Андрей Белецкий – Язык и идеология: Критика идеалистических концепций функционирования и развития языка (страница 32)

Анализируя отношение «человек – слово», следует учитывать и тот факт, что человек является активным субъектом процесса отражения окружающей действительности. Эта активность детерминирована тем, что только в процессе преобразующей деятельности человек может удовлетворять свои потребности. Следовательно, отношение «человек – слово» есть также и отношение носителей языка к результатам познания, которые закрепляются в сигматическом аспекте плана содержания слова. Ведь закрепляя за языковыми единицами информацию о результатах познания, человек закрепляет ее для себя, т.е. преломляет получаемые знания через призму своих потребностей, целей, интересов. Экспрессивность, эмоциональность, значимость становятся, таким образом, объективной принадлежностью языка и непосредственно входят в прагматическое измерение его семантического уровня, где эмоциональность, значимость воплощаются в конкретных оценках фактов действительности, обозначаемых словами. Выработка таких оценок в процессе познавательной деятельности человека, закрепление их вместе с гносеологической информацией в плане содержания слова объективны по своей сути, хотя эти оценки и субъективны по содержанию. Необходимо отметить, что индивидуальное отношение человека к результатам отражения действительности всегда обусловлено его классовой принадлежностью. Именно от социального статуса человека непосредственно зависит содержание прагматической информации. В.И. Ленин подчеркивал, что нельзя «изучать действительное положение вещей», не квалифицируя, не оценивая его по-марксистски, или по-либеральному, или по-реакционному и т.п. (см.: Ленин, т. 23, 240). При неоднородности социальной структуры общества, в условиях существования классовых антагонизмов прагматическое содержание слов преломляется, следовательно, в глубоко расходящихся и поляризующихся оценках явлений социальной действительности, что при определенных условиях оказывает существенное влияние на характер сигматической информации языковых единиц.

Сигматический и прагматический аспекты плана содержания слова воплощаются и реализуются не иначе, как в соотносимых языковых единицах, и только это соотнесение (в плане парадигматики и синтагматики) реально закрепляет в слове соответствующую информацию. Что же касается семантического и синтактического аспектов плана содержания слова, то они представляют собой лишь результат соотнесения языковых единиц, результат ассоциативной работы мозга. Отсюда следует, что именно парадигматические и синтагматические измерения слова составляют семантический механизм языка в целом. Это обстоятельство, в свою очередь, определяет, как свидетельствуют конкретные лингвистические исследования, существование в языке двух семантических состояний слова – потенциального и актуального.

При изучении понятия «план содержания слова» весьма важно не только раскрыть сущность информативных координат языковых единиц, но и установить, чтó же является «генератором» тех смысловых «токов», которые пронизывают значение этих единиц. Ответ на этот вопрос дали основоположники марксизма. Они раскрыли фундаментальные связи языка с общественным бытием человека, показав, что первопричина и подлинная основа языкового общения между людьми коренится в производстве жизненных благ и производственных отношениях, составляющих материальную «ткань» социальной жизни. В основе языка заложено социальное начало, и каждая отдельная языковая единица, регистрирующая и закрепляющая в языковой системе результаты работы мышления, успехи познавательной деятельности человека, является единицей социальной, интерсубъективной, употребляемой для общения, для обмена мыслями между участниками коммуникации или находящейся в состоянии готовности к использованию. Сам же факт использования языковой единицы – свидетельство того, что она в процессе познания фиксирует определенные качественные особенности предметов и явлений действительности. Выявление роли слова в обществе, раскрытие его символически ассоциированных связей и есть процесс реализации значимости слова в конкретных его значениях, которые сохраняются до тех пор, пока сохраняется значимость этих связей для человека. Следовательно, значимость составляет существо языковой единицы, предпосылку ее значения.

Значение опирается, определяется и детерминируется значимостью слова. Такая социально-психологическая (прагматическая) детерминированность языковых значений проявляется различным образом. Представляя собой сущность слова как целостной единицы языка, она координирует и упорядочивает все виды информации, поступаемой в его план содержания, обеспечивая единство значения слова наряду с его варьированием. Значимость слова является также объединяющим и направляющим началом различных способов и уровней систематизации языковых единиц. Таким образом, прагматические отношения являются не только информативными, но и определяющими для плана содержания языковых единиц. Эти отношения накладывают на значения слов ограничения как психологического, так и социального характера.

