Андрей Арсеньев – Вот и всё. Полное собрание сочинений (страница 32)

Вечером последнего дня.

Муж вошёл в квартиру и закрыл за собой дверь. Видя, что его никто не встречает, он обиженно прокричал:

– А почему меня никто не встречает?.. Женёк, ты где?

– А вот где твой Женёк! – крикнула жена, выпрыгнув из-за двери гостиной с ружьём в руках. Держа ружьё у бедра, она навела его на мужа и выстрелила – картечь угодила ему прямо в голову. Далее жена бросила оружие на пол и с пустым взглядом удалилась в гостиную, оставив тело мужа купаться в самых драгоценных в мире рубинах, пополнявшихся из его развороченной копилки.

На стене, по центру прихожей, висела фотография в рамке, изображающая счастливое семейство: супругов и сидящего на их коленях сына.

Кровь, стекая по фотографии, падала на пол. Следующая друг за другом капля, видя, что происходит с их предшественниками при столкновении с землёй, тратила больше времени на раздумья, прежде чем повторить их судьбу.

Диана Джонс

Аптекарь стоит за прилавком и с любопытством наблюдает за девочкой-подростком: как та, ожидая в очереди, разглядывает товар, украдкой засматриваясь на желанный объект.

Когда наступает её черёд подойти к кассе, она говорит:

– Дайте мне, пожалуйста… – в этот момент она начинает заикаться и стеснительно опускает голову, после чего добавляет: – Аскорбинку.

И вот так всегда. Чего она стесняется? Чего она так боится попросить? Я не знаю. Но намётанный глаз аптекаря уже давно разгадал эту тайну. Почему он не поможет бедной девочке? Да просто потому, что ему нравится смотреть на её стеснительность и неудачную скрытность – вот и всё. И это продолжается уже больше полугода, не каждый день, конечно, но… раз в неделю точно. И происходит это даже в тех случаях, когда никого кроме девочки и продавца в аптеке нет. Ах да, совсем забыл: девочку зовут Диана. Откуда я знаю? Да потому, что я сам как-то раз стоял с ней в очереди в аптеке: в один момент девочке позвонили, и я услышал, как голос в телефоне обратился к ней по имени (девочка не стала исправлять говорившего).

Снова пришла Диана. Видя, что покупателей нет, она принялась осматривать товар. Аптекарь пристально наблюдал за ней, с каждой секундой раздражаясь всё больше и больше. Сегодня у него плохой день: утром приходили насчёт ревизии и сообщили, что на него будет заведено уголовное дело из-за недостачи на складе тяжёлых наркотических лекарств.

– Что ты разглядываешь тут? – ворчал аптекарь себе под нос. – Ты что, в супермаркете, что ли?

Диана, услышав сипение и бубнёж, с приветливым лицом обернулась на аптекаря, тот оскалил в улыбке зубы и опять заворчал. Но когда Диана мечтательно остановила взгляд на том предмете, ради которого она всегда сюда приходит, а потом, опомнившись и как бы ненароком, перевела внимание на другую полку – аптекарь не выдержал:

– Ах ты пиздючка такая! Ты думала, я буду это терпеть?! На, подавись своими прокладками!

Аптекарь начал закидывать бедную девочку пачками прокладок, но Диана ловко от них уворачивалась: то пригнётся, то кувырнётся по полу, то подпрыгнет, когда надо. Поняв, что стрелок не собирается останавливаться (после утреннего визита тот подготовился и сложил рядом с собой боеприпасы), Диана кинулась к выходу. Она закинула на ручку двери кожаный ремень от сумки, открыла её и выпрыгнула на улицу.

Дверь на пружине медленно закрывалась. Когда оставалось совсем чуть-чуть, из проёма появилась рука. Она нащупала на полу пачку прокладок и скрылась вместе с ней.

Заботливый дед

Дед нетерпеливо стоял в передней, нервно почёсывая свою седую бородку. Как только раздался звонок, он ухватился за ручку и распахнул перед гостем дверь.

– Проститутку заказывали? – равнодушно, жуя жвачку, сказала худая высокая блондинка лет тридцати с чёрными корнями волос и ярким макияжем. Из одежды на ней выделялись кожаная красная мини-юбка и чулки в крупную сетку.

– Да, да, входите, – суетливо проговорил дед, пропуская в квартиру гостью.

Дед был человек невысокого роста и носить он любил обычную дедовскую одежду: треники и клетчатый пиджак. Квартира у него также была стариковская: в небольшом зале одна стена полностью завалена шкафами, в углу, напротив, стоял ещё один, на полу раскатан палас, а рядом имелся застеленный покрывалом диван, над которым висел большой царский ковёр.

