Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 92)

Гаврюша озадаченно кряхтел. Волшебная маленькая дверка замёрзла и никак не хотела открываться. Он дёргал её, стучал по ней и даже пытался поддеть какой-то железякой, валяющейся на чердаке. Но ничего не получалось…

— А почему ты заклинание придумать не хочешь, чтобы эту дверку открыть? — поинтересовалась дрожащая от холода Аксютка.

— Потому что! — после секундного молчания веско сказал домовой. — Вдохновения у меня нет! Творческий кризис, ясно? Думаешь, волшебные стихи так просто придумывать? Ничего энто не просто и без вдохновения нипочём невозможно!

— В смысле, чё, мы теперь в Китай не попадём, что ли? — не поняла девочка. — Ну пошлите тогда домой, чай пить да у батареи греться!

— Ага, как же, — проворчал Гаврюша. — Дверь-то я захлопнул. А дома нет никого. Теперь нам только ждать, когда кто-то из домашних вернётся. Хоть Глаша, хоть бабушка. Мама и папа Красивые ещё позже придут.

— Но ты же можешь сквозь двери ходить? — напомнил мальчик.

— Я-то могу, а вот вы с Аксюткой нет. И чё я в доме без ключей делать буду, как вас впустить?

— То есть это чё, нам тут сидеть и мёрзнуть? — заволновалась домовая. — У Егора вон уже нос посинел!

Она подышала на ладошки и потёрла ими свои щёки. Потом решительно шагнула к дверке и осторожно дёрнула за ручку. Сильнее, ещё сильнее…

— Не открывается, — оповестила она Гаврюшу и Егора.

— А то я не знаю?! — ехидно ответил домовой.

— Что же делать? — приплясывая, спросил мальчик.

— Думать. — И домовой одним щелчком решительно вернул себе и ребятам обычный рост. — Ну вот для начала. Большое тело медленнее охлаждается. Энто физика.

— Да? — обрадовался Егор Красивый. — Это значит, что мы не будем мёрзнуть?

— Нет, это значит, что мы не умрём от холода сразу, а сколько-то ещё протянем, — мрачно возразила домовая, с лязгом перевернув пустое ведро, стоявшее в углу, и усевшись сверху, как на тумбу в цирке. — Интересно, а голуби сюда вот через то маленькое окошко залетают?

— Вроде должны, а тебе-то что? — не понял Гаврюша.

— Ну как. Если есть, то можно дольше на холоде протянуть. Вон эскимосы всякие на Северном полюсе сырое мясо едят, и им норм. Оно ж тёплое, согревает. Так что если нам хотя бы по одному голубю на каждого изловить и съесть…

Егорка сделал испуганные глаза и даже прикрыл ладошкой рот.

— Да тьфу на тебя, провокаторша! — прикрикнул Гаврюша. — Не будем мы сырых голубей есть! И варёных не будем! Ты не знаешь, что ли, что голуби — энто и транспорт наш, домовской, и информаторы, и вообще всячески полезные пти…

Домовой недоговорил и ударил себя ладонью по лбу. Как это он сразу не догадался?!

— Тут меня ждите, я скоро, — сказал он и, поёжившись, спустился обратно в подъезд.

— Куда это он? — стуча зубами, спросил мальчик.

— Не знаю. Конфетку будешь?

— Давай!

Меж тем Гаврюша вышел из подъезда, поплотнее запахнул тулуп и с сомнением посмотрел на свой левый сапог. Кажись, каблук отваливается, надо бы прибить, но энто потом, сейчас дела поважнее. Он бросился во двор.

— Гули-гули… гули-гули… — то и дело повторял домовой.

Но голубей нигде не было. Он уже подумал подозвать их на хлебные крошки, вечно пылящиеся у него в кармане, но ведь налетит всякая мелочь типа воробьёв и синичек, они юркие и соображают быстрее. А ему непременно голубь нужен!

Обойдя весь двор и не обнаружив ни одного даже самого мелкого городского сизаря, Гаврюша приуныл. Светило яркое солнышко, сугробы блестели и переливались, как будто сделаны не из снега, а из маленьких звёздочек. Деревья трещали от мороза, гудели и перешёптывались, но домовой не стал их слушать. У него там друзья на чердаке замёрзнут, если он их не спасёт.

На скамейке умывалась хорошенькая серая кошечка. С Марксом, что ли, её познакомить, когда он вернётся? Или уж не портить девушке жизнь?

