Андрей Андрес – Ам Тракт. Материалы по колонии меннонитов (страница 13)
12. Петр Энс Старший
13. Иоганн Ран
14. Яков Фогт
15. Яков Тейвс
16. Иоганн Янцен I
17. Абрам Янцен
18. Иоганн Янцен II
19. Петр Энс Младший
20. Абрам Бергманн
21. Герман Фигут
22. Петр Бергманн
23. Петр Винс II
24. Корнелиус Винс
25. Юлиус Винс
26. Корнелиус Фрезе
Селение Орлов 24 июля – 24 августа 1872 года
У всех домохозяев указанное число десятин удобной земли – 65, количество оброчной подати – 9 руб. 75 коп.71
1. Николаус Валл
2. Петр Валл
3. Иоганн Валл I
4. Франц Валл I
5. Франц Валл II
6. Иоганн Валл II
7. Петр Эзау
8. Петр Гюберт
9. Генрих Фрезе
10. Иоганн Экерт
11. Иоганн Петерс
12. Гергард Эзау
13. Иоганн Пеннер
14. Петр Дик
15. Иоганн Ризен
16. Петр Маттис
17. Иоганн Тейвс
18. Петр Янц(ен)
Самарский меннонит
Статья исправляющего должность секретаря Саратовского городского полицейского управления А.П. Родюкова в газете "Саратовский справочный листок».72
Со дня манифеста Екатерины II, призывавшей иностранцев селиться в России, до 1804 года правительство, путём поселения иностранцев в России, имело в виду только заселение пустопорожних мест Юга России и берегов Волги, и только с 1804 г. начинает высказывать, что поселения эти должны иметь и культурно-образовательное назначение. Наши комиссары заграницей сначала принимали желающих выселиться в Россию без разбора, вследствие чего на долю, напр., Поволжья достались «подонки» Германии. Сюда пришли промотавшиеся купцы, банкиры, офицеры и даже преступники, – всего менее сколько-нибудь благонадёжных земледельцев. Весь этот сброд, в течении 3 – 4 лет, был перемещён в низовье Поволжья. По-видимому, эти иностранцы не обещали дать культурно-образовательного значения краю; но уже во время выставки произведений Саратовской губернии в Саратове в 1837 году, по случаю приезда Государя Наследника, ныне благополучно царствующего Государя Императора, мы видим, что пальма первенства за выставленные образчики производства принадлежит немцам-колонистам. Так колонисты Царского округа представили масла: конопляное, льняное, рыжиковое, рапсовое и сурепное, очень хорошей отделки; пряжу из мериносовой шерсти колониста Шмуккера; бумажную пряжу 10 сортов от колониста Фульца; бумажные платки колонистов Фальца, Идта, Шефера, Бейдера, Кема, Гельвига и общ. Сарептского; холст очень хороший, различных сортов – от колонистов Норкинского округа. Ковры, сукна, одеяла, сита, полотна, шляпы, картузы, дорожные сумки, фуфайки, чулки и проч. от колонистов различных округов; медный кофейник, термометр, солнечные часы, самовар, одометр, обливная глиняная посуда Сарептян; складная кровать и столик Куна. Эти немногие данные показывают, что выходцы из Германии отчасти оправдали ожидания правительства – культуризировать край.
