Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 56)

— Не дёргайся и не крич-чи, мальч-чик в кимоно и цветных тапоч-чках…

Когда на Егорку из ближайших кустов снизу вверх уставились два больших рыбьих глаза, он закричал. Чудовище улыбнулось, оскалив острые коричневые зубы, и потащило его за ногу к воде.

— Не крич-чи, мальч-чик, не крич-чи, никто не помож-жет…

Егор было подумал, а что бы сделал на его месте капитан Флинт или даже сам Джек Воробей, но потом поскользнулся и упал, испачкав пижаму зелёной травой, а белое чудовище с рыбьими глазами ещё быстрее потащило его вниз, к воде. Оно хрипло хихикало, шипя и свистя, но вдруг на его белую лапу, удерживающую ногу мальчика, резко встала чья-то нога в причудливом кожаном сапоге.

— А-а-а-у-у-у! — взвыло чудовище, разжимая белые пальцы. — Ч-что ты делаеш-ш-шь, Сунь Укун?! Зач-чем ты наступил мне на руку?! Мне ж-же больно!

— Этого мальчика нельзя есть, Ша Сэнь, — строго сказал Царь Обезьян, за шиворот поднимая Егора с земли. Он встряхнул его, как мешок, отряхивая от налипшей земли и травы, и вежливо поставил на ноги.

— Как нельз-зя?! Поч-чему?! Я х-хоч-чу! — возмутился рыбий глаз и снова потянулся к ноге мальчика мохнатой лапой.

Тем не менее Сунь Укун опять наступил на неё и, дождавшись, когда очередной вопль чудовища утихнет, ответил:

— Потому, что это Егор Ка, ученик мастера Гав Рила, могущественного Северного Духа Дома, который пришёл помочь нам провести Великие игры.

— Ну и ч-что?! Подумаеш-шь, уч-ченик! Мастер Гав Рил воз-зьмёт себе другого уч-ченика! А этого я утащ-щу и съем!

— Ты глуп, как неокученный бамбук, Ша Сэнь! — рыкнул Сунь Укун, убирая ногу. — Вспомни-ка, на что способны наши духи дома! Вспомни, как дух северного угла кухни скрутил тебя в бараний рог и выбросил через дымоход!

Он напирал грудью на вставшее в полный рост белое чудовище, заставляя его отступать к воде.

— Вспомни, как дух ворот заточил тебя в колодец, который крестьяне засыпали камнями и землёй! Даже малолетние дети и немощные старики не побоялись бросить в этот колодец по камню! — Царь Обезьян схватил чудовище за мохнатое белое ухо, впиваясь в него когтями. — Сколько лет ты провёл в нём? Сколько, а?!

— Ш-шесть лет, ш-шесть месяцев и ещ-щё ш-шесть дней! — прошипело чудовище, покорно опускаясь на колени перед Сунь Укуном.

— Шесть лет, шесть месяцев и ещё шесть дней, — удовлетворённо повторил Сунь Укун. — И это сотворил с тобой, Ша Сэнь, всего лишь дух ворот. Так знаешь ли ты, что мастер Гав Рил не дух каких-нибудь там ворот, не дух кухни и не дух крыши, а великий Дух Дома! Он один владеет всем домом, всей его энергией, воздушными потоками, скрипом половиц, силой очага и шумом воды! Представляешь ли ты, глупый Ша Сэнь, что может сделать с тобой такой могущественный дух?

— Нет, не…

— Я тоже не представляю, — сказал Сунь Укун, разжимая кулак и ногой толкая рыбий глаз в воду. — И даже не хочу представлять…

Когда белое чудовище с громким бульканьем плюхнулось в озеро, Царь Обезьян обернулся и отвесил небольшой поклон Егору.

— Прости нашего недалёкого друга, Егор Ка. Много лет он провёл в заточении в песках пустыни, поэтому одичал и забыл о вежливости и гостеприимстве. Надеюсь, твоя нога не пострадала. Вот твой тапок. — Он указал длинным пальцем на тапочку с корабликом, валяющуюся в траве, однако не поднял её, показывая, что Егор сам должен позаботиться о своей обуви. — Извини же и ты, мастер Гав Рил, — обратился он к Гаврюше, стоящему позади Егора, — за обиду, нанесённую тебе и твоему ученику. Ша Сэнь поплатился за это своим ухом, однако если тебе мало этого, накажи его таким способом, который угоден тебе, но только не лишай его жизни.

— Энтот Шан Сон вообще чё за чудо-юдо болотное?! — изумлённо спросил домовой, почёсывая в затылке.

— Моё имя Ша Сэнь, мастер Гав Рил, могуч-чий Дух Дома. — Из воды вышел стройный юноша в белых одеждах, поклонился и выплюнул жёваный листик кувшинки.

Кожа его рук и лица кое-где была покрыта белой чешуёй, одно треугольное белое ухо задорно торчало вверх, как у овчарки, а второе безвольно повисло вниз, распухнув и покраснев. Стеклянные глаза казались по-рыбьи тусклыми, но широкий тонкий рот улыбался.

— Небесный конь и Дракон, бывш-ший Великий принц и Генерал Неба. Я случ-чайно огорч-чил и разгневал Нефритового императора тем, ч-что разбил его ноч-чной горш-шок, и все узнали, ч-что император наполняет его вовсе не благоухающ-щей розовой водой. З-за это меня превратили в того, кто я есть сейч-час, — в ч-чудовищ-ще. Воистину, нигде так не нуж-жно ч-чувство юмора, как при разговоре с дураком, по этой прич-чине посмейтесь над моей глупостью и позвольте мне на своей спине доставить вас и ваш-шего благородного уч-ченика туда, куда вы направляетесь.

