Андрей Астахов – Чейзер (СИ) (страница 20)

От Донкастера до Лектура я добрался до полудня и без всяких приключений. Лазарет "Белые буки" находился в бывшем монастыре на окраине деревни. Я постучался в ворота и сказал привратнику, что мне нужен отец Эммерих. Пока привратник бегал за настоятелем лазарета, я стоял на теплом весеннем солнышке и любовался окрестностями — места тут были райские, прямо тебе средняя полоса России поздней весной. В такую чудесную погоду только гулять и гулять, даже не верилось, что вчера было так холодно и пасмурно.

Отец Эммерих, одетый в сутану степенный благообразный мужчина лет пятидесяти с длинной окладистой бородой выслушал меня самым внимательным образом и сразу предложил следовать за ним. Мы прошли по обсаженной розовыми кустами мощеной дорожке через обширный двор, где земля уже покрылась свежайшей зеленой травкой. Я не удержался и спросил, почему во дворе нет ни одного больного, хотя погода хорошая.

— Сейчас пациенты в своих палатах, — ответствовал настоятель. — Им нужен покой.

Дорожка привела нас к массивному мрачному трехэтажному зданию с узкими окнами, и мы вошли в него. Внутри было темно и холодно, а коридоры оказались такими низкими, что я испытал нечто вроде клаустрофобии. Поднявшись вслед за настоятелем по узкой каменной лестнице на второй этаж, я оказался в небольшом холле — в его дальнем конце располагался кабинет отца Эммериха.

— Вы новичок, — сказал старик, когда мы вошли в кабинет. — Сразу видно, что вы не занимались подобными делами. Вы стражник?

— Нет, просто воспитанник одного из друзей лорда Неллера, — ответил я. — Лорд Неллер и капитан Эббот попросили меня помочь вам.

— Помочь! — Отец Эммерих развел руками. — Если бы я знал, как нам быть! Сегодня ночью в восточном крыле умер еще один страдалец. Сестры услышали крики больных, а когда прибежали в палату, он был уже мертв. По правде сказать, мы даже не представляем, что происходит.

— Капитан Эббот сказал, что ваши пациенты видели какого-то Черного Человека, — сказал я.

— Да, они все это говорят. По их словам, он появляется в самый глухой час ночи и проходит по коридорам. Они описывают его как высокую безликую черную фигуру, которая двигается бесшумно, будто призрак. Однако работающие в клинике сестры и помогающий мне врач никого не видели, хотя специально дежурили по ночам, рискуя жизнью. Так что заслуживающих доверия свидетельств, что призрак действительно появляется в лазарете нет. Вы же понимаете, что наши больные по разуму сущие дети.

— Кто-нибудь из персонала умер?

— Никто. Только пациенты.

— Как вы объясните такую массовую галлюцинацию, святой отец?

— У меня нет объяснения. Я знаю, что такое возможно. Сто пятьдесят лет назад в одном из женских монастырей Валь-Ардана случилось что-то похожее. У пяти монахинь начались непонятные припадки, а их сестры заявляли, что видят летающих по коридорам монастыря жутких призрачных существ с горящими глазами. Демонов, как они утверждали. В итоге одна из монахинь умерла во время припадка, у двоих помутился рассудок, но объяснение всему удалось найти. В то время шла очередная война между Санктуром и ведьмами Ковена, и монастырь подвергся магическому воздействию одной и сторон.

— Может, и вашем случае все дело в магии?

— Не исключено. Вот почему я предпочел бы видеть на вашем месте хорошего мага — уж извините за прямоту, сын мой.

— Я понимаю. Капитан Эббот сказал, что все началось месяц назад.

— Да, около того. За это время умерло больше тридцати пациентов. В большинстве своем это пожилые люди, их у нас две трети от общего числа больных, но есть и молодые.

— А причина смерти?

— Внезапный сердечный приступ — так считает мой помощник доктор Тибериус. Однако многие из умерших никогда не жаловались на сердце.

— Я бы хотел взглянуть на тело последнего умершего, — сказал я.

— Разумеется. Несчастный сейчас в мертвецкой, доктор Тибериус как раз готовит его к вскрытию. Пойдемте, я вас провожу.

Мертвецкая располагалась в подвале — жуткое мрачное место, хотя я представлял, что оно будет еще страшнее. Никаких ужасных атрибутов средневекового морга, вроде расчлененных плавающих в лужах крови тел, подвешенных к потолку скелетов и заспиртованных в банках органов тут не было, но тусклый свет, резкий запах серы, немного перебивающий вонь разложения и распростертое на деревянном столе голое изможденное тело последней жертвы вызвали у меня самые мрачные впечатления. Доктор Тибериус, костлявый седой тип с лицом кинематографического злодея, раскладывал на столике свой инструментарий. Он отвесил мне самый почтительный поклон, и я ответил тем же.

