Андрей Бельский – Без права выхода (страница 2)

– Ничего, это только встречают по одежке, – встряхнулся Антон, – в конце концов, они должны осознавать, откуда меня привезли, а очереди из кандидатов у них явно не наблюдается.

Пост охраны внутри был впечатляющим, а широкоплечие парни, стоявшие по бокам от рамки металлодетектора, напоминали скорее представителей спецслужб, чем охранников в бюджетном учреждении. Черные костюмы, под которыми явно были надеты бронежилеты, отсутствие оружия на виду и лица, с которыми можно, не моргнув глазом, пройти кастинг на ремейк «Люди в черном», внушали. Внушали они, прежде всего, мысль о невозможности самовольно покинуть эти стены.

– О, Антон Викторович, вы как раз вовремя, – прощебетала выбежавшая в холл невысокая худенькая девушка в лабораторном халате. Ее светлые волосы были коротко подстрижены и торчали в творческом беспорядке.

– Ох, тыж. Током ее, что ли, дернуло. Хотя вроде миленькая, да и в образ безумного ученого вписывается, – подумал Егоров, рефлекторно расправляя плечи.

– Давайте скорее документы, нас уже ждут, – затараторила она, и торопливо поставив какую-то закорючку в документах сопровождающего, утянула Антона за собой.

– А я вас по-иному представляла, – быстрый шаг нисколько не снижал разговорчивость научной сотрудницы, – Вы больше похожи на штангиста, чем на психолога. Меня, кстати, Светланой зовут. А в каком направлении Вы специализируетесь?

– Бихевиоризм, – ляпнул Егоров первое же всплывшее в памяти слово, услышанное на случайно непрогулянной паре по психологии на первом курсе, а может быть почерпнутое из сборника классических сказок пластиковой эпохи.

– Ой, я в этом ничего не понимаю, для меня это сложно и непостижимо, – блондинке, похоже, не мешала лаконичность собеседника, – а я специализируюсь на квантовых флуктуациях в муаровых структурах – довольно скучно, но, если задуматься о перспективах… ох, мы уже дошли, потом дорасскажу.

Помещение, в которое они вошли, представляло собой типичный зал для совещаний с длинным овальным столом и новенькими кожаными креслами. Светлана заняла место в одном из них и помахала Антону, показывая жестами, куда ему сесть.

Егоров присел в мягкое кресло и оглядел присутствующих, а присутствующие осмотрели его.

– Так, попробуем рассуждать с точки зрения психологии, – прикинул Антон, – щупловатый парень с явным недосыпом, небритый, в винтажных очках и свитере – наверное, программист, а представительный мужчина (на вид лет шестидесяти) в костюме, со строгим лицом и часами из металла желтого цвета – наверняка, главный.

– Добрый день, – поздоровался Егоров и выжидательно уставился на гипотетическое руководство.

– Позвольте, Антон Викторович, я представлю Вам своих коллег, – перехватила инициативу Светлана.

– Глава проекта УПС, что расшифровывается как «Управляемая Приключенческая Симуляция», и наш главный нейробиолог Лев Монтальчини, – она коротко поклонилась старшему в компании, – и заведующий отделом машинного обучения, Петр Иванович Павлов, – девушка повернулась в сторону парня в очках.

– Благодарю, Светлана Игоревна, – в речи Монтальчини не было ни малейшего намека на акцент, – с личным делом Антона мы уже ознакомились. Нам, конечно, не хотелось привлекать человека с криминальным прошлым, но, боюсь, мы не можем похвастаться наплывом претендентов с профильным образованием.

– Опишу проблему в общих чертах, – ученый потер пальцами подбородок, – четыре года назад мы совершили прорыв в области управления сигналами нейронных проводящих путей.

– Наш крупнейший инвестор, – говоря это, Лев как-то брезгливо поджал губы, – увидел отличные предпосылки для коммерциализации и объединил наше научное исследование с новейшими достижениями по автоматизированной генерации игрового мира. Нам пришлось подчиниться.

– Кто за науку платит, тот ее и танцует, – внутренне согласился Антон, – с нашими грантами та же песня.

– Все шло по графику, – продолжал нейробиолог, – вычислительные мощности нам были обещаны в любом объеме, наши инженеры сконструировали капсулы для комфортного погружения в виртуальную реальность на длительный срок, а программисты добились революционного скачка в разработке управляющего искусственного интеллекта. УИИ, если кратко. Мы далеко продвинулись в отладке механизмов самоорганизации и даже приступили к альфа-тестированию, когда проект УПС столкнулся с ЧП. Шестеро тестеров не смогли выйти из симуляции, а попытка физически отключить одного из них привела к апаллическому синдрому. Надеюсь, Вы понимаете, о чем я?

