Andreas Eisemann – Городовой (страница 102)

Оба чиновника смотрели на меня как-то странно. Фон Валь разгладил свои бакенбарды, а Плеве усы.

— Признаться, мы обсуждали такую возможность.

— Мы за вами не успеваем, Андрей Алексеевич, вы действуете настолько стремительно, — удивлялся Плеве, — мы только головой успеваем вращать, то тут что-то происходит, то там. Весь Питер на ушах из-за этих газет, что-то неслыханное совершенно. Такой удар по всей этой революционной шушере, кое-где уже и собрания рабочих были, на некоторых заводах избили агитаторов, причём сильно.

— Кроме того, — вклинился фон Валь, — наши информаторы в революционном подполье тоже доносят, что вся революционная общественность в недоумении, никто ничего не понимает. Но, как говорят наши информаторы, удар нанесён страшный, они одномоментно потеряли всю поддержку в рабочем движении. Теперь рабочие хватаются за дубьё при слове социализм и марксизм.

Я пожал плечами.

— Это говорит о том, что операция проведена успешно.

— Мы постоянно перескакиваем с темы на тему, так ничего толком и не обсудив.

— Вы правы, Вячеслав Константинович. Хорошо бы нам составить план и работать по нему, но пусть сегодняшний разговор будет таким, как есть, по верхам, вы просто сделайте пометки для себя, что для вас самое важное, и в следующий раз мы уже будем говорить предметно.

— Действительно, так будет лучше всего. Признаться, голова идёт кругом, слишком много информации. Давайте вернёмся к нашему делу, к фабрике Торнтонов, потому что это сейчас наиболее важная тема, расскажите нам всё с самого начала.

Я налил чаю и начал рассказ, особо ничего не скрывал, рассказывал и про свою организацию, и про то, что если бы я не вмешался, произошла бы инспирация ленинского социал-демократического движения в России и к чему бы всё это привело. Закончил почти часовой рассказ организацией подконтрольных средств массовой информации. Попутно рассказал про личность Ульянова и его деятельность.

— Теперь вы понимаете, что произошло и зачем я всё это затеял?

— Более чем, Андрей Алексеевич.

Фон Плеве посмотрел на Валя, почесал голову.

— Проведена огромная работа. Я даже теряюсь оценить масштаб этой подрывной работы и каких наград она заслуживает. По сути, вы проделали работу нескольких министерств.

— Да, я полностью согласен. В каком вы сейчас чине, напомните?

— У меня двенадцатый чин в табеле о рангах — губернский секретарь.

— Это неприемлемо, совершенно недопустимо!

— Соглашусь, сказал Плеве. И поверьте, Андрей Алексеевич, мы кое-что предпринимаем, чтобы это исправить. В нашу следующую встречу, я думаю, уже будут результаты нашей деятельности.

Фон Валь согласно закивал головой.

— Да, после беседы с вами мы кое-что пересмотрели, некоторые наши принципы, — он посмотрел на фон Плеве. — Пока не будем раскрывать секрет, но надеюсь, сможем сделать вам приятный сюрприз к следующей встрече.

Я покивал головой, мол, ценю и принимаю.

Фон Валь тем временем продолжал.

— Не так давно Савельев доложился о расследовании дела Волькенштейнов, передал мне все бумаги. Теперь в свете изложенного мы будем действовать иначе.

— Да, там такие фигуры вылезли…

— Ещё какие, — перебил меня фон Плеве.

— Сами понимаете, мы отовсюду убрали имя Великого князя, да и имя посла тоже. Во-первых, это уже дела Семьи, как вы выражаетесь, во-вторых, может быть международный скандал из-за участия британского посла. Что думаете об этом?

Плеве посмотрел на меня выжидающе, ждал моей реакции, как я отреагирую. Как покажу себя? Своеобразная проверка.

— Вы всё правильно делаете. Лишние скандалы нам ни к чему, пусть сами разбираются. Мы своё дело сделали.

Фон Плеве одобрительно покивал головой. А я продолжил.

— Сейчас важно другое. Захватом фабрики Торнтона я открыл ящик Пандоры. Результат будет непредсказуем. Сейчас, я полагаю, наши враги вырабатывают решение и в скором времени нанесут удар. Мы должны быть к этому готовы.

— Что конкретно вы имеете в виду?

