Андрей Аствацатуров – Зеркала и паутина (страница 20)

Я вспоминаю, что, садясь в поезд, хотел купить себе мороженое в качестве наказания за опрокинутого на платформе мальчика.

– Когда ж они все уймутся… – ворчит взъерошенный мужик и, повернувшись к тетке, кричит на весь вагон: – Дерьмо твое мороженое! Сама жри это дерьмо!

«Менеджер» недовольно морщится и поджимает губы.

– Вам, – говорю я ему, – динамики не хватало. Сами сказали. Зато теперь – вон ее сколько, наслаждайтесь.

Он усмехается, слегка наклоняется ко мне и, понизив голос почти до шепота, доверительно сообщает:

– А знаете что, молодой человек… Вы, наверное, удивитесь, но в данную минуту наш с вами разговор гораздо динамичнее, чем вам кажется.

Его глаза, «с хитринкой», как записал бы на странице какой-нибудь посредственный автор, на секунду кажутся мне безумными. А вдруг это псих какой-нибудь? Надо с ним поосторожнее. Кто там знает, чего у него на уме? Еще взбесится, чего доброго, ножом пырнет. Тырк – и дырка в печени… Хотя, может, ничего страшного: обычный, безобидный придурок…

– Да неужели? – я тоже перехожу на шепот, стараясь придать своему голосу таинственность. – Это почему же, а?

– Смотрите, – он аккуратно, двумя пальцами потирает кончик носа и опускает ладонь на колено. – Я, например, сейчас сижу перед вами и пытаюсь отгадать, кто вы такой и куда, как говорится, путь держите.

– И что? Получается?

Его глаза сужаются в узкие щелки:

– Получается. Прямо целый детектив у нас с вами получается. Как положено. С расследованием и погоней.

«Точно псих. Шизофреник, скорее всего. Они всегда так убедительны. Переработался, наверное, в своей строительной кампании».

– Я не помню, – говорю, – чтобы в последнее время от кого-то бегал.

– Еще бы! – хитро подмигивает он. – От кого вам бегать? Вы ведь ученый, наукой занимаетесь.

– С чего вы взяли?

– Да всё просто. У вас вон очки толстенные, прямо стеклопакеты. Стало быть, много читаете. А в наши дни кто обычно много читает? Тот, кто занимается наукой.

Смотрит на меня испытующе. Я отвожу взгляд. В окне всё спокойно. Там благородно плывет просторное поле, а за ним вдалеке тянутся покосившиеся телеграфные столбы.

– Ну, так как? – не отстает «менеджер». – Поиграем?

– Во что? – говорю. – В гуси-лебеди?

– Нет, мой дорогой. В загадки-разгадки. И время, глядишь, быстрее пролетит. – Он смотрит на часы. – Нам еще где-то полчаса ехать.

«Нам ехать». Надо же. Оказывается, тут есть уже «мы», он и я. Ладно, черт с тобой, все равно ведь не отстанешь. Давай поиграем.

– Итак, вы ученый? – уверенно констатирует «менеджер». – Я не ошибся?

Усмехаюсь. До чего у него хитрая и наглая рожа.

– Ну, допустим. Но вы же все равно не знаете, чем я занимаюсь?

Шевельнув плечами, словно от озноба, он аккуратным движением снимает с плеча пушинку.

– Тоже мне, теорема Ферма. Литературой вы занимаетесь, вот чем. Точнее – филологией. Ну что, опять угадал?

– А почему не физикой, например? Физики тоже, знаете, много читают и ходят в толстых очках.

Качает головой и издает короткий смешок:

– Ну уж нет. Какой из вас физик? На себя посмотрите. Ученый-физик в вашем возрасте уже давно бы машину себе купил и не ездил на электричках. И, кстати, такие вот романы, – он глазами указывает на книгу в моих руках, – физики не читают. Эта проза, сами знаете, никому, кроме филологов, сейчас уже не интересна.

Он скользит глазами по моему лицу:

– Ну что, я прав?

– Насчет книги?

– Нет, насчет филологии?

Как это у него так ловко всё вышло. Прямо майор Пронин. Нет, он точно не псих.

– Ну что, двинемся дальше? – подмигивает «менеджер». – Вы работаете преподавателем, так?

Я поворачиваюсь к окну. Там, хлестнув хвостом между деревьями, пролетает дорога.

– Преподавателем… Признавайтесь! Ну чем в наше время может заниматься филолог?

– В издательстве работать, – неловко замечаю я, повернувшись к нему. – Книги редактировать.

– Нет, – он поднимает с колена руку и трясет в воздухе указательным пальцем. – Вы преподаете. У вас взгляд преподавателя.

– А что, – говорю я и вспоминаю один старый советский фильм, – все преподаватели как-то по-особенному смотрят?

– Насчет всех не скажу, – он снова улыбается. – А вы – да, по-особенному.

– Это как же по-особенному, стесняюсь спросить?

– Вы, дорогой мой, на людей смотрите, будто они все двоечники и явились к вам пересдавать экзамен.

Интересное, думаю, наблюдение. Никогда за собой ничего подобного не замечал.

– Ладно, сдаюсь. Угадали.

Краем глаза я вижу, что взъерошенный мужик напротив внимательно прислушивается к нашей беседе. Меня самого она начинает немного забавлять.

– Теперь, – победно объявляет «менеджер», – давайте разберемся, откуда вы едете и куда.

Тон по-прежнему доброжелательный, но в то же время немного властный, не терпящий возражений.

– Слышь, пассажир, – вмешивается взъерошенный мужик. – Ты чего до пацана докопался?

Лицо «менеджера» на секунду скисает, но тут же расплывается в высокомерной усмешке.

– Всё нормально, – говорю я мужику примирительно. – Пусть отгадывает.

Взъерошенный бросает на «менеджера» неодобрительный взгляд и снова принимается за кроссворд.

– Ну, так на чем мы с вами остановились? – спрашиваю я «менеджера».

– На том, – продолжает улыбаться «менеджер», – что я обещал угадать ваш сегодняшний маршрут.

– Угадывайте…

– Вы едете с дачи.

– Надо же, – говорю я с нарочитым удивлением и округляю глаза. – Как это вы догадались? Откуда здесь дачи?

– А дача у вас в Комарово, – невозмутимо перебивает он. – Когда я вошел, вы уже тут сидели, верно? Книга ваша вон на первых страницах открыта, стало быть, сели и начали читать пару остановок назад.

– Почему обязательно в Комарово? Я могу ехать, например, из Зеленогорска или из Репина.

«Менеджер» отрицательно мотает головой. Улыбка на его физиономии становится снисходительной. Он наклоняется ко мне.

– Нет, это может быть только Комарово. Ну где еще отдыхать отечественному гуманитарию, как не в Комарово? Я угадал?

Смотрит нагло. Тоже мне, выискался инспектор Гулл.

– И дача, скорее всего, дедушкина, – он с довольным видом откидывается на спинку скамейки. – Не сами же вы ее строили, верно? Значит, дедушка у вас либо профессор, либо академик.

Мне вдруг становится неприятно, что какой-то менеджер так запросто меня отгадывает и я, ученый, гуманитарий, как муха, легко попадаюсь в расставленные паучьи сети. Неужели человек и в самом деле – не мятежный дух, не тело, а просто знак в системе, которая до невозможности примитивна?