Андрей Антоневич – Аллоген. Книга первая. Путь (страница 3)

Вопреки ожиданиям, никаких активных процессов в организме у него не началось. Единственная ассоциация, которая у него возникла – это селедка, которой часто их кормили в интернате.

Слушая болтовню Анфисы про подробности осмотра, Макс решил было, что стоит в очереди не к тому врачу, однако, взглянув на табличку, успокоился.

В этот момент из кабинета вывались явно рассерженная бабка в мастях и виртуозно матеря всех подряд, посунулась прочь.

– Я быстро, – кинулся к двери Макс, опередив, уверенно подбирающегося к кабинету, старика, ненавидимого всеми врачами поликлиники, из-за его пристрастия болеть неизвестными науке болезнями.

Пожилого мужчину частенько гнали взашей и даже били, но никто ни разу не попытался узнать причину, по которой он к ним ходил.

А причины была проста – одиночество…

Два сына и дочь, не успев родить ему внуков, погибли во время проведения специальной операции на территории Турции по принуждению к прекращению огня между силами Османской Конфедерации и Европейским Военным Союзом.

Боль от потери детей затуманила его разум, из-за чего брезгливые врачи навесили ему ярлык старого маразматика, хотя именно он стоял у истоков разработки и создания опорной базы на Луне, позволившей государству, продвинуться в колонизации Марса.

К сожалению, как это часто бывает в большой стране, о его былых заслугах быстро забыли и плюнули ему в душу, приписав его разработки в заслуги человеку, который в этом ни бельмеса не смыслил, но был «грамотным и нужным», а главное «удобным» для руководства.

С отвращением взглянув на Макса, эскулап процедил сквозь зубы:

– Ходите тут по одному. Могли бы собрать у всех придурков документы и централизованно мне принести.

После чего, не глядя, поставил ему на справку печать и отправил восвояси.

Словно на крыльях Максим вылетел в коридор и…

Анфисы уже не было.

А она…

Улыбаясь, ждала его возле лифта.

До этого неведомое ему чувство, заклокотало, забурлило в нем, да так, что закололо в затылке и на мгновение потемнело в глазах.

– А, где Анфиса? – ради приличия, поинтересовался Макс.

– У нее срочные дела.

– Это хорошо. Хочешь, я тебя провожу до дома?

– Очень.

Пока ехали в переполненном лифте, шли, молча, по улице, они оба не могли оторваться друг от друга взглядами и улыбались.

Макс не знал толком, о чем, вообще, разговаривают с девушками, поэтому решил вспомнить ее подругу:

– Я рад, что Анфиса ушла. Она немного надменная.

– На самом деле она хорошая. Ее родители иммигрировали сюда из Франции. Анфиса просто насмотрелась старых фильмов и решила, что немного лучше, чем другие, потому что ее родители из Европы.

Макс вспомнил, что читал в учебнике по истории о вынужденном переселении, в ходе которого большинство представителей европейских стран покинули свои дома и отправились на территорию России, освободив жизненное пространство для переселенцев с Ближнего востока и Африки.

Беженцам предоставили право проживать на территории Сибири, а их родные, когда-то презентабельные и уютные города, превратились в мусорные свалки, освоенные общинами, получившими определенную автономию в составе народов Османской Конфедерации.

– Ну, если она лучше других, то пусть едет обратно на родину своих родителей. Может там, в гареме, ей будет лучше, - съехидничал Макс.

– Максим, нельзя так, - одернула его Анечка.

Болтая на разные темы, в основном о всякой ерунде, про Анфису больше они не вспоминали.

Расстались они возле ее дома, договорившись, что встретятся в сквере через два квартала вечером на следующий день.

С этого момента они встречались почти каждый день.

Аню не смущало, что Макс, в отличие от других, более обеспеченных кавалеров, проявлявших к ней знаки внимания, не имеет коммуникатора связи, бедно одет и не приглашает ее в модные кафе.

Им было хорошо.

Ровно через неделю они поцеловались.

