Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 32)

Мама всхлипнула.

— Ладно, дочка… Вот Новый год встретим, я сама Егоркой займусь, а сейчас начнётся моя передача. Пойду смотреть. А потом ещё сериал начнётся. Неужели потерявший память Хулио не вырвет свою любимую Педритту из когтей её же дяди Гомеса? А ведь она всё ещё, возможно, беременна от Родриго, который не знает, брат он ей или не брат, рад он ей или не рад…

Бабушка сняла фартук и бегом переместилась в гостиную.

— Да кто же тут мне всё время канал переключает?! — возмутилась Светлана Васильевна, хватая пульт и падая в кресло, вплотную придвинутое к дивану, на котором развалился Гаврюша, закинув ногу на ногу. Он смотрел передачу про африканскую магию и сильно расстроился, когда пришлось резко уступать место.

Кот выбрался из-под гардин, потянулся и с умным видом уселся рядом с хозяйкой на мягкий диванный подлокотник. Начиналось ток-шоу "Мы вас поженим!". Домовой скривился, словно его заставили съесть кислятину, и покосился на баюна.

— Как только вы это смотрите?

— Пйиходится, — мрачно шепнул Маркс. — Если тебе за тйидцать, ты можешь пйинять участие, и тебе подбейут пйиличную жену. Семья — ячейка общества!

На экране появился хмурый, помятый дяденька в клетчатой рубашке. Он хотел жениться и очень стеснялся этого. Дяденька рассказывал, что любит пиво, футбол и анекдоты. Потом показали тётеньку, и она сказала, что ей такой на фиг не нужен.

— Я для него слишком красивая и интересная, — сказала эта тётенька.

— Вы правы, Валентина, мы подберём вам вариант получше! — с улыбкой согласилась ведущая. — А этого в топку!

— И чем он ей не угодил? — от души возмутился Гаврюша. — Глупая передача! Да я, если захочу, только свистну, знаешь, сколько невест набежит?

— Затйудняюсь сказать, может быть, меньше одной? — вновь съязвил кот, и бабуля забрала его на руки.

— Затйудняюсь сказать! — передразнил домовой. — Иди алфавит учи, а то крякать не умеешь!

Он убрался на любимую кухню, но в душе поселилась тревога. Что, если вдруг и вправду не найдётся желающих? В его возрасте у многих домовых есть домовихи, а он один. И когда её искать, жену эту? Дел невпроворот, столько всего происходит, не до женитьбы, знаете ли. Ну, скажите, когда девицу искать? И главное, где?

Неожиданно в дверь позвонили.

— Кого я вижу! — обрадовался Вал Валыч, встречая гостя. — Иннокентий Иванович! Заходите, заходите! Поздравляю с окончанием ремонта и возвращением из командировки. Велосипед ваш в полной сохранности, я его на балкон унёс.

— Здравствуйте, дорогие мои! — ответил чуточку дрожащий, масленый голос Перепонкина. — Завтра, завтра заберу. Спасибо! Спасибо! Валентин, помогите, пожалуйста, машина стоит. Ящики поднять надо бы, с жабками, мёрзнут жабки мои, зима, холодно, помогите!

Его глазки-бусинки умоляли, готовые вот-вот расплакаться. Шарф крепко стягивал шею, а на лысой голове громоздилась тёплая волчья шапка, и в целом сосед был так похож на бывшего генсека Хрущёва, что отказать ему значило — плюнуть в светлое прошлое.

— Конечно! — Папа сразу засобирался, ища взглядом зимние ботинки. — Вот только куртку накину.

— Хорошо, хорошо, Валентин, спасибо, Валентин! Я лечу вниз, я внизу буду ждать, поскорее, пожалуйста, замёрзнут, декабрь, жабки… — Нервно сбегая по лестнице, сосед всё умолял, умолял, умолял…

Егор тоже поспешил одеться.

— Я с тобой, пап, — сказал он. — Помогать буду.

— И я с вами! — подхватил сострадательный Гаврюша. Он толком ничего не понял, но одна мысль о том, что в ящиках могут замёрзнуть настоящие живые жабы, была для него просто невыносимой.

У подъезда ждала белая "газель" с забрызганным номером какого-то маршрута. В свете фар кружились снежинки. Водитель распахнул задние двери и посветил фонариком в салон. Внутри томилось штук шесть ящиков, укутанных тёплыми шерстяными одеялами. Чтобы те, кто сидел внутри, могли дышать, сверху в ящики были воткнуты короткие обрезки белых водопроводных труб. Чуткое ухо домового уловило едва заметное урчание, доносящееся из жабьих домиков.

— Валентин, пожалуйста, берём, Валентин! Егор, постой, не крутись, давай, раз-два, вот так, пошли… — не умолкал чудной любитель рептилий, размахивая руками.

Водитель молча качал головой, подсвечивая фонариком.

Папа и Иннокентий Иванович ухватили крайний контейнер, поднимая его в четвёртую квартиру, ту самую, в которой Егор с Гаврюшей прятали от леших кота-баюна и в которой рабочие потом перекрашивали потолки.

— Кто там? — всякий раз спрашивал Егор, когда Гаврюша влезал в салон и прикладывал ухо к трубке.

