Андрей Арсеньев – Вот и всё. Полное собрание сочинений (страница 15)

– Я знаю, ты старался, – сказал отчим, положив руку мне на плечо, – мы оба старались изменить всё это… и мы оба проиграли.

Перед тем как отправиться к себе в комнату, я, остановившись на лестнице, обратился к Сержу:

– Знаешь, может, я преувеличиваю, но мне ещё раньше хотелось тебе сказать. Мне кажется, у тебя ещё есть шанс наказать их, если ты ещё не завязал с этой борьбой. Я думаю, у Козлодоевой могут заваляться несколько таких книг. Может, я и ошибаюсь, не знаю… Но то, что она ненавидит волков, – это факт.

Серж молча выслушал это и пожелал мне спокойной ночи.

Перед судом я навестил Волчонкова и пообещал ему заботиться о его матери. Волчонков никогда не переставал отрицать свою причастность к убийству. Я был в суде, когда ему вынесли пожизненный приговор. Через неделю его мать скончалась. Вот такой итог моей заботы.

После этого я уволился из полиции. Бородьку назначили старшим следователем, а спустя месяц он заменил и саму Козлодоеву на посту начальника. До этого она неделю нигде не появлялась, после чего друзья и коллеги забили тревогу. Её тело обнаружили у неё дома. Она сидела на диване, держа на коленях свою отрезанную голову. Вокруг были разбросаны десятки книг, состоящие в списке запрещённой литературы. Также в холодильнике были обнаружены два страусиных яйца. Виновников полиция не нашла. Я никогда не заговаривал об этом с Сержем.

X лет спустя

Отчим умер пять лет назад. Судя по тому, сколько я выпиваю, смерть может прислать мне лиловый конверт со дня на день. Всю прислугу я распустил, но Псивенс отказался уходить. Похоже, ему суждено пережить трёх хозяев. Бородька навещает меня раз в полгода.

Вот так собственно и проходила моя жизнь, пока её распорядок не нарушил один нежданный гость.

Вечером я сидел у себя за столом и выпивал, когда передо мной появился Филлини. Он почти не изменился.

– Здравствуйте, – сказал Филлини, сидя напротив меня.

– Ты откуда здесь взялся? – спросил я, ворочая пьяным языком.

Филлини кивком головы указал на открытое окно.

– А, и что тебе надо?

– Да вот, решил навестить старого знакомого, вспомнить наши общие дела.

Я промолчал.

– Вы ведь, наверное, единственный, кого я знаю, кто не верил, что Волчонков виновен.

– А с чего ты взял, что я считаю его невиновным?

– Значит, я ошибся. Выходит, я единственный, кто знает, что он не убивал судью.

– Зачем ты притащился сюда? – сердито спросил я его, обнаружив, что вторая бутылка водки оказалась пустой. – Думаешь, мне делать больше нечего, как с тобой тут языком чесать?

– Ну я же сказал, что просто решил навестить старого знакомого. Поговорить. Может, сегодня мы сможем раскрыть это дело и найти убийцу.

– Убийца сидит в тюрьме.

– Я про настоящего.

– Ладно. Ну и кто он, этот настоящий убийца?

– Я.

– Ну и молодец. Всё, проваливай отсюда.

– Вы что, не хотите узнать, как я это сделал? и почему? Очнитесь. Я, по-вашему, похож на белого человечка?

Я протёр глаза. Он всё ещё был здесь.

– Спрашивайте, – по-командирски слетело из его клюва.

Перед тем как перейти к допросу, я заметил у себя на плечах погоны – я сидел в полицейской форме.

– Ну и зачем ты его убил?

– Просто так.

– Ну вот, я думал, у нас будет серьёзный разговор, а…

– А я и отвечаю серьёзно.

– Что просто так взял и убил?

– Да.

– Ты думаешь, я в это поверю?

– А разве для убийства обязательно нужен мотив? Я просто сидел на диване и подумал: а что если я его убью?

– И как ты его убил?

– До этого я украл ночью из холодильника яйцо и спрятал его под сиденье дивана. А потом просто достал его и ударил Медведева по голове. Даже сейчас помню, как он запрокинул голову, держит яйцо надо ртом и смотрит краем глаза, как я подлетаю к нему.

– А туалет?

– В туалет я специально вышел, чтобы обеспечить себе алиби: Волчонков всегда подслушивал за дверью.

– Он сказал, что кроме того дня никогда не подслушивал.

– Он брешет. А ведь если бы он признался в этом, то у вас могли бы возникнуть насчёт этого ко мне подозрения.

– Значит, ты зашёл в туалет, сразу вышел и просто так убил судью?

– Именно так.

– Без причины?

Он кивнул. Мы уставились друг на друга. Волк и филин. Млекопитающее и яйцекладущее. Молоко и яйцо. Кто знает, может, из нас получился бы не плохой союз.

– А ты не боишься, что я расскажу это полиции и тебя посадят?

– Нет.

– Почему? – спросил я, вставая из-за стола, и двинулся в стоону шкафа за третьей бутылкой водки.

– Потому что вы не сможете никому об этом рассказать: утром вас найдут мёртвым.

– Почему?

Я сел за стол и принялся открывать бутылку.

– Потому что я вас убью.

– Почему?

Я наполнил стакан.

– Просто так.

– Как это просто так?

Я осушил стакан.

– Да вот так. Я никогда не убивал кого-либо из-за мотива.

– А много ты убивал?

– Достаточно, – сказал Филлини и забрал у меня бутылку.

– И всех без мотива?

– Да.