Андрей Арсеньев – Вот и всё. Полное собрание сочинений (страница 29)
Сын предложил соревнование: кто быстрее добежит до пруда. Отец бежал быстрее, но ненамного, пройдёт месяц, и сын будет его перегонять. Приближаясь к финишу, Пункл замедлился и дал себя победить. Пунклав, не останавливаясь и радостно вскинув вверх крылья, окунулся в пруд. Пункл с болезненной улыбкой посмотрел на сына… и прослезился. Чтобы скрыть это, он погрузился в воду. Оба были под ней. Пунклав оттолкнулся ото дна и, неся в клюве жемчужину, подплыл к отцу. Он видел, как отец широко улыбался, радуясь его находке, а из любящих глаз наверх медленно поднимались мутные капли…
В отличие от отца Пунклав не встретил здесь враждебного отношения к себе, ведь он уже был не таким маленьким, как раньше. Сородичи с радостью приняли его в свою компанию. К концу лета он полностью повзрослел. Ещё никто никогда не встречал здесь таких больших птиц. (У Пунклава были настолько большие яйца, они с такой силой тяготили его вниз, что летать у него получалось только в вертикальном положении.) Вскоре Пунклав обзавёлся семьёй. А спустя время – при приближении холодов – он по-настоящему понял, что значит получать удовольствие от путешествия. Когда они своей дружной утиной стаей возвращались с курорта назад, Пунклав углядел на земле знакомую местность: дорогу, дом и участок с небольшим сараем, возле которого беззаботно, под крылышко, прогуливалась пара водоплавающих, большой утак и утка с надетыми на ней трусами.
Пунклав не мог найти себе покоя: воспоминания одно за другим проплывали у него перед глазами. В конечном итоге он решил навестить своих родителей. Пунклав попрощался с семьёй и, пообещав к вечеру вернуться, отправился в путь – жена и дети не хотели его отпускать. Подлетая к своему старому дому, Пунклав заметил устремлённый на него взгляд утака. Пунклав плавно приземлился на двор и, чиркая по земле мошонкой, подошёл к утаку. Он не сразу узнал отца: тот отрастил себе длинные усы. Отец и сын долго, не проронив ни звука, смотрели друг на друга. Весь двор, утираясь слезами, лицезрел их встречу. Услышав на улице рыдания, в окно выглянула Бизнес-фрёйляйн – и у неё загорелись глаза. Она ещё никогда не встречала таких больших птиц. Это был настоящий пингвин! Глядя на него, Бизнес-фрёйляйн составила в голове гениальный бизнес-план:
a) забрать пингвина себе;
b) убить Пункла (он себе слишком много позволяет, она не даст ему стать главой деревни);
c) убить утку (она уже старая, по двору разгуливают утки гораздо лучше неё);
d) закрыть пингвина с молоденькой, чтобы он её оприходовал;
e) появятся пингвиноутята…
f) она окончательно заработает на этом миллионы…
Пунклав был намного выше Пункла. Сын потянулся к отцу. Они обнялись. Пунклав чувствовал на себе безмолвное, исполненное покаяния рыдание отца – тот содрогался от него. Держа друг друга в объятиях, они наконец-то оба – такие похожие и такие разные! – поняли, что роднее друг друга у них никого нет, не было и не будет. Любовь победила боль, обиду, предательство… Пункловы зажали её между собой и с этого момента никогда, НИКОГДА больше её от себя не отпустят.
Отец и сын плакали до тех пор, пока у обоих не иссякли слёзы. Когда Пунклав поднимал голову с отцовского плеча, то заметил бегущую к нему с тесаком немку. Он оттолкнул отца в сторону и взмыл вверх. Но яйца! Бизнес-фрёйляйн подпрыгнула на 5 метров и ухватилась за них. Тщетно махая в воздухе своими конечностями, Пунклав не в первый раз с расстройством заметил, насколько сильно яйца влияют на его ускорение. Спустя несколько секунд Мэри Поппинс элегантно спланировала на землю и тут же подрезала добыче крылья. Затем она взяла под мышку Пункла и отнесла его к пню. Она отрубила Пунклу голову. Всё, теперь ничто не сможет помешать ей закончить бизнес-проект.
Правда, Бизнес-фрёйляйн не знает, что Пунклав не может иметь детей, поскольку отец ещё в детстве отбил ему все яйца. А что касается его семьи – то его жена ещё та шалава.
Другой мир
Закулисье модного показа. Все модели ногти себе грызут в ожидании директорши модельного агентства и её озвучивания итога мероприятия (а может, всё-таки от голода?). В стороне от девочек стоят два модельера: один маленький толстенький с короткой стрижкой на голове, несмотря на то что ему нет ещё и сорока, волосы у него по краям седые – то ли он их красит, то ли… хрен его знает, – второй высокий и худой, как карандаш, с длинными прямыми чёрными волосами, стянутыми сзади резинкой (ну не спереди же) и с моднявой козлиной бородкой. Модельеры понимают, что они профессионалы своего дела и поэтому волноваться им незачем.
