Андрей Антоневич – Аллоген. Книга первая. Путь (страница 1)
Андрей Антоневич
Аллоген. Книга первая. Путь
Глава1
I
Наслушавшись дурных советов, в восемнадцать лет Макс решил откосить от службы в армии.
Правда, ничего лучшего, чем наложить кучу переваренной едкой субстанции из квашеной капусты и йогурта себе под ноги прямо в аудитории военкомата во время медицинского осмотра, он не придумал.
Страха перед необходимостью отдать долг Родине у Максима не было, но нежелание тратить полтора года жизни на выработку строевого шага, сподвигло его на реализацию своего дурно пахнущего плана.
Мордатый полковник, пытавшийся делать грамотное лицо, зачитывая во время осмотра не очень пламенное воззвание о патриотизме, узрев процедуру вываливания Максом на пол чудовищных по запаху и цвету испражнений, чуть не заработал инфаркт миокарда.
Однако от службы он так и не откосил.
Макса отправили для тщательного обследования к людям сведущим в области психиатрии, которые по результатам многочисленных тестирований, рекомендовали направить его в Иркутский филиал центра подготовки кадров стратегических космических сил, для подготовки по специальности – аналитик космической разведки.
Мордатый полковник – старый кабинетный вояка, всю службу просидевший в военкомате, заслужив в итоге цирроз, геморрой, подагру и с десяток юбилейных медалей, последней из которой был удостоен в честь столетия победы во Второй Мировой, узнав, что Макс не в тюрьме и даже не в психиатрической клинике, а в элитной военной академии – обиделся на всех и в знак протеста умер.
Нашли полковника только через две недели, когда его уже изрядно разложившийся организм, был полностью освоен мухами в качестве плацдарма для размножения. Успешная аннексия опарышами тела полковника стала возможна по причине того, что сослуживцы особо его не искали, так как посчитали, что он, как это неоднократно бывало, приболел на неопределенный срок водкой.
Именно поэтому его демобилизация из мира живых прошла буднично и незаметно.
Во время процедуры кремации, полковника никто не провожал из живых, и никто не составил ему компанию из мертвых, так как при жизни он считался редкостной сволочью.
В итоге, пока огонь извлекал из его бренного тела зольный остаток, никто прощальных речей, кроме матерившихся операторов крематора, не произносил и никаких эмоций, за исключением радостно потиравшего руки местного попа, не выказывал…
Дело в том, что пили они частенько вместе за деньги, которые представитель духовенства заимствовал из кассы пожертвований. Полковник всегда обещал эти деньги вернуть обратно, но никогда своих гарантийных обязательств не выполнял, мотивируя это тем, что он никому и ничего, кроме Родины, не должен.
Отец Никодим, снедаемый прожорливым внутренним змием, никогда не мог себе отказать в удовольствии полакомиться дармовым спиртным, невольно оплаченного прихожанами, однако в редкие минуты просветления, он очень сожалел о содеянном и каялся сам себе, прощая себе же грехи.
Уповал он на то, что крадет в силу причин объективного характера, возникших, из-за сильного эмоционального истощения личности в результате общения с неразумной паствой. Субъективный же фактор – алкоголизм, им не рассматривался, а воспринимался, как традиционная форма релаксации, обеспечивающая духовное просветление.
II
Для Макса – случайно найденному в мусорном контейнере сироты, которому в детской больнице главврач, редко отличавший реальность от сна, из-за болезненного пристрастия к психотропным препаратам, дал фамилию Непейпиво, учеба в военной академии открыла дорогу в жизнь.
После ликвидации угрозы уничтожения всей космической инфраструктуры на орбите Земли со стороны Северной Кореи, в результате подрыва, доведенным до безысходности ученым ядерного боезаряда на очередных учениях вместе с правящей элитой страны, космическая гонка набирала все больше оборотов.
В условиях нарастающей конкуренции по колонизации Марса с китайцами и американцами, его профессия была не только очень востребованной, но и высокооплачиваемой.
Страна отчаянно нуждалась в квалифицированных специалистах, и Макс был готов стать одним из них.
Учиться ему было интересно всегда.
Преподававшая им в интернате русский язык заслуженный педагог города Лосницка Элеонора Никифоровна, по слухам, трудившаяся по молодости в столице стриптизершей, постоянно твердила им на своих уроках:
– Вы придурки, и судьба у вас простая - сдохнуть рано или поздно под забором.