Ша Сэнь наклонился до земли, свернулся клубком, а развернулся мохнатым белым драконом без крыльев, с лошадиными ногами и пушистым хвостом, кольцом завернутым вверх, как у охотничьей лайки.

— Ну энто… ладно. Давай, поехали. Только смотри, на Егорку моего больше не облизывайся!

— В каком смысле? — Мохнатый дракон округлил и без того круглые глаза.

— А я-то почём знаю, в каком смысле ты на него облизывался, морда рыбья?! Ни в каком смысле не сметь облизываться! Неча слюни пускать! Чё ж, Великий Сунь Укун, поехали, что ль?

— Поехали, уваж-жаемые? — спросил Ша Сэнь, повернув голову к Царю Обезьян. — А куда вы, кстати, путь держ-жите?

— К Небесной Курице, — ответила обезьяна, помогая Гаврюше и Егору усесться на мохнатое тело демона и тоже взбираясь на него сверху.

Он разместился поудобнее, а потом ударил Ша Сэня пятками по бокам и с криком "Но, пошёл!" ухватился за длинную белую шерсть на загривке демона, зажав свой посох под мышкой.

Дракон-конь заржал, вставая на дыбы, помолотил воздух передними копытами и помчался вперёд. Егорка только завизжал от восторга! Приключения с Гаврюшей продолжались, становясь всё ярче, головокружительней и круче!

Глава десятая,

в которой Глаша получает "автоматом". Не подумайте, что по голове!

Выбежав из дома, Глаша Красивая дунула в сторону метро. Опаздывать сегодня было нельзя, хотя очень хотелось, и, если совсем честно, девушка даже подумывала, как бы так хорошенько опоздать, чтобы вообще не прийти в институт и ничего ей за это не было.

Но ответственность не позволила ей просто побродить по району и выпить латте в "Шоколаднице". Она ведь не такая, как её маленький братец, и понимает суровое значение слова "надо". К тому же студентка Красивая прекрасно знала, что преподавательница по статистике ни за что не поставит ей экзамен "автоматом" просто потому, что она не прогуливала весь семестр и хорошо писала рефераты. Ей так или иначе придётся сдавать…

В московском метро, как всегда, было полно народу. Цветные вязаные и пушистые меховые шапки мелькали то тут, то там вперемешку с пальто, пуховиками, шарфами и перчатками. Девушка аккуратно прошла вдоль стены к автомату по продаже билетов, стараясь не запачкать новую дублёнку.

Перед единственным (работающим!) кассовым автоматом конечно же была огромная очередь. Какая-то женщина решила расплатиться за билет рублёвыми монетками и не спеша забрасывала их в автомат по одной. В очереди ворчали. Кто-то сдержанно ругался. Заплакал ребёнок. Но на этой станции не было билетных касс со специально обученным персоналом, который вручную считает монетки и выдаёт билет.

Глаша тоскливо вздохнула и уже смирилась с тем, что опоздает на экзамен. Она решила достать тетрадь по статистике и хотя бы лишний раз полистать лекции, раз уж придётся стоять в очереди. Раскрыв сумку, она встретилась глазами с Аксюткой, мечтательно развалившейся на пенале, как на диванчике, и покачивающей ножкой.

— Приве-ет! — Домовая улыбнулась и помахала Глаше ручкой.

— Ты что здесь делаешь?! — прорычала девушка.

Люди из очереди стали оглядываться. Глаша достала телефон и приложила к уху, чтобы никто не подумал, что она разговаривает сама с собой.

— Ты как сюда залезла?!

— По заклинанию вашего домового, — отозвалась Аксютка. — Он меня с тобой в институт отправил.

— Немедленно вылезай!!!

— Как? И куда? Ты чё, не видишь, я в кофточке? Я ж замёрзну на улице.

— Да почему это должно быть моей проблемой?! — пыхтела Глаша, потрясая сумкой.

— Слушай, ты не могла бы сумку не трясти, а? А то меня щас стошнит на какую-то тетрадку, — честно предупредила Аксютка.

— О боже!!! — в отчаянии прошептала Глаша, но сумкой трясти перестала.

— Ок, спасибо! — Маленькая домовая сразу повеселела. — А чё мы тут стоим так долго?

— Да потому что я билет купить не могу! Опаздываю уже! А тут ты ещё!

— Так ща решим, подруга! — Аксютка запрыгнула наверх по учебникам и, выбравшись из сумки, начала незаметно спускаться по поясу Глашиной дублёнки вниз.

— Какая я тебе подруга? Ты куда вообще?! Стой, стой, я тебе…

Аксютка прижала палец к губам и куда-то юркнула между ногами людей.

Глаша с недовольным лицом прислонилась спиной к стене, скрестив руки на груди.

— Девушка, вы в автомат стоите? — спросила женщина в сиреневом пуховике и бигуди под растянутой шапкой.

— Да, — ответила Глаша и отвернулась.

— А долго стоите?

— Долго, — ещё раз ответила Глаша Красивая и закрыла глаза.

— А за вами кто-нибудь занимал?

— Не знаю! — буркнула девушка.

— Хамка! — крикнула на неё женщина в сиреневом. — Тогда я перед тобой пойду! Мужчина, пропустите, я тут стояла!