Андрей Андрес – Ам Тракт. Материалы по колонии меннонитов (страница 14)

Касаясь описания хозяйства меннонита, невольно увлекаешься порядком, аккуратностью до мелочей. Впрочем, в этом нет ничего удивительного; удивляются даже немцы не меннониты. Они называют его хозяйство не иначе, как «бьёт на шик», «мало пользы». Действительно, с точки зрения нашего хозяйства, у меннонита много педантизма, всё на лоске, всё приготовлено как будто для показа; застать хозяина врасплох невозможно. Аккуратность даже не немецкая. Вот почему наши русские хозяева, осмотрев хозяйство меннонита, относились к нему недоверчиво, критически. Здесь у него всё является как бы для других. Характер русского хозяина никак не может понять, к чему эта чистота, эта «мелочная чистота», поглотившая, кажется, всё существо меннонита. Чистота и аккуратность, проявляясь в мелочах, представляют целое в гармонической связи, что особенно резко проявляется, когда мы осмотрим всё его хозяйство.

Переселясь в Россию 20 лет тому назад, они выказали на первых порах, всю свою непрактичность относительно России и её жителей. Известно, что меннониты пришли в Россию не с пустыми руками, что они пришли с капиталами. На первых порах, получив земли, они в приобретении хозяйственных фондов не раз служили игрушкой наших крестьян. Покупая, напр., лошадь, корову, они, по обычаю в Германии, спрашивали продавца, что он заплатил за лошадь и какие желает иметь проценты, как выгоду за продаваемую корову или лошадь. Веря на слово о стоимости лошади, они охотно давали 10% пользы. Подобные покупатели, естественно, создали целую коллекцию поставщиков; но меннониты вскоре же увидели себя весьма часто обманутыми. Открытие это заставило их кинуться в другую крайность, они прекратили почти всякие сношения с русским населением и в крайних только случаях сносились с русскими, относясь к ним, по составленному заранее понятию по первым поставщикам, крайне недоверчиво, чем не мало вредили своему младенчествующему хозяйству, требовавшему поддержки извне. При таких-то условиях выросло чрез 20 лет меннонитское хозяйство. Устраивая, по небывалому в этой местности образцу, своё хозяйство, борясь с препятствиями извне и внутри, меннониты убили все свои деньги или в землю, или в недвижимость, и таким образом невольно прикрепили себя к земле. Таким образом, этот неуживчивый, самостоятельный народ закрепил себя за Россией, стал оседлым.

Порвавши, на первых порах, сношения с русскими, предоставленные исключительно самим себе, они обошлись без посторонней помощи, и вот у них создаются свои мастерские, являются кузнецы, слесари, столяры и проч. Таким образом в этой маленькой общине, с первого же шагу, является правильное разделение труда, и здесь, в ремесле, как и в хозяйстве домовом, лежит таже, присущая только меннонитскому хозяйству, аккуратность, чистота отделки. Отдельные члены, поддерживая солидарность в своих стремлениях, становятся самостоятельными от постороннего элемента, получают самостоятельное отправление своей деятельности. Ранее я сказал, что отдельная личность в меннонитском обществе поглощается всем обществом. Там единица не имеет того абсолютного значения, которое замечается в среде других немцев-колонистов; там нет кулаков, эксплуататоров, нет того, что мы называем «уметь пользоваться обстоятельствами». Отдельная личность, находясь под нравственным контролем общества, солидарная в интересах с целым, легко, с готовностью, ради собственных своих выгод, подчиняется общему желанию без всяких понудительных мер. Эта-то солидарность и служит краеугольным камнем благосостояния меннонитов. Член общины, нравственно подчиняясь общине, в то же время является свободным в своей деятельности, лишь бы деятельность эта не нарушала общей гармонии. Как аккуратность в хозяйстве поставлена в основу хозяйства, так и аккуратность, честность лежат в основе отношений хозяйственных членов общины между собою. Ремесленник обязан честно, добросовестно исполнять данные ему заказы; иначе он будет лишён работы и на место неисправного выдвинется другой ремесленник, созданный потребностью. Таким образом хотя здесь и нет конкуренции, но ремесленник боится общины, деятельность его находится под контролем общины, и если бы он захотел обмануть одного члена, то, по теории меннонитов, он обманывает целую общину и лишается её покровительства. К несчастью, подобные понудительные меры, по своей узкости, не сдерживают меннонита-ремесленника от искусственно сдерживаемых в его общине замашек при работах не для меннонитов. Здесь предоставляется ему полная свобода обманывать, и действительно здесь вся его грубая, недальновидная природа заявляет свои права. Вот почему у нас до сих пор, при полной возможности выдвинуться своими работами, меннониты-ремесленники, при всей своей способности к работам, даже в своём районе не пользуются доверием. Естественно, благодаря такой близорукости в отношении не к меннонитам, они теряют многое.

