Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 54)
— Э! Я так не хочу! Вытащите меня назад! — кричала Аксютка, прыгая по дну сумки в свободном её уголке.
— Хочешь одна дома остаться, чтоб тебя кот, как мышку, ловил? Да запросто!
— Не-е-е-е-е-е!!!
— Вот визгливая девчонка, никак ей не угодишь, — покачал головой Гаврюша. — Сама подумай, как же ты по-другому-то с Глафирой в институт попадёшь?
— Да не надо мне туда! Она меня тут книжками и тетрадками раздавит!
— А ты уворачивайся! — злорадно усмехнулся Гаврюша. — Да циркуля, циркуля опасайся, он острый, проткнёт как копиём! Егорка, у твоей сестры есть циркуль?
Егор пожал плечами. Если честно, он не знал, что такое циркуль.
— Ну ты и гад! Отомстил! Придумал, как от меня избавиться, да?! Я тя тоже заколдую! Я тя так потом заколдую! Век будешь у голубей крошки воровать!
— А ну цыть! — шикнул домовой и застегнул сумку на молнию. — Вона Глаша уже выходит из ванной.
— Я темноты боюсь! — всхлипнула Аксютка, но замолчала.
Глаша вышла с подсушенными волосами, заплетёнными в модную "объёмную" косичку на одну сторону, придирчиво посмотрела на себя в зеркало и как коршун накинулась на Егорку:
— Так, мелкий! Что это ты рядом с моей сумкой делаешь?!
Она сурово свела брови, но осеклась, увидев рядом с братом Гаврюшу.
— Да ничего мы не делаем, мы так, мимо проходили, — поспешил успокоить её домовой.
— Опять играете, что ли? — недовольно проворчала Глаша. — Мне бы ваши проблемы. Ладно, я пошла.
Она накинула новую дублёнку и шапочку, молнии на сапожках застегнулись с приятным вжиком. В дверях Глаша обернулась:
— Эй, мелкий! Если я узнаю, что ты из моей сумки что-то стащил, я из тебя самого пиратский флаг сделаю. Знаешь, как выглядит пиратский флаг?
Конечно, Егор знал, поэтому икнул и побледнел. Глаша нехорошо улыбнулась, проведя по шее наманикюренным ноготком, и захлопнула за собой дверь. Старшие сёстры, они такие, с ними не шути.
Глава восьмая,
в которой и раскрывается главная тайна…
— Гаврюша! — крикнул Егор домовому, который уже вовсю хозяйничал на кухне — деловито мыл посуду тряпкой и содой, как и сказала бабушка. — А может, зря мы Аксютку к ней в сумку засунули? Может, ты как-нибудь поколдуешь, чтобы её оттуда обратно сюда вернуть?
Мальчик уныло сел на краешек табуретки, поглядывая на вылизывающегося кота Маркса в углу у холодильника.
— Чё это? — спросил домовой, даже не обернувшись.
— А вдруг Глаша её заметит?
— Конечно, заметит! В этом весь смысл! Да не боись ты, Егорка! — Гаврюша вытер руки синим вафельным полотенцем с нарисованным мохнатым щенком и хлопнул себя по коленям. — Разберёмся мы с этими девчонками. Потом. А сейчас пошли со мной.
— А куда? — спросил Егорка, между тем спрыгнув с табуретки и вприпрыжку несясь за другом. — А как же бабушка — придёт, а меня нет?
— Да мы быстро, я чё-нить наколдую, чтоб мы до её прихода вернуться успели.
— Я с вами, товаищи! — крикнул Маркс, несясь за ними следом. Глаза его горели, хвост торчал трубой.
— Не! Ты это, дома пока побудешь!
— Но дома мне скучно и гйусно. — Маркс лез в приоткрытую дверь, пытаясь выскользнуть в подъезд, и Гаврюша тянул его назад за хвост, скользя по полу подошвами сапог.
— Не гйусно! — пропыхтел он, передразнивая кота. — Ты будешь сидеть в засаде, нас прикрывать, на случай если бабушка вдруг придёт раньше времени.
— Но как мне вас пъйикъйвать?! — Говорящий кот продолжал протискиваться в узкую щель между дверью и косяком, царапая пол когтями и пытаясь вырвать свой хвост из рук домового.
— Да откуда же мне знать?! Чё ты как этот?! — Наконец Гаврюша вытянул его назад и даже немного подтолкнул коленом в сторону кухни. — Придумай что-нибудь! Ты ж баюн! Намурчи ей сказку про коммунизм!
— Коммунизм — не сказка, а йеальный необходимый политический стйой… — надсадно орал из-за двери картавый кот, но его уже никто не слушал.
— В общем, так, Егорка Красивый. — Домовой схватил мальчика за руку и поволок за собой на чердак. — Времени нет, по дороге всё объясню. Не удивляйся ничему… а хотя нет, — поправился он, подумав, — удивляйся всему! Тока не сильно и не громко. Понял?
— Нет, — честно признался Егор.
— Ничё, щас поймёшь.
