашим царём. Он должен лечить бабушку от давления! Маркс, скажи им!
— Ха-ха, ха-ха, — засмеялись лисички. — Коты не разговаривают!
— А этот кот разговаривает! — упрямо возразил Егор. — Скажи им, Маркс!
— Мяу, — неохотно отозвался кот и принялся вылизывать лапу в белом носочке.
— Ха-ха! Какой смешной мальчик! — смеялись лисички. — Оставайся с нами, смешной мальчик!
— Я не смешной, — надулся Егор Красивый. — А вы, случайно, Царя Обезьян не видели?
— Кого-кого? Ха-ха! Хи-хи!
— Царя Обезьян, — терпеливо повторил мальчик. — Прекрасного Сунь Укуна.
"И чего эти глупые лисички вечно хохочут и мельтешат перед глазами?" — подумал он.
— Сунь Укуна? Сунь Укуна? — переспрашивая друг у друга, бормотали лисички. — Да разве Сунь Укун царь?!
Они расхохотались сначала весело, а потом злобно, прыгая по поляне, срывая передними лапками траву и подбрасывая её вверх. Недоумевающий Егор решил, что нужно поскорее забирать Маркса и уходить отсюда, посмотрел на пенёк, но вместо кота там уже сидел лысый монах.
На этот раз он был не в белых, а в красных одеждах, его лицо было злым, и он хлестал волшебным хлыстом маленькую, размером с белку, обезьянку. Обезьянка визжала от боли при каждом ударе, на её шёрстке оставались ожоги, а чтобы она не убежала, монах удерживал её за длинный хвост, намотав его на руку.
— Плохая обезьяна! Глупая обезьяна! Непослушная обезьяна! — то и дело повторял монах, не переставая бить несчастное животное.
— Зачем он бьёт обезьянку?! — спросил Егор у лисичек.
— Зачем? Ха-ха! За то, хи-хи! — злобно смеялись лисички. Одна из них, подпрыгнув поближе к обезьянке, звонко щёлкнула её по носу, и маленькая обезьянка снова вскрикнула.
— За то, что глупая обезьяна сняла подарок богини! Волшебный обруч! Свою корону! — пояснила мальчику вторая лисичка.
— Так это Сунь Укун?! Прекрасный Царь Обезьян?! — не поверил своим глазам Егор.
— Ха-ха! Хи-хи! Сунь Укун! Сунь Укун! — закивали лисички. — Только теперь он не царь! Теперь он глупая маленькая обезьянка! Ха-ха!
Солнце вдруг заволокло грязными тяжёлыми тучами. Где-то загремел гром. Внезапно в дальнее дерево ударила молния, и лес загорелся. А жестокий монах продолжал пороть бедную обезьянку. Потом встал, высоко поднял Сунь Укуна за хвост, потряс в воздухе и бросил в траву.
— Не трогайте его! — Егор подошёл к Сунь Укуну, чтобы поднять его, но в траве лежал только плюшевый кот-юнга с длинным, как канат, хвостом. Внезапный порыв ветра сбил мальчика с ног, и он повалился в траву, обхватив руками игрушку.
— Глупая обезьяна! — крикнул монах, замахиваясь хлыстом то ли на игрушку, зажатую в руках зажмурившегося мальчика, то ли на него самого. — Вставай, соня! Все бока отлежал!
Егор удивлённо распахнул глаза. Перед ним стоял Гаврюша с всклокоченной бородой и съехавшей набекрень шапкой. Было раннее утро, зимнее солнышко ласково светило в окно.
— Гаврюша! Это ты!
— Я, конечно, а кто ж? Мама завтракать зовёт, вот и бужу тебя. Мы с рыжей уже встали давно, даже подраться успели, а ты всё спишь. Был бы ты девчонкой, назвали бы тебя Соня-Сонька!
— Гаврюша, нам срочно надо идти в Китай! — вскакивая, сказал Егор. Серый кот-юнга, в обнимку с которым он спал, плюхнулся на пол.
— Да знаю я, мне уже Аксютка рассказала, как вы кота говорящего прощёлкали. Эх, беда!
— Нет, Гаврюша! То есть да! — поправился мальчик. — Маркс убежал в Китай. Но нам нужно поскорее Сунь Укуна спасать!
— А чего его спасать-то? — удивился домовой. — От чего да от кого?
— От всех! — пояснил Егор, наскоро одеваясь. — Если ему волшебный обруч не вернуть, он превратится в маленькую обезьянку, а потом вообще…
— Что вообще?
— Я не знаю, — честно признался мальчик. — Но его нужно спасать!
Гаврюша снял ушанку и задумчиво помял её в руках.
— Ох, Егорка, вот как тебя понять, когда ты сам ничего не знаешь… — буркнул он, надевая шапку обратно. — Ладно. Пойдём уж сначала бутерброды есть, а потом спасать твоего Царя Обезьян.
На кухне мама и Аксютка уже мило болтали и пили чай. Егор, умывшийся и почистивший зубы под присмотром бдительного домового, поздоровался со всеми и уселся рядом с девочкой.
— Мама, мне такой сон снился! Там лисички и наш кот, а ещё…
— Да-да, милый, ты мне вечером сон свой обязательно расскажешь. — Александра Александровна поставила перед сыном кружку с чаем, а в центр стола тарелку бутербродов с сыром и колбасой. — А сейчас мне уже на работу бежать пора. Глаша ещё раньше, с бабушкой вышла.
Она быстро поцеловала Егора в щёку, уходя с кухни. Через пару минут хлопнула входная дверь, и друзья остались дома одни.
— Ну чё, пьём чай и сваливаем в Чайна-таун? — уточнила Аксютка.
— Ну и выражения у тебя… — хмыкнул домовой, взяв с тарелки бутерброд с колбасой.
— Нормальные у меня выражения, — беззлобно огрызнулась девочка.
— А мне такой сон снился… — начал было Егорка.
— Ты жуй быстрее, Егорка, по пути нам про сон свой расскажешь, — оборвал его Гаврюша. — Забот полон рот! Пока ты сны смотрел, сестрица твоя меня за шиворот поймала да пару ласковых слов нашептала.
— Каких слов?
— Выразительных! О том, что она нам устроит, если мы сегодня же с неё волшебный обруч не снимем. Ну и проблемная у тебя сестрица, Егорка Красивый!