Андрей Арсеньев – Вот и всё. Полное собрание сочинений (страница 28)

Всё шло по плану. Утёнок был у немки, она даже совсем не боялась, что его кто-нибудь украдёт: вся деревня знала, что «это её утка». Травку Пункл щипал, не зная в этом усталости. (На следующий день после заселения он всё так же не решался притронуться к зелени и на все уговоры Бизнес-фрёйляйн упрямо вертел головой. Но когда Бизнес-фрёйляйн сорвала пучок и с большим аппетитом съела его на глазах ути, тот отбросил страх в сторону и радостно принялся за еду.) На пруд Бизнес-фрёйляйн ходила вместе с ним: утя плавал, а она, находясь в воде и вытащив из неё нос, глаза и уши, как бегемот, следила, чтобы утю не утащили дикие звери. Как говорилось раньше: украсть зерно для Бизнес-фрёйляйн – не проблема. Она была большим мастером в воровстве, в будущем мы убедимся в этом сами. Бизнес-фрёйляйн по-настоящему полюбила Пункла, она ради него украла даже два мешка зерна. Один она припрятала на зиму, а из второго брала зерно и вручную толола его в ступе, чтобы утя мог его проглотить.

Утя Пункл рос не по дням, а по часам. Бизнес-фрёйляйн не могла нарадоваться на свой бизнес-проект, пока… пока не наступил тот день, когда утя превратился в прекрасного утака. Немка с ужасом взяла тогда Пункла и, перевернув его на спину, увидела у него между ног огромную мошонку размером с кулак.

Н-да… кто же знал, что такой маленький утёнок окажется утаком. Да таким утаком, что его размерам позавидует и сам гусь! Бизнес-фрёйляйн в ту же секунду разлюбила Пункла. Он стал причиной её очередного бизнес-провала. Она не высыпалась по ночам из-за его храпа: в целях безопасности она поселила его в соседней комнате. Она похудела на 10 килограмм, совершая каждодневные прогулки и купания в пруду. А он! Как у него только хватило смелости отрастить себе яйца!

Бизнес-фрёйляйн решила восполнить свои потерянные килограммы. Она взяла Пункла под мышку (он нежно тёрся шеей о её грудь), в другую руку взяла топор и направилась к пеньку, жаждая скорее окропить землю кровью виновного. Когда немка замахнулась топором, Пункл крякнул в сторону дороги. Бизнес-фрёйляйн повернула голову и увидела второй бизнес-проект. Там, на дороге, жительница деревни, украинка пани Майданенко, выгуливала стайку роскошных уток: они широко шагали своими длинными ногами, их груди были набухши от молока – дои не хочу. Забегая вперёд, скажу, что этот пункт Бизнес-фрёйляйн, негодуя, вычеркнет в первую очередь. Бизнес-фрёйляйн, раскрыв рот, наблюдала за процессией, рука её расслабилась и она уронила топор – он вонзился в пень в сантиметре от клюва Пункла. Пункл, испуганно закричав и замахав крыльями, выпорхнул из немецкой хватки и вслед за Бизнес-фрёйляйн принялся жадно всматриваться на красоток.

– Добридень, – на ходу обратилась к немке пани Майданенко, замыкая парадный строй.

– Guten Tag, – сказала Бизнес-фрёйляйн и, провожая пылающими глазами уток, она решила:

a) похитить утку;

b) доить утку;

c) закрыть её с утаком, чтобы он её оприходовал;

d) появятся утята…

e) она заработает на этом миллионы…

Было 4 часа 00 минут по московскому времени, когда агрэссор, преодолев высокий деревянный забор, вторгся на украинскую территорию – у Бизнес-фрёйляйн был особый талант пересекать границы. Она подошла к сараю и… со скрипом отворила дверь – но, заметьте, Бизнес-фрёйляйн ни чуточку не забеспокоилась по этому поводу. Пани Майданенко обладала очень чутким сном. Она проснулась, выглянула в окно и поразилась: Бизнес-фрёйляйн, маршируя с уткой в руках, направлялась к забору, подойдя к нему, она засунула добычу себе между ног, села на неё и, вытянув под углом вверх руку, с криком: «Sieg Heil!» – перелетела через забор. Хохолка не могла поверить своим глазам. При любой другой ситуации она незамедлительно бы обратилась к Кузьмичу, требуя вернуть утку и наказать воровку. Но сейчас! Разве он не сочтёт её сумасшедшей?

Сочтёт. В этом и заключалось мастерство немки. Её сосед например, заслышав ночью шорохи в амбаре, боится даже выглянуть в окно. Чего он только не навидался от неё! Какие только перформансы она ему не устраивала!..

Ну, а что насчёт полёта через забор, то это был дар от бога. Бизнес-фрёйляйн со своими маленькими толстыми ножками обладала невероятной способностью прыгать 5 метров в высоту. Вы представляете себе? 5 метров! Супергерой не иначе.

Всё шло как нельзя лучше, за исключением вышеупомянутой дойки, ведь чтобы доить – нужно сначала родить! Утак и утка занимались любовью днями и ночами напролёт. Они буквально похитили любовь у всего мира и пользовались ею как могли. Чтобы интерес к похищенной не угасал, Бизнес-фрёйляйн подарила уткам камасутру. А чтобы позировать было удобнее, немка предложила им свою кровать – они согласились. После них оставалось столько пуха, что немке с удовольствием пришлось добавить в бизнес-план пункт о его продаже в набивоподушечную фабрику.

