Андрей Аствацатуров – Зеркала и паутина (страница 44)

– Да ну… – она слегка поморщилась, выбросила сигарету и вынула из кармана перчатки. – Сплошная скука, никакой радости.

Я потушил сигарету о край урны и серьезно заметил, что если нет никакой радости, то мой психиатр Станислав Георгиевич советует в таких случаях правильно подбирать антидепрессанты. Это было почти на грани фола, но Света не обиделась. Она натянула перчатки и произнесла бодрым голосом:

– Так! Мы вроде в ресторан собирались?

Я сказал: ну конечно, я же тебе обещал кофе.

– Кофе? На ночь? – она мило поморщилась. – Ах да, ты же рак, раки любят пить по вечерам кофе. Только давай лучше вина, а то я от кофе потом спать не буду.

Я кивнул – прекрасная идея.

– Тут есть рядом одно хорошее место, – Света решительно взяла меня под руку.

Мы спустились с крыльца и двинулись через двор мимо горбатого сугроба. Промелькнула темная подворотня, и нам открылась улица, залитая желтым светом фонарей.

– Нам туда, – сказала Света, кивая головой в сторону освещенного перекрестка.

Улица казалась необитаемой. Прохожих не было. Припаркованные машины с потухшими фарами выглядели брошенными. Сильный ветер оживлял деревья, высаженные на тротуаре. Их ветки раскачивались вверх-вниз, словно хотели привлечь наше внимание. Но мы шли мимо и говорили о своем. Под одним из фонарей, прямо на тротуаре я увидел крупную чайку, которая деловито расклевывала дохлого белого голубя. Его крылья широко раскинулись в стороны и напоминали распятие. Они были очень красивы в желтом освещении. Я подумал, что Господь, расточающий эстетическую щедрость на никому не нужных птиц, мог бы почаще заниматься делами человеческими и хотя бы изредка наводить в них порядок.

А Света ничего не замечала. Она шла, держала меня под руку и весело болтала. Училась в институте на культуролога. Диплом писала у Крыщука, он тоже Телец по гороскопу, так что они нашли общий язык. Обухов? Нет, у него не училась, слышала только, что прикольный.

– А Крыщук ко мне подкатывал, прикинь? – мы стояли на перекрестке, у светофора. – Думала, замутить – не замутить. Короче, не стала. Противный он какой-то. Тем более у меня парень тогда появился, с деньгами, лысый такой, голова вытянутая. У него была смешная кличка – Желудь.

Загорелся зеленый свет, мы начали переходить дорогу, и я спросил, где сейчас этот «желудь». Не хотелось лишних проблем.

– Посадили, прикинь, – она поправила меховой воротник куртки. – Меня даже вызывали…

Я перебил ее, заметив, что раз «желудя» посадили, то теперь, наверное, из него вырастет прекрасный дуб, как в «Войне и мире».

Улица, прежде тянувшаяся без витрин, без всяких радостей, после перекрестка как будто решила зажить по-новому и стала оживленнее. Показались пешеходы. По обеим сторонам вместе с витринами явились сияющие вывески: «Табак», «Аптека», «Ремонт мобильных телефонов». Ветер понемногу стал стихать.

Мы прошли два квартала и остановились возле французской размашистой надписи, ловко захватившей два огромных оконных стекла.

– Нам – сюда, – Света потянула деревянную дверь в резных кружевах, над которой болтался манерный шестигранный фонарик.

Внутри, у самого входа стоял улыбчивый официант с толстыми лоснящимися щеками. Он радостно нам кивнул и предложил воспользоваться вешалкой. (Молодые люди столик бронировали? Нет? Ничего страшного, сейчас всё устроим. Вы вдвоем?) Мы освободились от верхней одежды, сели за крошечный стол друг напротив друга и принялись болтать. Вернее, болтала в основном Света, а я больше помалкивал и в тех случаях, когда это было необходимо, многозначительно кивал головой. Света долго рассказывала про подругу (подруга по гороскопу Козерог), которая купила себе недавно новое платье. Примеряла в магазине – вроде бы всё хорошо, а пришла домой – черт-те что и сбоку бантик.

Вино и сырная тарелка явились очень быстро. Света подняла бокал («Ну, за знакомство!»), сделала приличный глоток и сказала:

– Тут мило, правда? Как в сказке.

Я огляделся и подтвердил, да, как в сказке. Изнутри ресторан выглядел действительно ненатуральным и по-детски сказочным: круглые, крошечные столики, похожие на канцелярские кнопки, низкие стульчики с ажурными спинками, на стенах – канделябры с электрическими свечками. В глубине зала интимно светился розовым игрушечный грот, в котором шумел бойкий фонтанчик. На стенах, между канделябрами располагались картины в позолоченных рамах с игривыми сюжетами. Я вспомнил, что такие картины искусствоведы обычно называют «галантными». На той, что висела возле нас, изображался будуар. Лихой усатый гусар в белых рейтузах протягивал даме, сидящей в кресле, ветку сирени. Дама, прикрываясь веером, стыдливо отталкивала его руку.