Он с ней по данному поводу согласен не был, что послужило причиной лютой ненависти к нему с ее стороны.
Макс, перечитавший по несколько раз все книги в библиотеке интерната, начиная от сказок народов мира и заканчивая высшей математикой, слегка опешил, оказавшись в библиотеке Иркутского филиала центра подготовки кадров стратегических космических сил.
В интернате его тягу к знаниям никто не замечал.
Вернее, никто не хотел замечать, хотя по уровню интеллектуального развития он выгодно отличался от своих однокашников. Макса интересовало все. Однако удовлетворить его потребность в получении информации было некому.
С четырех лет, когда он начал задавать вопросы воспитателям интерната о плохой погоде, о причинах вооруженных конфликтов, про которые говорили постоянно в новостях по старенькому телевизору, почему молоко белое, а трава зеленая и так далее, единственным ответом ему были оплеухи.
Причиной этого поведения был то, что девяносто процентов воспитателей и педагогов интерната не имели педагогического образования, а некоторые по уровню интеллекта недалеко ушли от вековых деревьев из городского парка.
Единственным источником знаний для него были, затертые до дыр и размалеванные многими поколениями интернатовцев книги, телевизор в коридоре интерната и компьютер на уроках программирования, имевший выход во ВРИП – Всероссийское информационное пространство.
По итогам выпускных экзаменов его оценки были существенно занижены, так как наличие вундеркинда, в случае огласки, могло привлечь излишнее внимание к интернату города Лосницка, в том числе могли возникнуть вопросы в части финансовых затрат из числа бюджетных и спонсорских средств.
Несмотря на это, Макс надеялся на лучшее будущее, хотя прекрасно осознавал, что помочь ему по жизни некому.
Он даже не представлял, какую профессию выбрать. Лучшим вариантом было попасть токарем на один из заводов оборонной промышленности, но из-за своих мыслей, которые он по своей молодости часто высказывал вслух во время практических занятий по поводу улучшения качества и уменьшения энергозатрат по обработке той или иной детали, он не получил необходимого направления.
За три года ускоренного обучения в Иркутском филиале центра подготовки кадров стратегических космических сил Макс узнал много интересного. Помимо основных учебных дисциплин – высшей математики, физики, химии, аэродинамики, астрономии, космической навигации и других точных дисциплин, им преподавали историю, философию, мировую литературу, китайский и английский языки, основы контрразведывательной деятельности и боевую подготовку.
Особенно Максиму нравились уроки китайского языка.
Неожиданно он обнаружил в себе лингвистические способности. Возможно, этому способствовали уроки интернатовского преподавателя иностранных языков Нестора Витальевича. По документам он преподавал китайский и английский языки, но на самом деле Нестор Витальевич и русским языком особо не владел. На занятия он всегда приходил, нормально приняв на грудь, из-за чего еле ворочал языком. Благодаря этому эффекту, он скорее говорил на смеси русского и французского, а иногда и на языке неизвестной древней цивилизации.
Именно поэтому выпускники интерната владели двумя языками – русским и в совершенстве плохим русским.
Не сразу, а только со временем Макс понял, что его и одногруппников готовят для разведывательной деятельности за границей в области космической промышленности.
В их группе все девять девчонок и пятнадцать парней имели статус круглых сирот. Для государства такие курсанты были очень выгодны, так как терять им было нечего, да и некого.
Проживали они в одной казарме с курсантами других факультетов в кубриках по пять человек, носили такую же стального цвета форму, ходили в наряды наравне с другими курсантами, однако занятия у них вели совершенно другие преподаватели.
За территорию центра их выпускали очень редко и только в составе группы не менее десяти человек, так как активность внешних разведок соперников в космической гонке была очень велика.
Именно поэтому вступление в половую связь между курсантами центра только приветствовалось.
Скученный образ жизни, бурление гормонов, изоляция от гражданского мира, совместные тренировки и общий душ делали свое дело. Девушек курсанток было почти равное количество, как и парней. Поэтому нехватки половых партнеров курсанты обоих полов не ощущали. Для этого существовали отдельные комнаты повышенной комфортности, посещение которых осуществлялось по графику, но и без них в центре было много мест, способных обеспечить приятное времяпрепровождение.
При этом долгосрочные личные отношения между курсантами были запрещены. Если такая связь выявлялась, а тем более гомосексуальная, то на удачной карьере можно было поставить жирный крест.