Дверь на чердак изрядно приморозило, и открыть её удалось не сразу. Вещи на чердаке были покрыты инеем — тонкой корочкой из ледяных звёздочек. Даже нос медведя с балалайкой из чёрного стал белым, как будто присыпанный снегом.
— Ой, Гаврюша, а я же не одет! — Егорка развёл в стороны руки и потёр одну замерзающую ногу о другую — кроме пижамы на нём были лишь синие тапочки.
— Ничё, там тепло! — махнул рукой домовой, скептически осмотрев мальчика. — А в пижамке как раз за монашка сойдёшь.
— За кого?
— Да пошли уже! Чё ты достал меня вопросами?! Тычь в дверку пальцем!
Егор поёжился, но послушно наклонился и дотронулся пальцем до малюсенькой дверки в стене, после чего сразу уменьшился в размере.
— Хе-хе-хе! — беззлобно засмеялся Гаврюша, глядя на него с высоты собственного роста. — Смешной же ты, Егор Красивый, когда маленький!
Он снял тулуп и сапоги, откопал где-то в груде хлама старые-старые тапки, просунул в них ноги, дотронулся до дверки и уменьшился, став даже немножко ниже Егора. А потом широким махом, с ноги распахнул дверь:
— Ну, как грится в ихнем Лондон-граде, велком ту зэ!
Когда Егорка вслед за домовым перешагнул порог, он ахнул от удивления.
За дверью светило яркое, летнее солнце, в синем небе проплывали белые облака, между которыми летел длинный извивающийся змей. Вот только голова у него была большая и угловатая, а из змеиного тела росли четыре коротких ноги. Чудеса, да и только…
Напротив, на другом берегу озера, мальчик увидел удивительный домик с необыкновенными крышами, в три яруса возвышающимися одна над другой, как кольца детской пирамидки. Необычное здание окружали высокие ивы, склонившиеся к воде так низко, что их тонкие ветки с длинными листочками плавали по её поверхности. Красиво-о-о…
— Эй, Егорка! — крикнул ему маленький Гаврюша. — Ты чё рот-то раззявил?! Ткни в дверку пальцем, да пошли уже!
Егор Красивый дотронулся указательным пальцем до двери, и они оба мгновенно выросли, став такими же, какими были раньше.
— Ой, Гаврюша! — на выдохе сказал мальчик. — А где это мы? А кто это там летает? А что это там за дворец?
— Эт не дворец никакой, энто беседка, Таж… тьфу! Та-о-жань-тин называется! А называется она так замудрёно, потому что китайская, так что мы с тобой, друг Егорка, в Древнем Китае.
— В Китае?! В самом настоящем?!
— Ага, в самом что ни на есть настоящем сказочном Китае, — равнодушно подтвердил домовой, притоптывая ногами в драных тапках. — Вон та змейка, что меж облаков извивается, это ихний китайский дракон, как его там… забыл. Ладно, я тебя с ним потом познакомлю, а пока пошли скорей, нас тут, поди, заждались уже.
У младшего Красивого даже сердце замерло от восторга — неужели Гаврюша и правда познакомит его с настоящим драконом?! Вообще-то мальчик в своё время уже успел встретиться со Змеем Горынычем, который по сути своей тоже дракон, да не простой, а трёхголовый. Но даже ребёнок знает, что Змей Горыныч злой, а Егор уже не ребёнок, ему целых семь лет.
Ох и доставил этот змей им хлопот вместе со своим дружком Кощеем…
Однако если уж Гаврюша сам пообещал познакомить его с китайским драконом, то, наверное, этот дракон добрый? Егорка очень на это надеялся.
— Гаврюша-а, а куда мы идём? — Он едва успевал бежать за домовым, а ведь домовой ростом чуточку ниже его.
— Да к беседке энтой, как её там… Таожаньтин! Тьфу! Язык ведь сломаешь! Не пытайся повторять даже!
— А зачем мы к этой беседке идём? Кто нас там ждёт? Ай! — Егор так засмотрелся по сторонам, что не заметил большой чёрный камень в высокой траве у озера, споткнулся и перелетел через него, теряя тапки.
— Гаврюша, я палец ушиб! — чуть не плача окликнул он друга, поднимаясь с колен и отряхивая пижамные штанишки. — Принеси мой тапок, пожалуйста. Бабушка запрещает босыми ногами по траве бегать.
— Эх, беда с тобой, Егорка! Где там твоя обувь? — Домовой нашёл в траве синюю тапку с вышитым корабликом и отряхнул её. — Обо что ты ударился? Трава-то мягкая!
— Да вот об этот дурацкий камень! — Мальчик в сердцах ударил пяткой по большому чёрному камню, на который уже успел усесться, чтобы рассмотреть ушибленный палец.
— Встань! А ну-ка встань сейчас же! Не бей его ногами!!!
И в этот самый момент чёрный камень под Егором пришёл в движение. Он немного продвинулся вперёд и влево, а потом из него высунулась чёрная голова, сердито посмотревшая на мальчика голубыми глазами.