— Даже не знаю, стоит ли вскрывать папашу Оттона, — признался он. — У него был vicum cordis, как вы знаете. Я и сам удивлен, что он прожил почти восемьдесят лет. Картина совершенно типична. Бьюсь об заклад, это был фатальный сердечный приступ.

— А что могло вызвать приступ, доктор? — спросил я.

— Да что угодно. Сильная радость, страх, испуг, даже щекотка. А вы, простите, врач или маг?

— Я воин, — ответил я. — Прислан помочь вам разобраться со слухами о Черном Человеке.

— Помилуйте, и вы туда же! — Тибериус рассмеялся. — Мало ли что померещится нашим беднягам! Они испуганы, это очевидно, вот и выдумывают разные небылицы.

— Вы считаете, что всем им мерещится одно и то же?

— Они безумны, юноша. Без-ум-ны. Одно это все объясняет. — Тибериус со вздохом посмотрел на тело. — Пожалуй, я займусь этим беднягой. С вашего позволения, отец Эммерих.

— Постойте, — я подошел ближе, пригляделся. — У него на левом предплечье татуировка. Смотрите, цифры — 1135.

— Да, действительно, — Тибериус застыл с поднятым в руке ланцетом. — Это в самом деле татуировка.

— Она у него была раньше?

— Конечно, была, — небрежно ответил врач. — Уж не хотите ли вы сказать, молодой мастер, что это я ее наколол уже мертвому Оттону?

— Нет, конечно нет… — Я повернулся к Эммериху. — Вы не помните, у остальных погибших были такие татуировки?

— Не помню, — признался настоятель, растерянно глядя на меня. — А разве это важно?

— Сейчас любая мелочь может быть важна. Из ваших слов я понял, что своим пациентам вы подобные татуировки не делаете, верно?

— Разумеется. — Отец Эммерих попробовал улыбнуться. — У нас не каторга, а лазарет.

— Было бы неплохо взглянуть на другие тела, — предложил я. Отец Эммерих помрачнел.

— Это невозможно, — категоричным тоном заявил он. — Несчастные уже похоронены, а раскапывать могилы смертных грех.

— И я совершенно уверен, что не замечал ничего такого в предыдущих случаях, — вставил Тибериус.

— Возможно, доктор, вы просто не обратили внимания на такую мелочь.

— Я обращаю внимание на все, — ледяным тоном ответствовал Тибериус и склонился над умершим. Я понял, что разговор закончен.

— Очень странно, — сказал я, когда мы покинули мертвецкую. — Могу я поговорить с вашими пациентами?

— Обычно я не позволяю гостям беседовать с больными, — ответил отец Эммерих, — но дело действительно крайне важное, потому сделаю для вас исключение. Только оружие вам придется снять, это может испугать больных.

Я согласился. Оставил меч в кабинете Эммериха, надел поверх куртки длинную и очень неудобную сутану из плотного сукна и отправился в палаты лазарета. Посещение сумасшедшего дома — процедура крайне неприятная. Отец Эммерих предупредил меня, что опасности никакой нет, в главном здании "Белых буков" содержатся только тихие больные, несколько буйных помещены в отдельный флигель, где за ними следят специально обученные монахи-санитары. Тем не менее моя экскурсия получилась психологически очень тяжелой.

На первом этаже размещались шесть палат, четыре большие и две маленькие. Я говорю "палаты" — именно так их назвал добрейший отец Эммерих, — но ничего общего с больничной палатой в современном понимании слова они не имели. Это были тесные и темные комнатки-кельи с неоштукатуренными стенами и земляными полами, больше похожие на тюремные камеры. Из мебели только грубо сколоченные топчаны, на которых эти несчастные спали. Плюс совершенно невыносимое зловоние, которое не выветривалось оттуда годами. В первой палате содержались пациенты с церебральным параличом — не приведи мне Бог еще раз в жизни увидеть такой ужас! Данте Алигьери с его картинами ада нервно курит в уголке. Я пробыл в этой "палате" меньше минуты и вылетел оттуда пулей, мне казалось, что все мое тело покрыто насекомыми, которые жрут меня заживо. Примерно то же самое я увидел и в прочих палатах. Я не хочу описывать, как выглядели сами больные, скажу только, что отец Эммерих сказал правду — большинство из этих людей были пожилыми людьми, многие с последствиями инсульта или старческим слабоумием. Я в смятении подумал, какой же светлой душой, каким мужеством нужно обладать, чтобы, как отец Эммерих и его помощники, посвятить себя заботе и уходу за этими несчастными. Воистину, святые люди! Разговор с больными не получился: едва я заговаривал о Черном Человеке, больные тут же уходили в молчанку или начинали нести какую-то околесицу. Некоторые вообще пребывали в ступоре и не обращали на меня никакого внимания. Так что разговора определенно не получилось. Но одну важную подробность я все же выяснил: ни у кого из пациентов, которых я повидал, не было татуировок с номером. Во всяком случае, я их не заметил.