– Раздевайся, – сказала проститутка и принялась расстёгивать на себе блузку.

– Нет, нет, что вы! Это я не для себя вас заказывал.

– Да? А для кого?

– Для внучка моего.

– А где он?

– В комнате, – ответил дед, указав рукой на дверь. Проститутка сделала шаг в ту сторону, но дед её остановил: – Стойте, я как раз по этому поводу… хочу с вами поговорить… У внучка моего, Николаши, это будет в первый раз…

– Э, не, дед, я с несовершеннолетним этим заниматься не буду.

Проститутка повернулась к выходу.

– Стойте! Вы меня не так поняли. Он у меня совершеннолетний.

– Да? А сколько ему?

– Вчера тридцать исполнилось.

Проститутка, слегка приподняв одну бровь, лопнула пузырь жвачки и спросила:

– А чё так?

– Он у меня геймер. Не до этого ему. Весь за работой.

Проститутка на это равнодушно пожала плечами.

– Ну ладно, чё, я тогда пойду? – намереваясь сделать шаг к двери комнаты.

– Подождите, я как раз по этому поводу и хочу с вами поговорить. Как я уже сказал… у Николаши это будет в первый раз, так что… как бы вам это сказать… не могли бы вы предложить ему что-нибудь попроще? И цены сразу укажите, – незамедлительно поспешил вставить дед.

– Ну, а чё, дед, я могу те попроще предложить, – задумчиво проговорила проститутка и, помолчав несколько секунд, сказала: – Ну, значит, выбирай: минет…

– А что это?

– Ну отсосу я ему, дед, чё тут непонятного?

– А, а, понял-понял, а сколько это будет?

– Минет – тыща. – Дед, услыхав это, взялся рукой за щёку и закачал головой. – Яйца помыть ртом – две, руками – три…

– Извините, – стыдливо оборвал дед проститутку.

– Чё?

– Мне не ловко в этом признаваться… но не могли бы вы предложить что-нибудь подешевле? А то у меня… нет таких денег.

– А сколько у тя?

– Пятьсот рублей.

– У-у, ты о чём думал, дед?

– Ну, я подумал, что можно будет договориться с вами… поминутно. У внучка ведь это в первый раз будет… сами понимаете.

– Не, дед, я поминутно не работаю. Ты мне за заказ уже триста должен.

– Ой-ой-ой, а как же это?

– Так что ты, дед, давай решай. Я ведь могу и ментовку вызвать.

– Вот это всё, что у меня есть, – сказал дед, доставая из нагрудного кармана пятисотку. – А сдачи у вас не найдётся?

– Дед, я те чё – касса?

– Но… а за двести вы точно ничего не можете сделать?.. Может, вы его хотя бы поцелуете?

– Дед, я же те сказала: минет – тыща!

Проститутка смотрела на печального деда, держащего на вытянутых ладонях весь свой капитал, смотрела-смотрела – да и пошла ему навстречу.

– Ладно, жалко мне тя, дед. За двести я могу те свой плакат продать.

Проститутка достала из сумочки большой помятый и сложенный пополам свёрток, развернула его и показала деду себя: голую, стоящую на фоне моря, с прижатыми друг к другу бёдрами; одной рукой она взъерошивала волосы, а другой прикрывала грудь. Изображение на плакате было в натуральную величину.

– А что я с ним буду делать? – жалобно спросил дед, у которого за одну секунду в руках вместо денег оказался плакат.

– Не знаю, дед, не моя забота. Внуку покажи, – сказала проститутка и закрыла за собой дверь.

Николаша сидел за компьютером и рубился в онлайн-игру про войну. Да и само оборудование у Николаши не уступало военным: на голове наушники с микрофоном, на глазах огроменные толстые очки, в одной руке профессиональная мышь, настоящая такая, задротская – с клавишами, а в другой мощнейшая клавиатура с миллионом кнопок.

Был пик военной кампании, когда онлайн-товарищи по оружию потеряли Николашу. В этот момент он услышал позади себя тоненький нежный голосок. Николаша приподнял с уха наушник и разобрал, как кто-то зовёт его по имени. Он повернул голову и увидел в приоткрытой двери изогнутый указательный пальчик, манящий его за собой. Николаша от возбуждения проглотил ком слюны (так что у всех онлайн-товарищей заложило в ушах), сложил своё снаряжение и последовал за пальчиком. Николаша вошёл в зал и увидел на диване стоящее на четвереньках голое тело, оно повернуло в его сторону красивое женское лицо.