— Очень просто, нужно смотреть, кто будет поднимать вой и оказывать давление на вас, на императора и вообще. Тем самым они раскроются. Кто будет громче всех кричать и хлопотать за Торнтонов — предатель. Нужно всех их брать на контроль. Даже если это Великие князья. Да, сделать мы против них ничего не сможем, но по крайней мере мы соберём на них информацию, а Николай уже сам распорядится, как ей воспользоваться.

— Да уж… — выдохнул фон Плеве. — Большая игра начинается. Как бы самим уцелеть в этом водовороте.

— Кстати, об этом. Я тут подумал про вас, может, не стоит вам соглашаться на должность министра МВД?

— Почему? Это даст мне большие возможности, почти неограниченные.

Я почесал подбородок.

— Да, я всё беспокоюсь об этом. Когда начнутся реальные события, то министр МВД станет мишенью номер один. Разумеется, я помогу с охраной, и мы заранее ликвидируем возможных террористов, но пришлют новых. Риск слишком велик. А на вас будет завязано слишком многое. Нужно будет, думаю, нам всем собраться вместе с Императором, выработать какую-то стратегию по защите. Возможно, следует создать организацию типа тайного совета, который будет формировать политику. По сути, начнется военное время, и действовать нужно будет совершенно иначе. Уж точно не так, как в моей истории, где вас всех перебили как куропаток.

Плеве и Валь сидели задумчивые и встревоженные.

— Хотя не могу с вами не согласиться, министр МВД — ключевая должность в Империи. Любопытно, что всё рухнет, когда враги поставят на эту должность своего человека, Протопопова.

— Что?! Как это возможно? Кто это?

— В нашем богоспасаемом отечестве возможно всё, господа. Но эта тема сложная и заслуживает отдельного разговора.

— Вы так каждый раз говорите, кидаете наживку и молчите.

— Иначе мы никогда не закончим, вы делайте пометки, и потом я на всё отвечу.

— Да уже весь блокнот исчёркал.

— Вот и отлично. А насчёт поста МВД, — я покачал головой, — нужно смотреть. Следующим должны назначить Дмитрия Сергеевича Сипягина. В частности, его задачей будет усилить действия полиции, он возьмёт курс против либералов и революционеров.

— И как вы оцениваете его деятельность?

— Если честно, то двояко. С одной стороны, он полностью наш человек, монархист и антилиберал, но с другой… на мой взгляд, он перегнул палку с репрессиями против молодёжи, как я уже говорил, молодёжная политика — это чрезвычайно сложная и тонкая тема, там нельзя всё просто запретить и не пущать. Такие действия идут только во вред, вы настраиваете молодёжь против себя, и она идёт в революцию.

— Мы это прекрасно понимаем.

— Только поделать ничего не можем, — добавил фон Валь. — Как у вас справлялись с этой проблемой?

Тут уже я задумался, вспоминая советский период и то, что было после него.

— Во-первых, у молодёжи должна быть альтернатива. Но главная проблема, что марксизм, социализм и прочая революция — это модное явление. А молодые всегда идут за тем, что модное, бездумно. И наша задача создать альтернативу, сделать модным что-то другое, не такое разрушительное, понимаете?

— Плеве разгладил усы. — Понимать-то понимаем, но как это сделать, что им предложить? — развёл он руками.

— Вот.

Я достал и положил на стол новую папку.

— Тут проект, подчёркиваю, полностью черновой, просто идеи и мои воспоминания по этой теме.

Вспомнил, как я сидел, выписывал всё, что помню, по организации трёх структур — скаутов, пионерии и гитлерюгенда, пытаясь соединить их в единое целое, взяв от каждой наиболее лучшие моменты.

— Тут два экземпляра, ознакомьтесь на досуге. Это то, над чем нужно работать.

Я откинулся в кресло и налил себе ещё арманьяка. Дело близилось к ужину, и надо будет скоро заказывать еду или, может, в ресторан пойти и продолжить там?

— Вообще, под это дело нужно создавать целое министерство по делам молодёжи, это проблема имперского масштаба. Ни я, ни вы её просто так не решим. Должен работать целый штат, структура.

Чиновники открыли папки и просматривали бумаги.

Плеве вздохнул и закрыл папку, помотав головой.

— Да, работы непочатый край, спасибо за вашу работу, я самым внимательным образом изучу все материалы.

— Постарайтесь, чтобы это не попало в чужие руки.

Плеве покивал и спросил:

— Постойте-ка, а ваш проект полицейской академии, он как-то пересекается с этим? — он постучал по папке.