Андрей Арсеньев – Вот и всё. Полное собрание сочинений (страница 30)
Маленький подумал-подумал, огляделся по сторонам, на работников и их рабочие места, и с отчаянием пожал руку.
– Вот и хорошо! Вы сделали правильный выбор!
– А можно спросить?
– Да, конечно, спрашивайте.
– А можно быть здесь в своей одежде?
– Да, приходите сюда в своём, а потом переоденетесь. Рабочую одежду забирать домой необязательно.
– А-а можно тогда её приукрасить?.. Фасончик там… драпировочку…
Все работники завода после окончания своей смены моются в общем душевом помещении. Всюду звучат их разговоры между собой. Один только маленький стеснительно трёт себя губкой и намыливает шампунем свою почти седую голову. Как ни хочется, но ему приходится слышать беседы коллег.
– Эй! – обратился один из моющихся работников к своему соседу по душу, большому двухметровому здоровяку, – у меня тут мыло упало, не поднимешь?
– Я тебе подниму! Ща возьму и самого тебя без мыла нагну на.
Публика засмеялась от этой сцены да и сами актёры тоже, один маленький недоумённо смотрел на всё это и думал: «И что здесь смешного? И почему они постоянно шутят про нас?»
Маленький с подносом еды подходит к одному из длинных, протяжённых столов. Места с краю оказались заняты, поэтому он садится ближе к центру. Постепенно столы заполняются. Работники поснимали перед обедом верхнюю рабочую одежду и сидят сейчас в своих обычных футболках. Маленький, чтобы не отбиваться от коллектива, тоже обедает в простой серой футболке, но, несмотря на это, он продолжает ощущать себя в их компании серой вороной. Одним из последних к столу подходит тот самый большой работник. Среди едоков поднялся хохот. Работники смеялись над видом большого: на нём была розовая обтягивающая футболка.
– Что такое? – озадаченно спросил он, ставя поднос на стол.
– Ты что, у жены вещи воруешь? – сказал один из работников и прыснул от смеха.
– А что такое? – спросил большой, осматривая себя сверху и действительно не понимая, в чём дело.
– Дай-ка взглянуть, – сказал другой работник и подошёл к большому, – может, там у тебя, под розовой маечкой, ещё и кожа голубая?
Все на пол чуть ли не повалились со смеху, а сам объект шуток в ответ наигранно сострил смеющуюся гримасу, давая понять, что он не видит здесь ничего смешного. Когда он собирался сесть, из-за стола встал маленький и на крыльях направился к нему – маленький захотел влиться в коллектив и стать своим.
– Так, так, посмотрим, – говорил он, оттягивая на себя футболку большого, – она у него ещё и с заниженной талией! – Маленький загоготал от удовольствия, работники с переглядкой посмеивались. – Рукава укороченные, вырез на груди, явно немужской, хи-хи, блёсток только не хватает. – Маленький закусил большой палец и, сосредоточенно глядя на футболку, добавил: – Да-да, у меня подружка точно в такой же ходила, угу.
Смех с каждой репликой постепенно сходил на нет, но маленький этого не замечал. Он ущипнул на животе большого футболку, потянул её на себя, задрал вверх голову, в профиль и, смотря на большого одним глазом, как попугай, сказал:
– Ты чё, педик? а?
– Как вы себя чувствуете?
– Голова болит.
– Ну, это нормально. От сотрясения мозга она всегда болит. Ну ничего, завтра мы вас выпишем отсюда. Может, у вас есть какие-нибудь вопросы ко мне? – спросила медсестра, улыбаясь и суетливо стоя возле кровати маленького, тот медленно повёл головой в стороны. – Ладно, тогда не буду вам мешать… Ах да, совсем забыла, когда вы спали, к вам приходил ваш друг… высокий такой, с бородкой. Он не захотел вас беспокоить. – Медсестра с глупой и счастливой улыбкой застыла на месте. – Ах да! Что это сегодня со мной такое? Всё забываю. Он передал вам пакет. Я сейчас.
Медсестра вышла из палаты, а спустя время вернулась, неся в руках прозрачный пакет с апельсинами (ну а с чем же ещё?). Она положила его на прикроватную тумбочку и снова застыла на месте, уставясь на маленького.
– Какой у вас друг! Прямо не налюбуешься! Весь сияет от счастья!.. Ах да! – медсестра постучала себе кулаком по голове и сказала: – Самое главное-то и забыла! Он просил вам передать, что скоро женится!..
Маленький сидел за столом и, опустив голову, прихлёбывал из тарелки суп. На носу у него осталась горбинка, накрытая пластырем. В один из таких моментов, выглядывая исподлобья, он заметил направляющегося в его сторону большого.