Из динамиков под потолком медленно и слезливо текла мелодия, щедро разбавленная французским мяуканьем, выжимавшим сердце, как мокрый платок. Света уже рассказывала о другой подруге (по гороскопу – Скорпион), которая на последние деньги (у Скорпионов всегда проблемы с деньгами) купила подержанный автомобиль. Сначала всё шло хорошо, а потом мотор заглох, причем прямо посреди дороги, и больше не заводился. Я в ответ сочувственно покивал и философски заметил, что жизнь всегда обманывает наши ожидания. Мир, сказал я, отпивая из бокала, организован Богом, который специально сочиняет несоответствия, чтобы человек не загордился, поэтому наши желания никогда не исполняются. Света издала короткий смешок:

– Мои желания всегда исполняются.

– Значит, ты богиня, – сказал я.

Она заулыбалась, показав симпатичные ямочки на щеках:

– Может, тогда в честь этого еще одну бутылку возьмем?

Новая бутылка как раз была в моих планах, и я подозвал официанта.

Два часа пролетели незаметно. Я разглядывал Свету, разбавляя ее болтовню бородатыми анекдотами, и чувствовал, что мной постепенно овладевает приятная сытость. Зуев с его поручениями, Обухов, Капитонов, Оля и даже Володя Шишмарёв стали в моей голове уходить куда-то на второй план, тускнеть, заслоняться Светой. А она с каждой минутой становилась всё наряднее: сиреневый свитер, острые, как наконечники стрел, сиреневые ногти, веселые кудряшки, счастливые влажные глаза. Я подумал, что прыщики ей даже идут. Будто кто-то инкрустировал поддельными камнями красивую фарфоровую куклу. Я принялся их считать. Так, один слева, на лбу, другой справа, на щеке возле уха, еще один на подбородке и два на шее. Вышло всего пять. Не так уж много.

– Ты всё на меня так смотришь… – перебила мои мысли Света. – Что, нравлюсь, да?

В моей голове глухо пело вино.

Я поднялся, придвинул к ней свой стул и сел рядом. Мы начали целоваться, а потом нежно тискаться. Света приятно пахла духами и сигаретами. Я представлял ее голой, раскинувшейся на кровати. Мы сидели, приклеившись друг к другу, наверное, полчаса, пока мой телефон, лежащий на столе, не бренькнул эсэмэской. Я осторожно отпустил Свету и взглянул на монитор. Там светилось сообщение от Зуева: «Тебя ждать?»

– Слушай, – сказал я. – Уже поздно, поехали ко мне?

Света в ответ хихикнула:

– Чего, прям так сразу?

Я сказал: а почему бы нет.

– Ясно всё с тобой, – она взяла со стола бокал и решительно допила остатки вина. – Куда хоть ехать-то?

Я назвал адрес. Света скорчила гримасу и покачала головой:

– Нет, далеко.

Ладно, подумал я, не повезло, бывает. Не все человеческие желания исполняются сразу. Видимо, Бог, пришло мне в голову, внимательно следил за нами всё это время и решил сохранить свою божественную арифметику. Что ж, сказал я себе, в конце концов, это его мир, его арифметика. На столе передо мной лежал потухший телефон. Я вспомнил, что так и не ответил Зуеву.

– Давай лучше ко мне пойдем, – пояснила Света и вытянула губы трубочкой. – Я тут живу рядом.

По телу расползлась приятная теплота, а на спине, где лопатки, зачесалось, словно там стали пробиваться наружу крылья. Бог в самом деле обманывал все ожидания. Я спросил Свету, неужели она до сих пор живет одна.

– Пока да, – Света улыбнулась и замахала рукой, подзывая официанта. Тот незамедлительно явился.

– Повторить, молодые люди? – спросил он, указывая на пустую бутылку.

– Нет, мы уходим, счет, пожалуйста.

Через пять минут мы расплатились, оделись и вышли на улицу. Весь путь до ее дома занял меньше четверти часа. Ветер снова поднялся и теперь дул нам в спины, словно подгоняя и торопя заняться наконец делом. Машины, проносившиеся мимо, игриво подмигивали фарами, а в ночном небе, свободном от туч, матово светилась луна.

Мы одолели несколько кварталов, пересекли шумный проспект с грохочущими трамваями и свернули в узкий, плохо освещенный переулок.

– Вот здесь я и живу, – сказала Света, когда мы остановились возле темной металлической двери. – На третьем этаже. Правда, музыка в кафе была прикольная?

Наступал тот самый момент, когда нужно было во всём с ней соглашаться, и я с готовностью подтвердил: да, музыка в этом кафе прикольная.

Света принимала душ, а я сидел на низкой кровати и разглядывал ее комнату. На трюмо среди плоских флаконов, пузатых баночек и выжатых тюбиков блестел черный пластмассовый паук. С полок стеклянными глазами на меня смотрели маленькие плюшевые зайчики, мишки и белочки. В комнату, мягко ступая по паркету, вошел толстый рыжий кот. Осторожно приблизился и принялся обнюхивать мои носки. Я нагнулся его погладить. Кот дернулся, слабо шевельнув хвостом, прижался к моей ноге и, сыто урча, принялся об нее тереться.