Переселение меннонитов в Россию началось с 1787 г., в Новороссию. Это «нищее, беззащитное братство», как они себя называли в Германии, следует учению Менно Симонса (ум. 1561 г. См. Fundamente der seligmachenden Lehre unseres Herrn Jesu Christ aus Gottes Wort, kurz zusammengefasst von Simons Menno). Менно Симонс отвергает духовную иерархию и вообще священство, присягу, войну и всякого рода возмездие; требует крещения не младенцев, а исключительно одних взрослых; запрещает своим последователям отправление каких-либо правительственных должностей и военной службы, хотя правительство признаёт необходимым. Менно, признавая личную свободу своих последователей, указывает и дисциплинарные средства благочиния – церковное отлучение. Около 1540 г. последователи Менно перешли из Нидерландов в Запад. Пруссию, в окрестности Данцига, и заняли здесь так называемую Мариенвердерскую низменность. Эту бесплодную низменность в короткое время братство обратило в цветущий сад, богатые нивы. До 1780 года меннониты, пользуясь правами собственников данной им земли, не были привлекаемы к отбыванию воинской повинности; но с этого времени, взамен военной службы, на них наложен был сбор в 5.000 талеров. Девять лет спустя, прусское прав. лишило их права приобретать поземельную собственность; право это возвращалось лишь тем из них, которые обязывались подчиниться рекрутской повинности. Вследствие этого меннониты стали готовиться к выселению в Россию. Пруссия, хотя и сознавала, что она много теряет от выселения из государства этих испытанных, лучших хозяев, медлила однако сделать им уступку и только в 1868 году в Пруссии прошёл закон, по которому меннониты обязываются нести воинскую повинность только в фурштатах, лазаретах и подобных недействующих оружием командах.
Поселения меннонитов в Сам. губ. относятся к 1855 году. В то время взгляд правительства на дело колонизации совершенно уже изменился. Меннонитам, водворяющимся с 19 ноября 1851 года в Сам. губ., никаких исключительных привилегий не дано, кроме обыкновенных кратковременных льгот; земли им отводятся не иначе, как со взносом обеспечения от 350 до 700 прусских талеров на каждого хозяина и с обязательством, по истечении льготного времени, нести все общие податные сборы и повинности, в том числе деньгами и рекрутскую повинность. Наконец, в виду совершившихся уже важных реформ, Высочайшим Указом Правительствующему Сенату, 1 января 1874 года, от рекрутской повинности меннониты Сам. губ., как поселившиеся после 1851 года, не освобождены. В настоящее время меннониты Самар. губ. живут в двух уездах: Новоузенском и Самарском, в следующих селениях:
Количество всей земли в Самар. губ., отведённой под поселения меннонитам, 25.028,3 дес. Всего семейств меннонитов в Сам. губ. по 10 ревизии 246, всего дворов 265, всего душ 449; не наделённых участков 8. Колонии меннонитов Сам. губ. устроены по образцу молочанского братства. Как у молочанского меннонитского братства личность поглощается обществом, так и у наших меннонитов община зиждется на двух началах: общинном, как факторе консервативном, господствующем и личном, как факторе прогрессивном, но подчинённом первому. Эти два базиса дают направление всей деятельности братства. Каждая единица в братстве не является абсолютно-самостоятельной, она связана религиозными убеждениями, нравственность находится под контролем общины, личность поглощается общиной. Вот причины солидарности меннонитов. Естественно, что при таких условиях братство это является единоличным в своих стремлениях. Заключаясь в тесные рамки своего религиозного общества, оно выработало девиз: «колонизировать пустые места», и, как результат этого положения – «один только труд возвышает человека в глазах других и в собственных глазах». Нисколько неудивительно поэтому, что солончаки обращают они в плодоносные поля, болота в сады. etс. «Весь свет с удивлением смотрит на меннонитов, весь свет считает их лучшими хозяевами…» пишет Контениус о новороссийских меннонитах в одном из своих писем.
Посмотрим теперь, остались ли верны наши меннониты своему положению: «труд возвышает человека». Нам случалось слышать отзывы о меннонитах ещё в Каз. губ., от одного опытного, ведущего образцовое хозяйство в своём имении профессора В. Он говорил, что «в хозяйстве русского хозяина, не смотря часто на отличное ведение дела в частях, нет гармонии в целом: я хороший пчеловод, но плохой хозяин относительно обработки земли; у нас одно сельское занятие исключает другое, между тем как хозяйство наше никогда не является односторонним. Вот главная причина малодоходности наших имений. Подобное явление не замечается у меннонитов несмотря на то, что часто они владеют значительными участками, пригодными не для одного только земледелия, но и для различных промыслов. Я был в Кёппентале два раза и всякий раз проникался всё более и более уважением к этим труженикам, к этим разумным труженикам, между тем как рядом с ними же, в других колониях, особенно у католиков, нет этого разумного труженичества…» Вот отзыв известного труженика науки.