V

Спустя несколько дней после первого поцелуя, Макс, как обычно, провожал Анечку до дома.

Весна приближалась к своему апогею, готовясь со дня на день передать свои права лету.

К этому времени зелень полностью заполонила все улицы небольшого городка, перелетные птица освоились и свили гнезда, готовясь вывести потомство, а огромные мохнатые шмели, деловито жужжа, шныряли в воздухе, стараясь успеть закончить свои дела до заката солнца.

Близилась ночь, из-за чего начинало холодать, но Макс этого не ощущал. В этот день он был в своей самой лучшей рубашке с коротким рукавом, в которой ему было не стыдно перед встречными людьми, кидавших на парочку заинтересованные взгляды.

Ему всегда казалось, что каждый из них задавался вопросом о том, как такая девушка, как Анечка, может встречаться с таким голодранцем, как он, не способным позволить себе, купить ей мороженное.

В этот момент, чуть впереди перед ними остановился шикарный красный автомобиль новой отечественной модели, из салона которого доносились громкие звуки музыки и нетрезвые голоса.

Анюта испуганно прижалась, к впавшему в ступор, Максу.

Из бокового пассажирского окна высунулось лицо Пашки-Цыбы –самого известного в городе наглеца и полудурка, приходившегося мэру города сыном.

Пашка – упитанный, кривоногий увалень с уровнем интеллекта чуть выше, чем у свиньи, пользуясь положением отца, плевал свысока на правила, законы и всех жителей города. У него имелся личный водитель и шайка подвывал, кормившихся за его счёт.

Максим не раз жуткие истории о том, что вытворял Цыба в алкогольном или психотропном угаре…

Его мордовороты могли избить человека на улице просто за то, что тот пересекал не слишком расторопно пешеходный переход перед его автомобилем, а то, что девушки, попадавшие в его автомобиль, обязательно будут изнасилованы, он знал не понаслышке. Все более или менее красивые девушки их интерната побывали у Цыбы в машине, и если большая часть из них садилась в машину добровольно, чтобы попробовать вкус дорогой жизни, то некоторые там оказывались силой, и никто из них, пытаясь добиться впоследствии справедливости, ничего не смог сделать, так как правоохранителям было не до чувств растоптанных и униженных сирот.

Макс однажды видел, как Пашкины архаровцы били его товарища за то, что тот, проходя мимо Цыбы, посмотрел ему в глаза.

Прекрасно понимая, что сейчас, что-то произойдет нехорошее, Максим весь покрылся холодной липкой испариной.

– Эй, красотка, садись в машину, – дебильно щерясь, поманил жирным пальцем полудурок Анечку.

– Сам сиди в своей машине, – дерзко ответила та.

– Не глупи, малышка, брось этого шныря и садись, – не унимался Пашка.

– Езжай своей дорогой, – демонстративно прижалась к Максу Анечка.

Набравшись храбрости, Макс, предательски дрогнувшим голосом, произнес:

– Отстань от нее.

– А то, что? – удивился Цыба.

– А то, всё, – набычился парень.

– Ну, ну, – многозначительно промычал Цыба, после чего автомобиль тронулся с места и быстро скрылся за поворотом.

– Достал уже, – процедила сквозь зубы Анюта.

– Ты его знаешь?

– Конечно. Этот имбецил постоянно, когда меня видит, предлагает прокатиться.

– С ним лучше не связываться.

– Я знаю, – улыбнулась Аня, пытаясь заглянуть ему в глаза, полные первобытного страха.

Максим прекрасно понимал, что Цыба так просто не отстанет…

Ночью, ворочаясь на расшатанной казенной кровати, он неоднократно прокручивал в уме, как бы он поступил в следующий раз в подобной ситуации. Среди нескольких вариантов возможного развития событий, в основном, заканчивающихся побоями, он особо выделял самый маловероятный исход, представляя, как он поговорил бы с Пашкой и тот в благородном позыве извинился бы перед Анютой.