Психологические ограничения порождаются физической и духовной организацией личности, обычно привносящей к объективному значению опыта индивидуальные особенности субъекта, его подверженность узкоэмпирическим, ситуативным целям и соображениям. Касаясь этого фактора, оказывающего деструктивное влияние на процесс познания человеком действительности, известный английский философ-материалист периода раннего капитализма Фрэнсис Бэкон указывал на ряд «призраков», присущих человеческому сознанию и искажающих природу вещей и явлений. К ним Бэкон относил, в частности, «призраки пещеры», квалифицируя их как «заблуждения отдельного человека».

«Ведь у каждого, – писал он, – помимо ошибок, свойственных роду человеческому, есть своя особая пещера, которая разбивает и искажает свет природы» (Бэкон, 1938, 40).

Следует подчеркнуть, что освоение индивидуумом знаний, накопленных всем человечеством на основе общественно-исторической практики, и приобщение его к духовной и, в частности, к языковой культуре, к научному, эстетическому и нравственному опыту человеческого рода раздвигают индивидуальные горизонты личности и, следовательно, содействуют преодолению психологических ограничений на значение слова.

Совершенно иными по своей природе являются социальные ограничения семантики живого языка, т.е. ограничения, осуществляемые идеологами эксплуататорских классов. Ведь человеческая практика как критерий истины и как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку (см.: Ленин, т. 42, 290), в антагонистическом обществе охватывает также борьбу противоположных классов. Борьба же между этими социальными силами определяет и отношение их к характеру знаний о путях и законах общественного развития. В интересах сохранения и упрочения системы эксплуатации и угнетения человека человеком идеологи реакционных классов преднамеренно прибегают ко всякого рода семантическим манипуляциям, к грубым извращениям плана содержания слов.

Социальная значимость слов, являющаяся определяющим началом плана их содержания, заключает в себе возможность и необходимость управления лексическим значением языковых единиц, установления определенного контроля над семантическим уровнем языка. Обязательность такого контроля определяется потребностями научного познания, постижения человеком внутренней природы вещей, явлений и процессов реального мира, их связей и отношений. Именно в глубоком раскрытии истины и заключается одно из назначений слова. Это обстоятельство, несомненно, и имели в виду К. Маркс и Ф. Энгельс, когда писали о пагубности извращения языка для познания действительности, о научной несостоятельности обособления языка «в некое самостоятельное, особое царство» (Маркс, Энгельс, т. 3, 448), выражая уверенность, что

«в свое время индивиды целиком возьмут под свой контроль и этот продукт рода» (там же, 427).

Тезис о контроле над языком был высказан К. Марксом и Ф. Энгельсом в «Немецкой идеологии», произведении, написанном в ранний период их деятельности (1845 – 1846), когда мировоззрение рабочего класса еще только формировалось в борьбе против буржуазной и мелкобуржуазной идеологии, когда основоположники этого мировоззрения еще только совершали великий революционный переворот в науке. Создавая теорию научного коммунизма, К. Маркс и Ф. Энгельс показали блестящий образец управления социальной значимостью слова. Разработка этой теории сопровождалась установлением подлинно научного контроля над планом содержания общественно-политического пласта языка, выработкой терминов, которые четко и точно отобразили как общие признаки, так и существенные особенности предметов и явлений действительности, ясно выразили сущность отношений между людьми и социальными классами в процессе материального производства и раскрыли закономерности общественного развития, обнажив объективный смысл борьбы рабочего класса за преобразование общества на коммунистических началах.

Положение марксизма-ленинизма относительно контроля над языком означает в своей основе управление смысловым богатством языковых единиц в целях адекватного познания человеком действительности, полное слияние в лексическом значении слова понятия с окрыляющими его эмоциями. Но такого рода контроль, как об этом свидетельствует история становления и развития социалистической идеологии, может осуществляться только той частью общества, интересы которой совпадают с ходом исторического развития и, следовательно, требуют объективных знаний. Партийность марксистско-ленинской науки не может допускать и не допускает извращения взаимоотношений компонентов смысловой структуры лексических единиц, поскольку язык этой науки неотделим от отыскания объективной истины. Более того, он стимулирует процесс постижения истины. Контроль над планом содержания языковых единиц при внутреннем органическом слиянии революционности и глубокой научности марксистско-ленинской теории находит свое проявление в активизации воздействующей силы слова на преобразующую деятельность трудящихся масс. Влияние языка слов на социальные силы общественного прогресса марксистско-ленинская прагматика ставит в прямую зависимость от содержания и глубины познавательного процесса, регистрируемого в языке. Иначе говоря, сигматическая информация, не исключающая и не противостоящая содержанию других аспектов значения языковых единиц, выдвигается в качестве смыслового «ядра» в плане содержания слов, поскольку обобщенная информация об обозначаемых ими явлениях и процессах действительности способствует поступательному развитию человечества.