Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 30)

— Я бы так не смог! — честно признался Егор. — Только все будут думать, что это я убрался… А ты станешь распиливать мне голову, чтобы проверить, говорю ли я правду?

— Ой, жуть какая! Конечно нет!!!

— Жалко, — вздохнул мальчик, — в классе никому не распиливали голову, я бы мог стать первым и прославиться.

— Ещё прославишься, — краешком губ улыбнулась Анжела, поняв, что случай и вправду сложный. — А ты не хочешь пока порисовать?

— Давай! Можно пиратов?

— А как насчёт твоей семьи — мамы, папы, Гаврюши?..

Егор пожал плечами, почему бы и нет. Достал альбом, карандаши, фломастеры и устроился на полу перед тётей-психологом.

— Открою тебе секрет, — таинственно заговорил мальчик, прикрывая рот альбомом, — благодаря Гаврюше я знаю всяких волшебных людей и зверей! Я их сейчас нарисую, и леших, и ведьм, и водяного, и котов-баюнов, и старенького Кондратия…

Он закусил кончик языка и занялся исполнением обещанного.

— Рисуй, рисуй, мальчик, — равнодушно подмигнула Анжела и углубилась в свой планшетный компьютер.

Егор аж гудел от удовольствия, тётя-психолог тоже не скучала. Пока юный пациент трудился, рисуя бабку на венике, она рассылала своё психологическое резюме с кучей фотографий по зарубежным странам, в поисках ещё более высокооплачиваемой работы.

— Бабушка говорит, все психологи шарлатаны, — между делом сболтнул Егор. — А ещё у нас живёт кот-баюн, он картавит…

— Угу, — не слушая мальчика, подтвердила Анжела.

— Вот! — Егор закончил рисование и протянул гостье листок.

Готовый рисунок её слегка озадачил, и компьютер пришлось отложить в сторону.

— Это кто? — уточнила психолог, потому что весь лист занимал странный мужичок в лаптях и рубашке без галстука, с ярко-оранжевой бородой и жутким бармалейским оскалом.

— Это Гаврюша. Вообще-то он улыбается, потому что очень весёлый.

— А где тут мама и папа?

— Не уместились… — честно посетовал мальчик. — Так ведь они на работе. Да, да, на работе!

— Родители вечно на работе, и ребёнок вынужден придумывать себе воображаемых товарищей для игр, — привычно отметила женщина. В принципе ей всё было ясно. Про леших, ведьм и прочих волшебных существ из сказки можно было уже и не спрашивать.

— А хочешь, покажу, откуда приходил Кондратий?

Высокая Анжела определённо нравилась Егору, и он хотел хоть чем-нибудь её удивить.

— Ну… покажи.

Кладовка оказалась самой обыкновенной, и, по критическому мнению Анжелы, прийти оттуда могла разве что только мышь. И то вряд ли, скорей уж таракан…

— Тебя здесь запирали когда-нибудь? — шёпотом, чтобы не услышала бабушка, поинтересовалась гостья.

Егор замотал головой и прикрыл дверь.

— Недавно меня чуть не задушило лимоновое дерево! — шёпотом сообщил он и с радостью отметил, что производит нужное впечатление.

Когда они вернулись в детскую, их там ждал сюрприз — на стуле, который занимала Анжела, сидел Гаврюша и лазил в оставленном ею компьютере. Главное, что не только мальчик, но и сама психолог увидела мужичка в яркой рубахе и льняных штанишках, подпоясанного верёвочкой. Видела, как тот пользуется её планшетом и болтает ножками в лаптях. Наверняка шарится по запрещённым сайтам Интернета…

— Это он? — округлив глаза, спросила Анжела, показывая пальцем на домового.

— Это я, — сказал Гаврюша, не отрываясь от экрана и водя по нему подушечкой пальца. — У тебя, девица, ранее тоже был домовой, иначе глядеть бы тебе на пустой стул. По какому адресу проживала в детстве?

"Девица", пребывая в некотором шоке, послушно назвала адрес дома, в котором прошли её ранние годы.

— Знаю, знаю, — с пониманием закивал мужичок. — На том участке Потап работает, добрейшей души домовой, но лысый и заикается. Привет передавай!

Анжела побледнела и, не сказав ни слова, удалилась на кухню. Там она молча обогнула бабушку, звенящую крышками-ложками, без спросу взяла графин, плеснула воды в стакан и выпила одним жадным глотком. Развернулась, снова обошла Светлану Васильевну и ушла в детскую.

