Андрей Андрес – Ам Тракт. Материалы по колонии меннонитов (страница 15)

– Далеко ли отсюда до менонитов? спрашиваю я у домохозяина, у которого мы остановились для смены лошадей. Хозяин посмотрел на меня с недоумением, очевидно не понимая предложенного вопроса.

– До немцев далеко ли здесь? снова пристаю я к нему.

– До которых немцев? возражает хозяин: их здесь много.

Признаюсь, это возражение меня несколько озадачило: как теперь сказать, к каким немцам еду я.

– У них колонии Гансау, Фрезенгейм, Кёппенталь. Они не больно давно сюда приехали… годов этак 20.

– А-а! точно, точно есть «Гансавка», поправился хозяин. Волостное правление у них в Капентале – такой большущий каменный дом.

– Ну вот, их-то мне и надо! обрадовался я. Далеко ли?

– Да вёрст 25 будет.

– Ну, а что хорошо они живут, богаты – немцы-то эти?

– Больно хорошо. Дома какие – страсть! Лучше всякого барина.

– Отчего же они хорошо живут? Ведь вот и у вас земли много, и хлеб вы тот же сеете, что и менониты, а вот у вас плохо.

– Оттого, видно и хорошо, что умны больно, а мы что, мы люди тёмные.

Нанять мужика довезти вас до какой-нибудь немецкой колонии здесь довольно трудно, потому что ни одно общепринятое официальное название колонии не соответствует крестьянскому, и поэтому беда вам, если вы, отправляясь к немцам, не усвоили предварительно терминологии русского мужика. Все 80 немецких колоний крестьянин знает, как свои пять пальцев, но только каждую колонию он называет по-своему, почему – этого ни он сам, ни отцы и деды их не знают.

Так колонию Шафгаузен он перекрестил в Хафузен, Мариенберг – Бисюк, Хутор Бир – Пыр или Поп, Розенфельд – Нахой, Визенмиллер – Кресты, Гнадентау – Собачий колонок, Гансау – Гансавка и т.п.

Дальше мы ехали опять ровной, гладкой степью, где ни кустика, ни деревца. Но вот мы въезжаем в зеленеющий, цветущий сад. Менонитские колонии, расположенные одна от другой на расстоянии 2 – 3 вёрст, представляли собой одну сплошную, густую аллею из тополей, лип, вязов, берёз, вишен, дуль, слив, яблоневых и даже тутовых деревьев. Утверждение ямщика, что они «пробовали садить деревья, но не растут, да и на поди», или: «не растут, хоть ты что хоть», – оказалось совершенно фальшивым, в виду представившейся моим глазам роскошной зелени, обязанной своим появлением умелым рукам небольшой горсти людей.

Менониты поселены в 2 уездах Самарской губернии: Самарском и Новоузенском, в числе 303 дворов и 1.666 душ обоего пола. Новоузенские менонитские колонии в числе 9 расположены в почти безводной Малышенской волости. Такая речонка, как Малышевка, с притоком Тарлыком, протекает лишь по 3 колониям и пригодна для одного водопоя скота, – все остальные колонии расположены при колодцах, из коих в некоторых вода добывается на глубине 25 – 27 сажень (к. Лизандергее), в других – на глубине 6 – 12 сажень. Земля менонитов состоит из суглинистого чернозёма, перемешанного местами с солончаковыми пространствами, местами – перерезанная оврагами, как, напр., колония Валуевка, земля которой вся изрезана глубокими оврагами и потому осталась незаселённой. Земли было отведено колонистам 15.339,2 десятин удобной и 1.198 дес. неудобной, всего по 65 дес. на семью в личное потомственное пользование, но без ограничения права относительно способа пользования землёй, так что менониты могли придерживаться какой угодно формы землевладения. В момент заселения менонитами назначенной местности последняя представляла собой совершенно открытую безлесную ковыльную степь, на которой местами выстроены были правительством колодцы, по 1 на колонию, но никакого жилья не было, так что менониты первоначально расселились по оврагам в землянках. Это не то, что более счастливые их немецкие колонисты Николаевского уезда, для которых заранее были выстроены избы, заготовлен лес для строений, скот и семена на посев. Главным основанием для обзаведения хозяйством послужила внесённая ими правительству сумма в 14.644 р. 60 к., которая была возвращена им немедленно по прибытии на место. Большинство колонистов были люди небогатые; только трое из них: Вааль, Эпп и Янцен привезли с собой капитала по 10.000 р. Первая партия менонитов прибыла в 1854–56 годах, последняя в 1873–4 годах, причём первые заняли сравнительно лучшие земли, последним достались худшие, и потому они остались почти совсем незаселёнными. Менониты явились сюда из Западной Пруссии, преимущественно из городов Данцига, Мариенбурга и Эльбинга.75 Некоторые из них, кроме своего багажа, привезли с собой 17 голов овец, принадлежащих к породе Vagas Schaaf, отличающейся особенно длинной шерстью; но из них прибыл на место только один баран. Менониты колоний Гансау и Кёппенталь привезли несколько штук овец голландской породы.76 Впоследствии менониты должны были прикупить овец в Южной России, рогатый скот – на Мариинской ферме, в Саратовской губернии, лошадей и свиней – у соседних крестьян. Крестьяне соседнего села Воскресенки передавали нам, что в первое время менониты были «больно просты». Бывало, приедет к нам менонит, спросит: «почём свинья?» – «20 рублей». «Ничего не говоря, он вынимает деньги и платит. А потом не стали верить и научились торговаться».

