Андрей Аствацатуров – Зеркала и паутина (страница 30)

Из динамиков неслась лихая ритмичная музыка. Я огляделся. Капитонова нигде не было видно. Прямо у входа двое бородатых кавказцев, оба в одинаковых спортивных костюмах, играли в нарды. Я увидел, как один из них, тот, что сидел справа, встряхнул в воздухе кулаком и ловким движением высыпал на размалеванную доску кости. Потом осклабился, погладил бороду и объявил по-персидски: «Ду-шеш», твердо и тожественно, словно предсказал чью-то судьбу. В центре за столами, расставленными буквой П, праздновали свадьбу. Невеста сидела, потупив глаза, а над ней с фужером в руке нависал жених глуповатого вида. Его слегка пошатывало от выпитого. Жених пытался произнести тост, но гости за столом все время перебивали его опьяневшими голосами.

Кто-то осторожно потянул меня за рукав. Я обернулся и увидел официанта Валентина. Карточный валет был тут как тут.

– Слава богу, вы пришли, – обеспокоенно зашептал он. – Тут у нас такое было. Охранник хотел вывести его, но не справился. Мы думали уже милицию вызывать… Сначала ваш приятель…

– Где он? – перебил я Валентина.

– Молодой человек! Можно счет?! – донеслось откуда-то сзади.

– Сию минуту… Арина! – громко позвал он. – Проводи, пожалуйста, мужчину. Мне надо стол рассчитать.

Валентин исчез, а передо мной возникла высокая молодая официантка. И тут я невольно застыл – на какое-то мгновение она показалась мне прекраснее всего, что я видел на свете. У нее было античное лицо, из тех, которые мы так часто видим на картинах и совсем редко в жизни. Большие бархатные глаза, тонкий, с легкой горбинкой римский нос, резко очерченный подбородок. И вдобавок фигура прекрасной царевны или даже лесной нимфы. Все мои возвышенные, благородные мысли про прекрасную даму, про счастливого соперника как ветром сдуло.

– Разденетесь? – у царевны оказался приятный низкий голос.

– Только если вместе с вами, – галантно произнес я и присовокупил к словам глубокий многозначительный вздох, но тут же испугался. Подумал, сейчас она разозлится, нажалуется охране, и сюда действительно вызовут милицию. В том числе и по мою душу.

Но Арина всего лишь внимательно на меня посмотрела, причем с примесью некоторого сочувствия:

– Очень оригинально. Но я, к сожалению, уже назначена другому. Ясно? Вот, кстати, мой жених.

Она показала глазами в сторону двери. Там, прислонившись к стене, стоял высоченный охранник с выражением полнейшего равнодушия на круглой физиономии.

– Зовут Денис, – пояснила она. – Хотите я вас познакомлю?

Знакомиться с Денисом совершенно не входило в мои планы, и я сказал, что пришел сюда по другому делу. Женщина, сидевшая за столиком неподалеку, сделала неловкое движение рукой и столкнула со стола белую пузатую чашку. Ойкнула, дернулась всем телом. Чашка глухо стукнулась об пол, но почему-то не разбилась, а только криво закатилась под стол, как шерстяной клубок. Арина нагнулась, аккуратно подняла чашку, выпрямилась и посмотрела на меня в упор. Лицо ее слегка порозовело:

– Рада, что вы вспомнили наконец, зачем пришли.

– Ваш жених, – сказал я учтиво, – похож на греческого бога.

Она хмыкнула, повернулась ко мне спиной и направилась сквозь лабиринт столов вглубь зала. Я двинулся за ней, аккуратно лавируя среди тесноты и стараясь никого не задевать.

Капитонов обнаружился в самом конце лабиринта. Перед ним на столе возвышалась пол-литровая бутылка водки, почти опорожненная; рядом стояли две стопки и грязная тарелка с куриными костями, перемазанными красным соусом. Тарелка выглядела до того безобразной, что, казалось, в ней устроили кровавые человеческие жертвоприношения лилипуты из «Гулливера».

– Вот он, во всей своей красе, – сказала Арина. – Любуйтесь.

Капитонов был занят. Он пытался кормить жестяного рыцаря-крестоносца, мирно стоявшего в своей нише. Тыкал в ротовое отверстие шлема вилкой с наколотым кусочком мяса и приговаривал:

– Жри, пидорас… Жри, кому говорят. Закусывай…

На его красной, бычьей шее вздувались темные вены.

– Помощь нужна? – спросила Арина. В руках у нее белела пузатая чашка, та самая, которую уронила женщина.

– О! – нетрезво обрадовался Капитонов, узнав меня. – Какие, блин, люди! Тебя, дурака, Оля прислала, да?

– Миша, поехали домой, – сказал я как можно спокойнее и тут же почувствовал, что ко мне снова вернулись прежние благородные мысли.

– Может, все-таки нужна помощь? – снова спросила Арина.

– Нет, мы, наверное, сами.

– Мы, наверное, сами! – громко подхватил Капитонов поплывшим от опьянения голосом. Он швырнул вилку на стол. Та в ответ обиженно звякнула.

Арина не уходила и внимательно за нами наблюдала.

– Миша, тебе уже хватит, – я сел рядом с ним. Благородную миссию нужно было исполнить во что бы то ни стало.