– Да, – кивнул Антон, а вдоль его позвоночника промаршировал изрядный табун мурашек, – значит тестеры Шредингера, они как бы есть, но их как бы нет…

– Весьма корректная аналогия, – без тени иронии подтвердил Монтальчини, – предполагалось, что испытатели могут самостоятельно запустить подпрограмму восстановления нейронных путей для, образно говоря, возвращения в тело. Мы считываем их энцефалограммы – мозговая активность в норме, и, в контексте цифрового пространства они в сознании, но что-то мешает им выйти или хотя бы отправить нам сообщение.

– Может быть поврежден код этой подпрограммы? – спросил Антон, догадываясь, к чему идет разговор, и проникаясь острым желанием попроситься обратно в камеру. Уж лучше отмотать срок от звонка до звонка, чем до конца жизни пролежать, изображая картошку с глазками.

– Однозначно, нет! – вступил в разговор ранее молчавший Петр, – во-первых, эти данные защищены от изменения, а во-вторых, это первое, что мы проверили. Он замолчал и нерешительно посмотрел на шефа.

– Не останавливайтесь, Петр Иванович, – махнул рукой нейробиолог, – изложите Вашу версию случившегося.

– Наш отдел занимался воспитанием самообучающейся программы генерации мира, – поправив пижонские очки, начал Павлов, – в качестве отправной точки мы сформулировали базовые принципы, такие как: максимальная реалистичность окружения, минимизация игровых условностей, уникальность квестовых заданий, неповторимость характеров неигровых персонажей, учет взаимного влияния решений игроков, генерация различных событий, непрерывное саморазвитие, – с каждым словом парень выражался все увлеченнее, а загибаемые им пальцы уже заканчивались, но в этот момент его перебила Светлана.

– А я предупреждала, что аппаратные мощности при такой амбициозности не потянут тот миллион пользователей, поддержку которого от нас потребовали уже на старте, – безапелляционно заявила она.

– Достаточно было создать функциональную модель, которую мы могли бы продемонстрировать инвесторам, а затем уже расширять техническую часть, да и твой отдел в один голос твердил, что мы нескоро доберемся до пределов производительности новых плазмон-поляритонных вычислителей с неограниченным количеством потоков, – возмутился программист.

– Хватит, – металлом в тоне Монтальчини можно было бы обшить все здание НИИ в три слоя, – я это уже много раз слышал, а нашему будущему коллеге вряд ли интересна ваша грызня. Вы, Петр Иванович, начните с инцидента, сорвавшего планы по реализации УПС.

– Да, конечно, – смутился Павлов, и нервно сглотнув, снова обратился к Антону, – видите ли, инвесторы установили жесткие сроки, как будто мы банальную ММОРПГ для вирт-очков разрабатываем. Для ускорения нам пришлось организовать информационный поток, помогающий УИИ учиться на идеях более примитивных предшественников, уже выпущенных на рынок, и адаптировать их под законы своего мира.

– Плагиат – отец инноваций, – пробурчала Светлана под нос, так, чтобы ее слова разобрал только сидящий поблизости Антон.

– Разработка УПС значительно ускорилась, – Петр недовольно покосился на девушку, но рассказ не прервал, – и мы как раз перешли к тестированию, но тут в процесс воспитания УИИ вмешался непредсказуемый фактор.

– Говори уж прямо. Вопиющая халатность! – припечатал нейробиолог.

– Приказа обыскивать не было, а предварительный инструктаж для всего персонала мы провели, – принялся оправдываться Петр, но Монтальчини лишь устало отмахнулся.

– В общем, один из приглашенных тестеров додумался пронести и поставить коммуникатор на зарядку от терминала вирт-капсулы, что нарушило изоляцию локальной сети, – очкарик замолчал, видимо, подбирая слова.

– Вирус словили? – предположил самое очевидное Антон.

– Уж лучше бы вирус, – воскликнула Светлана, явно непривыкшая молчать дольше двух минут подряд – этот олух позволил УИИ выйти в глобальную сеть. За неделю им были перекачаны петабайты данных, прежде чем провайдер счел активность абонента подозрительной и приостановил услуги.

– И что же, ваш сотрудник не вспомнил о своем имуществе и необычную активность никто из вас не заметил, – удивился Антон?

– Понимаете, – вздохнул Петр, – это было первое запланированное погружение на продолжительный период, а коммуникатор был запрятан между блоком дешифрации нативного спайк-кода и батареей отопления. Что же касается возросшей активности, то мы поначалу обрадовались тому, насколько быстро повышается инициативность УИИ и тому, что проект УПС имеет все шансы не стать очередным Ждалкером. Спохватились мы только, когда отдел аппаратного обеспечения в лице встревоженной Светланы Игоревны доложил, что выделенные на данном этапе вычислительные мощности загружены до предела. К этому времени никто из погруженных уже несколько часов не связывался с внешним миром, и мы тоже уже не могли до них достучаться. Тогда мы и сделали вывод, что они находятся в УПС без права выхода.