— Жабки, — задумчиво отвечал Гаврюша. — Да не простые, волшебные…

— Вот чудаков развелось! — усмехнулся дяденька водитель. Теперь он сидел за рулём и грелся у печки. Светить ему надоело. В зеркале заднего вида отражался маленький мальчик, разговаривающий сам с собой. — Слышь, пацан, он чё, всех этих лягушек дома держит?

— Да, дяденька! — отозвался Егор, прикладываясь ухом к трубке. — Здорово, правда? А мне мама даже собаку не разрешила завести.

— Вот видишь, остались ещё в Москве нормальные люди. Ты, пацан, маму слушайся!

— Хорошо, дяденька водитель, а вы слушайтесь жену.

Водитель недобро улыбнулся и перевёл взгляд на значок, украшавший приборную доску: "НЕ ВЕРЬ ЖЕНЕ И ТОРМОЗАМ!"

— Валентин, спасибо, спасибо! — благодарил Перепонкин, когда носить уже было нечего и папа вернулся забрать Егора домой.

Водитель вышел запереть машину, покурил и вернулся за руль.

— Утром, Валентин, привезут, ещё привезут, я сам, я с дворником договорюсь, с дворником, Сахипом, ты знаешь…

— Ага, — устало кивнул папа. — Удачи вам, Иннокентий Иванович, и всего хорошего.

Егор и Гаврюша вернулись в тёплый дом. И домовой сразу ушёл куда-то к себе, ему требовалось время для размышления. Уж слишком подозрительным показался ему странный сосед Красивых. Хотя, с другой стороны, все учёные всегда чуточку странные…

На следующий день все взрослые, включая Глашу, разъехались. Осталась бабушка, но она полностью погрузилась в поиски ёлки — взяла телефон, обложилась газетами и принялась названивать по объявлениям о доставке хвойных деревьев на дом…

Никем не охраняемые, Егор с Гаврюшей взяли стулья и устроились у кухонного окна наблюдать утреннюю разгрузку жаб. Опять приехала "газель", а из подъезда на снег вновь выскочил Иннокентий Иванович, в тёплом пальто и той же волчьей шапке. Покружив по двору, как охотничий пёс, и оставив на снегу мелкие узоры следов, он привёл к машине местного дворника — узбека по имени Сахип.

В яркой спецовке и вязаной шапке Сахип был похож на оранжевый поплавок, особенно если смотреть сверху. Минут за пятнадцать батрахолог с дворником, как трудолюбивые муравьи, перетаскали на второй этаж очередную партию контейнеров.

Закончив работу, мужчины пожали друг другу руки. Дворник получил от дяди Кеши денежку и, радостный, вернулся к своей лопате убирать снег, а сосед расплатился с водителем "газели" и вприпрыжку бросился к себе.

Гаврюша спрыгнул со стула. Что-то его беспокоило со вчерашнего дня, и сегодня он был намерен раскрыть все тайны, сорвать все покровы и расставить все точки над "и".

— Эх, Егорка! — заговорщицки произнёс домовой. — Ничегошеньки ты не знаешь про Иннокентия Ивановича… А ведь он есть сущая жаба в человеческом обличье!

— Какая жаба?

— Вот чего ты к словам цепляешься?! Натуральная жаба, и заслан сюды злодеями сказочными, Змеем Горынычем и Кощеем Бессмертным, чтобы сделать тут для них одно тёмное дело.

— Очень тёмное? — спросил Егор, слезая со стула. Такие предисловия он обожал, это вам не "садитесь, дети, откройте тетради"!

— Ясно какое! Змей с Кощеем в сказочных землях воруют царевен, превращают в жаб, а прячут у соседа нашего, до поры до времени. Хитро придумано, скажу я тебе! — воодушевлённо затараторил домовой. — Во-первых, в сказке ентих девиц ни один Иван-царевич не сыщет. Во-вторых, пока красавица в жабьей личине, она не стареет, вроде как законсервированная. Время-то в сказке идёт, о похищенных красавицах потихоньку забывают, жёны у злодеев день за днём старятся, а Кощей с Горынычем вот из этих самых перепонкинских запасов себе супружниц и обновляют!

— Ух ты, это даже круче пиратства! Значит, мы пойдём их спасать?!

Прежде чем ответить, вдруг вспомнил Гаврюша эту телепередачу про женатиков. И несчастного дядю в клетчатой рубашке, и привередливую Валентину, и последующий спор с Марксом. На секунду представил себе домовой, что это он стоит посреди зала в пиджаке в клеточку и никто за него замуж не идёт! То есть ну вообще никому он, получается, не нужен. И стало Гаврюше страшно…

А вдруг прямо сейчас, вот тут, за стенкой, ждёт его последний шанс? Вдруг повезёт ему не с кем-нибудь, а с красавицей сказочной семью создать, и без хлопот и без лишних усилий. Ведь, как известно, кто первым Царевну-лягушку поцелует, за того она и пойдёт! Чисто из благодарности, по старой сказочной традиции, и зря кобениться не станет…

— Я пойду спасать, — решившись, поправил домовой. — А ты — помогать будешь.

— Хорошо!

— И кота тоже возьмём, — по зрелом размышлении добавил Гаврюша, распахивая дверцу под мойкой. Маркс резко выдернул морду из мусорного ведра и застыл с блёстками селёдочной чешуи в уголке рта. Домовой закрыл дверцу и снисходительно добавил: — Ладно, ладно, подождём, пока кое-кто доест свой завтрак.