– Отойди, – сказал большой соседу маленького и сел на освободившийся стул.
Маленький испуганно посмотрел на него из-под бровей и ещё более съёжился.
– Я пришёл извиниться, – сказал большой, водрузив свою лапищу на маленькое плечо. – Признаю, я был не прав. Не знаю, вспылил почему-то… Ну что, мир?
Большой скрыл от глаз маленького тарелку супа, протянув над той свою ладонь. Маленький со страхом глядел на неё, но через минуту всё же нерешительно вложил руку в эти тиски.
– А что это ты всё время в сторонке, а? – говорил приободрившийся большой. – Садись к нам, у нас там весело. Харэ стесняться, пойдём.
Большой, взяв за плечи маленького, буквально в воздух поднял его из-за стола и повёл перед собой, направляя его своими руками, словно руль. Подойдя к центру стола, он снова прогнал того же работника и усадил на его место маленького, а сам сел на постоянно зарезервированное за собой место. Большой достал из кармана небольшую бутылочку коньяка, из-за которой обидчик и обиженный к концу обеда оказались навеселе. Маленький даже улыбался и смеялся разговорам коллег. Когда стулья постепенно начали освобождаться, большой ухватил за плечо маленького и сказал:
– Всё? Друзья? – Маленький с пьяной улыбкой поклонился головой. – Ты не думай, что я злой и руками постоянно махаюсь. Не, я этого не люблю… Не, но додумался же дурак розовую футболку напялить.
– Ну что ты? – протянул маленький, радостно выпятив губы в трубочку. – Розовый цвет тебе даже к лицу. Вот только фасончик не тот выбрал. Тебе с твоим телосложением, – маленький потрогал бицепс большого, – больше подойдёт пиджак, что застёгивается на талии, с широкими и мягкими плечами, а ещё с широкими лацканами, они будут идеально выделять твою мощную грудь. – Маленький провёл по ней рукой. – Также было бы не плохо, если бы ты обтягивал не только туловище, но… и ноги, чтобы выделить твои… мощные ягодицы… А ещё, – шёпотом произнёс маленький, заговорщицки придвинувшись к большому, – я бы хотел, чтобы ты носил трусы так, чтобы они выглядывали из-под штанов.
– Ну что вы, что вы? Не плачьте, всё будет хорошо! Вы выздоровеете! – говорила медсестра, кормя маленького ложкой супа.
Открыв рот, маленький с перебинтованными головой и носом и синяками под глазами, беззвучно ревел ручьём, так что когда медсестра вынимала из его рта ложку, то та оказывалась не пустой, а полной горючих слёз.
Котёнок
– Ты меня не любишь, – говорила она, лёжа с ним на кровати и уложив голову ему на плечо.
– Конечно, люблю, – сказал он, поглаживая её по волосам.
Она отрицательно промычала в ответ.
– Я жить без тебя не могу. Я тебя люблю, люблю, люблю… Неужели ты действительно так думаешь?
Она, немного помолчав, ответила:
– Но я тебя всё равно сильнее люблю, чем ты меня.
– С чего ты взяла? Я тебя сильнее.
– Не-а.
– Да.
– Не-а, и ты сам это знаешь.
– Всё, если ты сейчас это не прекратишь, я тебя ударю.
– Правда? – произнесла она жалостливым тоном, подняв на него голову.
– Да. Прямо по лбу получишь.
На её глаза навернулись слёзы. Он поцеловал её в лоб.
– Больно? – спросил он, с жалостью глядя на это грустное личико. Она промычала «угу» и со слезами спрятала своё лицо. Он, глядя на это, тоже не сдержался.
– Прости, котёнок, – говорил он, прижимая её к себе обеими руками, – я тебя очень, очень сильно люблю. Делай со мной что хочешь – я тебя даже в мыслях не обижу.
Он проснулся один. Но по доносившемуся запаху из кухни он догадался, где она находится.
Он направился туда. Котёнок уже ставила еду на стол. Он сел на своё место, она как обычно села ему на колени, обхватив его шею руками (ему нравилось, когда она так делала). Они принялись молча рассматривать друг друга.
– Я люблю тебя.
– И я тебя, – сказала она, положив голову ему на плечо.
– Думаешь, это навсегда?
– Что?
– Ну, это всё, мы с тобой. Или это когда-нибудь закончится?
– Когда?
– Ну… через несколько лет. Ведь говорят, что…
– У меня не закончится.
– Ты опять за своё? – сказал он, косясь на неё взглядом. – У меня тоже, слышишь?