В семейном быту меннонит хотя и находится под контролем общины, но здесь он является самостоятельным, единоличным представителем семьи; его жена ведает только домашнее хозяйство, не имея ни малейшего права вмешиваться в дела своего мужа. В отдельном семействе резче всего заметно разделение труда. Едва подрастёт ребёнок, его приучают, смотря но полу, к систематическому труду. Не позволяются даже детские игры, если они не имеют в виду труд, если они не имеют в виду известную пользу. Ребёнок здесь учится жить не по книжке, а берёт пример с своих родителей, со всеми их дурными и хорошими сторонами. Более всего меннонит обращает внимание на воспитание мальчиков. Он знает в деле воспитания только одно педагогическое правило, что хороший пример для ребёнка даёт хорошие результаты в развитии характера. Создать характер из своего сына – награда за всю тревогу, за все попечения меннонита-отца. Он ощупью дошёл до многих, только недавно ещё выработанных педагогических приёмов воспитания. Фрёбелева73 метода известна им давно, далеко прежде появления её в свет. Школьное воспитание, по понятию меннонита, не должно идти в разрез с жизненными требованиями общины, и потому учителя они поставили под контроль общины. Девочка с малолетства приучается к домоводству: выходя замуж, она приходит в семью своего мужа уже опытною хозяйкою. Семейство сходится вместе только за пищей; остальное же время каждый из членов семьи при своём деле. Замечательно, что ни в одной колонии меннонитов не встретите маленьких детей на улице без присмотра. В летнее время колония точно вымерла, остаются только женщины, которые никогда не сносятся с посторонними лицами, если только они не близкие люди в доме. Вечера, преимущественно зимние, праздничные дни после обеда и вечер посвящаются чтению газет, журналов. Редкий можно встретить меннонитский дом, где не выписывалась бы хотя одна немецкая газетка; чаще всего встречаются дешёвенькие иллюстрированные газетки или газетки «всезнающие», всё сообщающие вроде Echo, Ueber Land und Meer еtс.

До сих пор я говорил о экономических и социальных началах меннонитского братства только с хорошей стороны, показал только наружную сторону медали, не относясь критически к этим «образцовым, выдержанным людям». Прогресса, по-видимому, к личной самостоятельности не замечается, а между тем общество это, так ревностно охраняющее чистоту своего братства, невольно поддаётся постороннему веянию. Прогрессивное, индивидуальное начало начинает заявлять свои права. Отдельная личность, замкнутая в узкие рамки общественной воли, требует своих человеческих прав; церковное отлучение является уже редким и не ведёт за собой общего отчуждения. Единственная связь общества – нравственный, общественный контроль над единицей – едва-ли прочна, едва-ли вследствие нового «веяния» не изменится строй братства. Вероятно, недалеко то будущее, когда замкнутость, отчуждение общины от общества рушатся сами собою и примут начала нашего сельского населения. Время это тем более желательно, что даровитые, опытные искусные силы вращаются до сих пор в узкой сфере своего братства, относясь к обществу с точки зрения своего братства – «служить только братству», не внося до сих пор ещё в общественную кладовую своих дарований. Реформа о земских учреждениях начала уже приводить в исполнение, а общая воинская повинность вероятно окончит означенное желание.

МЕНОНИТСКИЕ КОЛОНИИ (Краснопёров И.М., 1889 год)

Статья И.М. Краснопёрова в журнале «Юридический вестник» Московского юридического общества.74

Из Покровской слободы (в Новоузенском уезде, Самарской губ.) к югу вы едете ровной, гладкой степью, точно гуменным током, где ни кустика, ни деревца. По временам, вдали на горизонте виднеются какие-то чёрные точки, превращающиеся, по мере приближения к ним, в отдельные хутора или постоялые дворы, а по большой дороге к Новоузенску там и сям попадаются земляные курганы, в которых в незапамятные времена схоронены татарские или киргизские военачальники. Некоторые из этих курганов давно уже разрыты невежественными кладоискателями. Деревни очень редки: иногда едешь 30 – 40 вёрст и нигде не встречаешь признаков человеческого жилья, только в ложбинах кое-где попадаются совершенно одинокие колодцы, вода в которых нередко находится на 20 – 30 саженной глубине, из чего вы убеждаетесь, что по дорогам в летнее время перегоняются массы рогатого и рабочего скота. Но за то, когда вы подъезжаете к селению, то это уже будет настоящее громадное селище, в 600 – 800 и более домов, в котором вы встретите всевозможные лавки и лавочки с безграмотными вывесками, нередко на русском и немецком языках, массу хлебных амбаров и целую урву новейшей формации кабаков: трактирных заведений, питейных лавок, ренсковых погребов, винных складов и т.д., но, наверное, одну, редко две школы. В летнюю страдную пору селения эти кажутся точно вымершими, ставни многих домов закрыты, по всем улицам изредка бродят только понурые собаки, даже ребятишек и девчонок след простыл, – все от мала до велика на полевой работе. Так продолжается от воскресенья и до воскресенья. Маленькие посёлки принадлежат в большинстве случаев мещанам или крестьянам – арендаторам казённых участков, пришедшим сюда Бог знает откуда и нередко принадлежащим к какой-либо раскольнической секте. В одно время они скажутся вам молоканами, в другое мормонами или монтанами, а если копнуть хорошенько, то окажутся или штундистами, или хлыстами. Даже немцы-колонисты, поселившиеся здесь первоначально небольшими колонками, до того расплодились теперь, что колонии их – те же громадные селения, с бесконечно длинными улицами, избами и банями на русский манер. Исключение из этого правила представляют менониты, которые живут маленькими колониями, в 15 – 20 домов, да и то потому, что они поселились здесь лет 15 – 20 тому назад. Как редки здесь селения, видно уже из того, что от Покровской слободы и до первой ближайшей менонитской колонии считается 60 вёрст и на всём этом пространстве мы встретили только небольшой посёлок, в 8 убогоньких избушек, заселённый мещанами-арендаторами. Посёлок носит название «Подольский Умет».