Менонитские дома построены по тому же типу, как и дома менонитов в Самарском уезде. Это чисто барские хоромы, отличающиеся чистотой, уютностью и всяческими приспособлениями к хозяйственным потребностям. Из 159 домохозяев, имеющих дома, 98 живут в деревянных, 42 в каменных, 9 в полукаменных и 13 в глиняных. Большинство менонитов прекрасные столяры и потому вся мебель, начиная со столов и стульев и кончая гардеробами и шкафами, сделана ими самими. Усадебные места у всех совершенно равные, заключая в себе площадь в 70x90 сажень, на которой помещаются дом с небольшим двором, сад и гумно. Разведение садов и деревьев требовало от менонитов гигантских усилий и много денег. Сначала они произвели опыты посадки плодовых дикорастущих дерев, посеяли семена акации, крымской липы и ели; но успеха не было: за множеством других работ не успели подготовить для них почвы. Пришлось снова плодовые и дикорастущие деревья добывать из приволжских немецких колоний и у крестьян из-за Волги, за 45 – 60 вёрст. Труды их увенчались успехом. В настоящее время 61 менонитский двор развёл у себя 5.050 плодовых деревьев, не считая множества простых дерев, а также массы ягодных кустов – малины, смородины, крыжовнику и др. Теперь фрукты менониты во множестве сбывают на соседних русских базарах. В 9 менонитских колониях населения числится по переписи в 1887 г. 189 дворов, в числе 493 муж. и 508 ж. пола, или 1.001 душ обоего пола. Собственно менонитов состоит на лицо 177 дворов, в числе 944 душ обоего пола, остальные дворы – лютеране и 1 русский двор. В колониях числится дворов:

Факт многознаменательный, что менониты, составляющие такое дружное и материально обеспеченное братство, имеют однорабочие семьи и средний состав семьи равняется всего 5,3 д. обоего пола, а в трёх колониях – Кёппентале, Гансау и Медемтале даже 4,3, т.е. в полтора, два или даже три раза ниже такового же состава семей русских крестьян. Замечается, кроме того, и другое явление, совсем не встречаемое у менонитов: чем большим количеством рабочего скота владеет крестьянский двор, тем больший имеет он и средний состав семьи и наоборот; менониты и богатые и бедные почти все малосемейные; притом же у них мы нигде не встречали стариков и старух преклонных лет, чего у русских крестьян встретить совсем не редкость. В виду довольно большого и сложного хозяйства менонитских семей наличного числа работников оказывается весьма недостаточным и потому большинство из них, именно 126 дворов, держат наёмных работников и работниц, в числе 214 мужчин и 207 женщин, т.е. число нанятых работников превышает число своих на 9 человек. Из числа существующих 189 дворов землю имеют 161 двор, остальные 28 дворов безземельны (14 %). Значительное количество безземельных дворов указывает на сильную концентрацию земельной собственности в руках более зажиточных домохозяев. Эту концентрацию землевладения в немногих руках мы видим и у Самарских менонитов, у которых из 127 дворов у 37 земли числится более 200 десятин.77 Но у Новоузенских менонитов распределение землевладения оказывается ещё более неравномерным, и сконцентрированные в одних руках земельные участки принимают ещё более обширные размеры.

Таким образом, половина всех домохозяев владеют по 1 участку, 7 – по полу участку, 55 домохозяев увеличили своё землевладение от 100 до 500 десятин. Но что всего замечательнее, так это то, что между тем как в Самарском уезде сконцентрированные земельные участки остались в руках менонитов же, в Новоузенском наибольшая часть земли перешла в руки сторонних лиц: 18 немцам лютеранам и 1 русскому крестьянину (4 участка), всего в количестве 35,5 участков, заключающих в себе 2.307,5 десятин земли.

Исторический опыт не научил менонитов тому, что политические условия переживаемого нами периода вовсе ещё не пригодны к тому, чтобы следовать в действительной жизни религиозным предписаниям, имеющим целью восстановление идеального состояния всеобщего мира народов. Менониты никак не могли примириться с законом о воинской повинности 1874 г., и это послужило первоначальным толчком к переселению их в другие страны, усилившемуся ещё более вследствие голодух 1879–1880 годов, – это, во-первых; а во-вторых, среди наиболее мыслящей части менонитов начался в последнее время религиозный раскол. В тот именно момент, как у русских крестьян начал распространяться штундизм, у менонитов началось религиозное движение в пользу баптизма. В 1880–81 годах 9 менонитских семей, в числе 43 душ обоего пола, обратились в баптизм, совершенно перестали ходить в свою церковь и стали практиковать водное крещение в реке, хотя бы то и в мороз. Это послужило яблоком раздора между новообращёнными баптистами и ортодоксальными менонитами. Первые решились переселиться, а за ними последовали и другие.