Затем наступила осень. Яиц всё не было. Дошло до того, что Бизнес-фрёйляйн не выдержала и как-то ночью ворвалась в спальню к голубкам: она взяла утку за ноги, стащила её с кровати, перевернула на спину, включила фонарик… сорвала с утки трусы и… мохнатка была на месте. Чтобы окончательно убедиться в её сущности, Бизнес-фрёйляйн обслюнявила палец и сунула его внутрь. После этого в утиных отношениях случился небольшой разлад. Пункл не мог простить измену любимой. Он по собственной воле перешёл ночевать на диван. Лишь через несколько дней, когда Бизнес-фрёйляйн подсела к нему и убедила его, что это было изнасилование и что утка никак не могла противостоять обидчику в той ситуации, Пункл простил возлюбленную. Но после этого уже утка не могла простить утаку его бездействие во время изнасилования. Лишь тогда, когда Бизнес-фрёйляйн пригрозила уткам топором, в семью наконец-таки вернулись лад и гармония.

Зима оказалась морозной, из-за чего все домочадцы вынуждены были спать втроём в одной кровати – занятия любовью в то же время не прекращались. Денег на отопление и электричество не было. Набивоподушечная фабрика отказалась принимать пух, поскольку тот был весь в утиной сперме. Немка и утки не проявляли особого желания возиться с их мытьём. В феврале случилось чудо! Когда Бизнес-фрёйляйн в одно утро силком принялась вести утку к гинекологу, из той выпало яйцо. Затем второе, третье, четвёртое, пятое… Их было ровно 39. Яйца уложили на кровать. Бизнес-фрёйляйн и утки вместе согревали их своим теплом. С наступлением сильных февральских морозов Бизнес-фрёйляйн отбросила брезгливость и вымыла весь пух. Денег с их продажи было так много, что хватило бы на оплату отопления и света за весь год.

Наступил март. Начали проклёвываться яйца. Вылупились все птенцы: они были вылитые мама и папа. За исключением одного. У него даже не хватило сил самостоятельно пробить скорлупу. Пункл сразу же счёл его отцом – насильника. Насильник с помощниками аккуратно отломали скорлупки – а там, под ними, прятался такой маленький утёнок, что он мог бы поместиться у вас на подушечке большого пальца! Пункл запретил утке подпускать этого гадёныша к своей груди. Бизнес-фрёйляйн чувствовала свою вину и ответственность перед этой крохой. На этой почве у ней появилось молоко. Видели бы вы, с какой нежностью она кормила утятю: она аккуратно усаживала его себе на колени и, чуть приподняв футболку, не нагибаясь, вставляла сосок ему в клюв. Утятя заметно набирал в весе, но всё равно ему было ещё очень далеко до своих братьев и сестёр. Когда у него начались прорезаться зубки, пришлось отлучить его от груди. Спустя неделю утятя сказал Бизнес-фрёйляйн: «Mutti». Но даже и это не заставило отца смягчиться к сыну: он счёл его речь невнятной. А когда утятя, чуть повзрослев, начал называть Бизнес-фрёйляйн папой, Пункл его окончательно возненавидел.

Пункл с большим удовольствием переворачивал утятю на спину и прыгал своей огромной ступнёй по его животу; идя сзади него, он просовывал ему клюв между лап, а затем пинал им утятю под зад; не было ни дня, чтобы он не ущипнул его за жопу. Утятя молча выносил эти побоища. И вот однажды случилось так, что Пунклу стало скучно и он вновь принялся искать по двору этого гадёныша, но того нигде не было. Тогда Пункл направился к пруду и вдруг, подойдя к росшим у берега кустам, он услышал знакомые «пункл… пункл… пункл…» Он поднял из-за кустов голову и увидел плачущего утятю. Отец не выдержал и убежал прочь. Он рыдал, прогоняя со слезами всю свою ненависть к сыну. И только тут он впервые вспомнил своё детство: издевательства, побои, насмешки… Пункл возненавидел себя.

Вернувшись домой, утятя застал семью за пощипыванием травки. Он присоединился к ним с краю и принялся срывать истоптанные, иссохшие ростки. Когда он, опустив голову, тяжело пережёвывал пищу, на него неожиданно грянула громадная тень. Утятя поднял глаза – это был его отец. Пункл подошёл к нему со спины, просунул клюв ему между лап, а затем… осторожно поднял сына над землёй и, неся его на голове, направился к самым сочным зеленям.

Пункл полюбил утятю. Он обучил его дайвингу, сальто-мортале, верховой езде на рыбах. Каждый день они гуляли от дома до пруда и обратно и просто разговаривали – обо всём. Отец дал сыну имя – Пунклав. Пунклав стремительно рос, догоняя своих братьев. Пункла это не удивляло, он вспомнил себя: он был таким же маленьким гадким утёнком, который буквально за одно лето превратился в прекрасного утака. Когда он вспомнил всё это, его сковал страх. Бизнес-фрёйляйн не скрывала от родителей, что ей придётся избавиться от их детей: ей нужны только двое уток, не больше, способных ежегодно приносить большой и крупный приплод. И Пункл испугался. За себя. Ведь если Бизнес-фрёйляйн увидит, каким станет Пунклав, когда вырастет, то она убьёт его отца, а потом и мать, ведь ей ничего не будет стоить украсть новую утку, чтобы не допустить опасного для её бизнеса кровосмешения. А то, что сын станет крупнее отца, Пункл не сомневался. К тому же у Пунклава уже сейчас произношение немецкого было лучше, чем у него. Обдумав всё это, Пункл решил избавиться от соперника: во время очередного купания он задержит его под водой и даст ему утонуть.