— Отдайте компьютер, — растерянно попросила она и забрала планшетник у Гаврюши. — Фу-ф, что-то нехорошо мне…

Анжела стала обмахиваться плоским корпусом, переводя взгляд с домового на мальчика, что-то складывая в голове. Видимо, какие-то части мозаики у неё всё-таки не сходились, поэтому обмахивалась она столь интенсивно, словно собиралась садануть саму себя в лоб. Спасение явилось в лице бабушки, чопорно объявившей:

— Обед на столе, садитесь есть, пожалуйста.

Егор, как мужчина в доме, слегка поклонился и пропустил взрослую гостью впереди себя. Гаврюша тоже принял бабушкино предложение. Он уселся на один стул с Егором и в течение обеда занимался обнюхиванием тарелок, приборов и скатерти. Как существо волшебное, в еде домовой особо не нуждался.

Анжеле, таким образом, выпало сидеть напротив и наблюдать за его чудачествами. Светлана Васильевна натирала плиту, стоя задом ко всему человечеству.

Притихший психолог осторожно решилась на вопрос:

— Вот скажите, пожалуйста, уважаемая Светлана Васильевна, сколько сейчас человек за столом?

— А-а-а, — словно о чём-то догадавшись, протянула заслуженная пенсионерка, — хотите опыты над больной женщиной ставить? Читали, передачи смотрели, знаем… Нет уж, это без меня.

— Пожалуйста, уточните, — не спуская глаз с домового, произнесла девушка, — Егор единственный ребёнок в семье?

Бабушка соблаговолила обернуться.

— В сравнении с собственным отцом Егорушка вполне взрослый и ответственный молодой человек! — потрясая указательным пальцем, изрекла Светлана Васильевна. — Единственный ребёнок в этой семье — мой зять!!!

— Я, кажется, схожу с ума! — В кухню ввалилась Глаша, босая, растрёпанная, в мятой футболке до колен, с самого утра она не могла привести себя в порядок. — Пойдёмте кто-нибудь со мной! Здрасте… — Старшая сестра увидела гостью и несколько смутилась.

— Знаете, а я с удовольствием пройдусь с вами! — Анжела встала из-за стола, старательно отводя взгляд от домового. — Вы, простите, кто?

— Это Глаша, она моя сестра, — важно представил мальчик, а домовой игриво захлопал ресницами, изображая из себя кисейную барышню.

— Старшая? А говорили, в доме один ребёнок.

В ответ на справедливый упрёк бабушка даже ухом не повела.

— Куда идём? — уточнила Анжела.

— Только поймите меня правильно… — сказала Глаша и запнулась. — Мы должны вместе побыть в ванной.

— Хорошо… — изо всех сил стараясь казаться непринуждённой, пригладила бровку гостья. — В кладовке я уже была, чем хуже ванная… давайте попробуем!

У Светланы Васильевны и насчёт внучки имелось особое мнение, которое она не преминула высказать:

— Звуки ей мерещатся… Мяуканье всякое! И без врача ясно, что тут наушники виноваты! Утром она в наушниках, в обед опять, вечером снова, и засыпаем мы тоже под музыку! Любой свихнётся! Эх, кабы я их мать была… Ой, да что тут говорить?!

Ванная у Красивых находилась в полном запустении. Сестра Егора временно вынесла все мелкие вещи от зубной пасты и шампуня до корзины для белья и последнего полотенца. Остались только стиральная машина и та самая мочалка на крючке.

Глаша пропустила психолога вперёд и прикрыла дверь.

— Вы только не смейтесь… — нервно прошептала она. — Это началось два-три дня назад. Я думала, где-то в стене, может быть, в вентиляции застряла кошка. Но потом поняла, что мяукает моя… мочалка.

— У вас в доме кот. Я видела.

— Это не он! Не он, я проверяла! — Глаша обречённо показала пальцем на крючок. — Мочалка!!! Верите, нет?

— Теперь верю, — тоскливо призналась Анжела, она отлично знала, что с психами нельзя спорить. Проще соглашаться.

— Я ненормальная? — Глаза девушки наполнились слезами от плохих предчувствий, она сняла мочалку и протянула психологу. — Возьмите, не бойтесь. Приложите к уху — теперь она только мурлычет.

— Я ничего не слышу.

— Значит, молчит. Просто вы чужая. Вас она стесняется. Знаете, что говорит мой младший брат?

— Догадываюсь. — Анжела вернула мочалку и поспешила вытереть руки о собственную блузку. — Это как-то связано с Гаврюшей?

— Да! — закивала сестрица. — Даже не знаю, что и думать…