Кёппенталь, не смотря на недавнее своё основание (1856 г.), служит предметом удивления всех там бывших. Некоторыми колония эта называется Коpfenthаl и не без основания: она может считаться самой лучшей, самой образцовой по применимости построек. Трудолюбие здесь превзошло себя. Мне случалось разновременно побывать во всех колониях меннонитов Сам. губ., но я не нашёл ничего лучшего как Кёппенталь. Чистенькие постройки тянутся в одну улицу. Ручей, протекая по деревне, окопан и берега его засажены деревьями. Вот эти-то деревья и придают ту особенную прелесть, особенную красоту, которая заставляет обратить на себя внимание. Сады и всякая лесная растительность в здешнем краю считаются роскошью, в Кёппентале же необходимою принадлежностью каждого дома. Позади каждого дома расположен сад. Деревья отличаются разнообразием пород: здесь вы встречаете акацию, орешник, осину, эльбаум, тутовое дерево, виноградное, крыжовник, малину и т.д. Всё это не перемешано в беспорядке: всякому кусточку, каждому дереву отведено здесь определённое место. Хозяйский глаз виден в мелочах. Видно, что каждый кустик, каждое дерево не выросло здесь само собою, что этот уголок для отдыха после трудов создан рядом усилий, что каждый кустик привезён сюда из других мест. Между кустами тутового и виноградного деревьев расположены беседки. Густая зелень этих кустарных растений даст тень и прохладу даже в знойные часы дня. В одной стороне сада насажены огородные растения, отличающиеся также своим разнообразием. Перед входом в сад, разбиты клумбы для цветов. Из сада вход прямо в дом. Дом разделяется на несколько комнат; кухня отделена от комнат холодными сенями. Хозяйственные постройки отличаются своей приложимостью, миниатюрностью. Постройки, предназначенные для содержания скота, малы по величине, но уютны по расположению. Пол отличается чистотой, редко встречающейся в крестьянских избах. Миниатюрность построек здесь, как выразился одновременно бывший со мной в Кёппентале один русский хозяин, «доходит до смешного». С известной точки зрения, пожалуй, и правда. Мы вместе осматривали с конным приводом мельницу (в первом доме на левой руке при въезде в Кёппенталь с дороги из села Воскресенского). Мельница вместе с помещением привода едва ли занимает 8 квад. сажень. Она устроена на два постава; жернова французские, по 5 1/2 четв. в диаметре. Под жерновами устроены сита, а сверх жерновов сортировка. Для избежания распылки муки, жернова устроены в глухих шкафчиках, спереди плотно завешанных полотном. Одна лошадь приводит в движение обе снасти. Помещение перед жерновами на столько мало, что двум человекам едва возможно разойтись. Ящик для ссыпки обработанного хлеба едва вместит до 5 пудов. Пыли же, свойственной вообще мельницам, здесь положительно незаметно. «Всегда из копеек рубли делаются», отвечал хозяин на замечание о миниатюрности постройки, малодоходности её. Подобного устройства мельницы встречаются почти во всех меннонитских колониях, они для них важны тем, что у мельниц, построенных на речках, напр. Тарлыке, Еруслане, благодаря бурным весенним водам, каждогодно сносятся плотины и вследствие этого мельницы не работают 2-3 месяца, а между тем меннонит не имеет привычки запасаться обработанным хлебом на долгое время. Постройка их имеет отчасти и другие мотивы. Меннонит в общине любит иметь всё своё.