И вот тут ему повезло больше — на теплотрассе ютились, пытаясь согреться, пятеро голубей. Опытным взглядом Гаврюша определил того, кто ему нужен. Он сидел в сторонке от всех, распушив перья и спрятав маленькую голову в мощную шею так, что только клюв торчал.

— Эй ты! — обратился к нему домовой. — Крошек хочешь?

Голубь высунул голову из перьев и недоумевающе посмотрел на маленького мужичка с красным носом, рыжей бородой, в такой поношенной одежде, в какой на улице стыдно показаться.

— Да-да, я тебе говорю. Чё, сизый, онемел?

— Курлык? — неуверенно ответил голубь. Типа: неужели мы знакомы?

— Ну я имени твоего не знаю, у тебя на лбу не написано… — вздохнул Гаврюша. — Ну так чё, крошек хочешь? Ржаные есть, пшеничные. И даже вроде от овсяного печенья пара крошечек завалялась.

— Курлык, курлык! — Наконец-то заинтересовавшийся голубь поднялся, неуклюже переминаясь с лапы на лапу.

— Тока помощь твоя нужна. Мы ж, домовые да голуби, завсегда договориться можем, правда ведь?

— Не курлык, — категорично возразила птица и отвернулась, пытаясь снова присесть на теплотрассу.

— Да брось… — поспешил успокоить её домовой. — Ничего там такого! Никакого криминала и беззакония. Работка ерундовая, безопасная. Дверку надо открыть. Малю-усенькую такую. — Он показал пальцами размер дверки. — Я-то сам её открыть не могу, и дружки мои тоже. То ли она примёрзла на морозе, то ли ещё чё… На чердаке, — добавил он, увидев заинтересованный взгляд своего собеседника.

— Курлык, — задумчиво ответил голубь.

— Во-он в том доме. — Гаврюша кивнул головой в нужную сторону. — И за такую маленькую дверку — целая горсть крошек. Тебе одному они все достанутся. А энти, — он одним взглядом указал на косящихся на них остальных голубей, — ничего не получат, не узнают и отнять у тебя не смогут. Кошек там нет, я проверял!

— Тады курлык. — Голубь встал, встряхнулся и полетел в нужном направлении.

Домовой резво побежал следом, похрустывая снегом под сапогами.

Когда он дошёл до дома, голубь уже взад-вперёд расхаживал у подъезда.

— Курлык-курлык! — недовольно высказался он.

— Ну извиняй, крыльев у меня нет, летать не обучен! — пробурчал Гаврюша, аккуратно распахивая дверь в подъезд.

Голубь осторожно вошёл за ним, проследил, как его спутник поднимается на чердак, и быстренько взлетел, догнав его в проходе.

— Аккуратней! Чуть с ног меня не сбил махалками своими! — проворчал домовой.

— Ой, голубь! — радостно крикнул Егорка, стуча зубами.

Пернатый занервничал.

— Да не бойся, сизый, энто со мной, — пояснил Гаврюша птице. — Ты вот давай с дверкой энтой разберись.

Московский голубь вперевалочку подошёл к маленькой дверке, посмотрел на неё, поддел лапой ручку и не открыл.

— Курлык, — озадаченно курлыкнул он.

— Так и я о том же! — поддержал его Гаврюша.

Голубь, пристроившись поудобнее, попытался поддеть дверцу когтем, но она снова не поддалась.

— Что-то тут не так… — задумчиво протянула рыжая домовая.

— Д-да, — стуча зубами, поддакнул ей Егор.

Но голубя непокорная дверка уже раззадорила. Он рассерженно курлыкал, дёргая ручку то когтями, то клювом. А потом, окончательно психанув, просто стал клевать дверку. Старые доски треснули, и скоро от маленькой дверки остался лишь дверной проём с петлями и маленький железный замок, который кто-то повесил на дверь с той сказочной, китайской стороны.

— Вот энто новости… — удивлённо крякнул домовой. — Кто ж от нас заперся? Кому мы так помешали?

— Курлык?! — самодовольно задрав голову, сказал голубь. Типа пора бы и расплатиться.

— Да-да, спасибо тебе, сизый. Вот тебе твои крошки! — Гаврюша честно высыпал все крошки из кармана на пол.

— Ой, а чё это… — опомнилась Аксютка. — А можно я ему все крошки из рюкзака отдам?

— Так курлык же!!! — подтвердила счастливая птица.

Домовая порылась в рюкзаке и вывалила столько крошек, что они образовали целую горку.

Довольный голубь, замахав крыльями от удовольствия, приступил к завтраку.