Открылась дверь, и в помещение продефилировала директорша. Она с серьёзным лицом оглядела модную толпу и провозгласила:
– Показ прошёл на ура!
Девочки запрыгали от счастья и с радостными воплями принялись махать друг против дружки кистями рук. Модельеры посмотрели на них недоумённо, как на маленьких детей, – и сделали то же самое.
Идёт подготовка к следующему модному показу: маленький поправляет платье на плоскогрудой модели (модели все плоскогрудые), а высокий на своём примере показывает, как правильно ходить по подиуму. Подготовка шла полным ходом, пока не хлопнула дверь и обычной походкой не вошла директорша. Она с серьёзным лицом оглядела ряженых и провозгласила:
– Агентство закрывается! Мы – банкроты!
Этим заявлением она, словно Горгона, превратила всех в камень. Спустя минуту, когда чары прекратили своё действие, девочки принялись реветь в обнимку, положив свои головы друг дружке на плечо. Модельеры, в свою очередь, подошли к директорше и, широко раскрыв глаза, в один голос спросили:
– Почему?
– Потому что ту лабуду, что вы шьёте для показов, никто не носит.
Модельеры обескураженно посмотрели друг на друга и снова обратились к главной:
– Как не носят?
– Да вот так. Вы на мир поглядите! Не на тот, в котором вы живёте, среди павлинов, а на обычный мир, на обычных людей. Поглядите, в чём они ходят, что им нужно! Вот посмотри на это. Что это? – спросила директорша, указывая рукой на плачущую модель в шубе-топике и шубах-шортах. – Что это, по-вашему? – Модельеры от нахлынувшего на них заикания не смогли выговорить ни слова. – Это ваша зимняя коллекция, правильно? – Модельеры бешено закивали. – Кто, по-вашему, будет ходить в мороз вот в этом?!.. Людям нужна обычная одежда: удобная, тёплая зимой и… нетёплая летом! Понятно? А эту чушь пусть тиктокеры носят!
У маленького и высокого потекли слёзы. Маленький отёр рукой глаза и размазал по лицу тушь. Директорша поначалу гневно глядела на них, но потом у неё сжалось сердце.
– Простите, мальчики, – сказала она и обняла обоих за плечи, – я вам сочувствую.
Она отпрянула от них, посмотрела ещё раз на эту печальную картину и добавила:
– Что же с вами станется?
По телефону:
– Да.
– Приветик, дорогуша, давно не созванивались. Как у тебя дела? – говорил маленький высокому.
– Неплохо. Не жалуюсь.
– Правда? А у меня, знаешь, совсем плохо. Не знаю, как дальше быть.
– А что такое?
– Да вот за квартиру платить надо, а нечем.
– А где ты живёшь?
– Там же.
– Там же?! А работаешь ты где?
– Нигде.
– Э, друг, как же ты тогда собираешься платить за неё?
– Я поэтому и звоню: не одолжишь мне взаймы немного денег?
– Сколько?
– 200 тысяч.
– Ну ты даёшь, друг! У меня таких денег нет.
– Да? жаль. А как же ты живёшь тогда?
– Снимаю однокомнатную.
– Однокомнатную?!
– А ты что хотел? Жить надо по средствам. К тому же я её вместе с друзьями по работе снимаю, втроём живём. Так что, это я ещё в выгоде.
– ?!А где же ты работаешь?
– Асфальт кладу.
– ?!
– …Нас там в бригаде пять человек. Работаем сообща, помогаем друг другу. Работа не тяжёлая: почистил ямку, засыпал щебёнкой, утрамбовал, потом залил всё это битумом, постелил картонку, потопал немножко по ней – и всё! готово!
– А получаешь ты сколько?
– 20.
– 20?!
– Это мне ещё повезло! В других местах и меньше получают.
– ?!
– Алло? Ты здесь?
– …да, да.
– Ты тоже иди, устройся куда-нибудь. Дорожные работники, я слышал, заняты – не наймёшься. Так что это я в последний вагон запрыгнул. Иди на завод. Или на стройку, или дворником наймись, да куда хочешь! Работы пруд пруди. Здесь самое главное – в коллектив влиться. У меня с напарниками дружба – плойкой не прожжёшь. Вечерами после работы вместе собираемся, как ребята говорят: на потрахушки. Девочек снимаем…
– Как?! И ты тоже?!
– Я? Упаси господи, нет, конечно! Я так, чтобы от коллектива не отбиваться: выпью, поговорю, посмеюсь и домой спать…
– …Ну, так что сами видите: работа не очень тяжёлая, коллектив у нас дружный… и зарплата немаленькая. Я вам так скажу, ни на одном другом заводе вы ничего лучше не найдёте. Ну так что, вы согласны? – сказал директор завода, протягивая маленькому руку.