– Короче! – громко произнес кто-то за соседним столом. Там сидели трое мужчин и, как мне показалось, обсуждали события на Ближнем Востоке.

– Чего тебе короче?! – вскинулся Капитонов и сделал попытку приподняться с табурета.

– Не понял? – повернул к нам лысую голову самый старший.

Но Капитонов уже забыл про него и стал похлопывать себя по толстому, выпирающему животу. На его белой футболке краснели пятна от соуса. Из динамиков ударила музыка.

– Надо выпить! – крикнул Капитонов мне в ухо.

– Миша, тебе уже хватит, – я накрыл ладонью обе стопки.

– Погоди… – он убрал мою ладонь, взял бутылку и разлил остатки водки по стопкам. Затем поднялся – это получилось у него только с третьего раза – и, держа перед собой стопку, провозгласил, перекрикивая музыку:

– Тост! За самых любимых и преданных женщин! И за рыцарей-рогоносцев! – он стукнул жестяного рыцаря стопкой по пустому шлему и прокомментировал: – Звук какой-то гондонный.

Потом неуклюже опрокинул стопку в рот и плюхнулся обратно на табурет. Вернул стопку назад, поставил локти на стол и закрыл ладонями лицо. Арина смотрела на него с брезгливой жалостью. Я подождал немного, потом легонько подергал его за рукав футболки:

– Миша, я тебя понимаю. Я очень хорошо тебя понимаю. – Мне показалось, что мой голос звучит очень проникновенно и убедительно.

– Понимаю… Гляди-ка… Он понимает… – Капитонов убрал ладони от лица. – Что ты можешь понимать, дурень? Она ушла. Навсегда ушла.

Теперь в его глазах стояли слезы. Как назло, в этот момент в динамиках включилась какая-то тоскливая песня, навевающая животную грусть. Я почувствовал легкое раздражение. Почему-то захотелось его добить, сказать: Оля никогда тебя не любила, но я сдержался. В конце концов, я выходил из этой мелодрамы решительным победителем и передо мной на ресторанном табурете сидел поверженный соперник. Уже не могучий минотавр, не археолог, покоривший Тавриду, не директор лаборатории, привыкший отдавать приказы, не любимый ученик великого Обухова, а слабый человечек с выпирающим животом и со слипшимися на лбу сальными волосами.

– Миша! – твердо сказал я. – Оля очень беспокоится. Давай не дури, поехали домой, такси уже ждет.

– Оля… очень… беспокоится… – повторил Капитонов, делая паузы между словами. Он повернулся к Арине, которая по-прежнему стояла рядом. – Ты слышала? Оля, оказывается, очень беспокоится. Ну, раз беспокоится…

Он тяжело поднялся, но тут же сильно качнулся и схватился за стол.

– Так, берем его под руки! Раз-два! – скомандовала Арина и поставила на стол чашку, которую всё это время держала в руке. Мы подхватили Капитонова под руки с двух сторон и двинулись к выходу.

Оказалось, что втроем пробираться сквозь лабиринт не так-то просто. Двигались мы медленно. То и дело задевали табуреты, чьи-то локти, посуду на столах. Арина всякий раз вежливо извинялась, но при этом уверенно тянула Капитонова вперед. Он не сопротивлялся, шел, покорно опустив голову, будто на убой.

Наконец лабиринт закончился. Выход был уже в нескольких шагах. Охранник Денис, которого я назвал греческим богом, заметив нас, отделился от стены и сделал шаг навстречу. Прежнее равнодушие на его лице совершенно не переменилось. Боги, подумал я, глядя на него, видимо, малочувствительны к человеческим делам и горестям. Сражаешься с чудищем, тащишь на себе какого-нибудь быка, надрываешься, а им все равно. Хоть ногами топай, хоть кричи во всю глотку – они даже не откликнутся.

– Номерок не потеряли? – обратился греческий бог к Капитонову. Тот поднял голову и уставился на охранника с таким изумлением, будто и впрямь узрел перед собой бога.

– Номерок, говорю, не потеряли? – повторил охранник, повысив голос.

Мне всё это стало надоедать. Уже начало первого, завтра с утра две пары, а я тут вожусь с этим рыцарем печального образа, сопли ему вытираю.

– Миша, – позвал я Капитонова, – не сходи с ума. Смотри, сколько вокруг прекрасных девушек.

Я отпустил его и театрально обвел рукой зал.

– Чего?! Чё ты там прокрякал, дональд дак? – Капитонов повернулся ко мне, и глаза его налились бешенством. – Ты мне еще тут будешь… Сводник чертов!

В голове у меня словно взорвалась мина. Я размахнулся, чтобы врезать ему как следует, но покоритель Тавриды ловко уклонился в сторону, а потом резко стукнул меня кулаком в подбородок. В глазах сразу потемнело, ноги дернулись куда-то вбок. Я качнулся, успел услышать, как вскрикнула по-птичьи Арина, рухнул на пол и отключился.

Когда мир вокруг стал понемногу проясняться и темные врата открылись, я почувствовал, что мне на голову льют воду. Перед глазами кружились большие, безобразные пятна. Кто-то поддерживал мой затылок, кто-то надевал на меня очки. Охранник Денис тёр мне уши. На его правом запястье темнела татуировка.