Andreas Eisemann – Городовой (страница 101)

В пылу полемики Бурцев, разрушив вторую точку зрения, въехал в третью, а именно в следующую: в) Никакой Азеф не агент — ни охранки, ни эсеров, а просто проходимец, водивший всех за нос ради удовлетворения своих низменных страстишек. Что можно сказать по этому поводу? Денег особых Азеф не нажил (60 тысяч в Лионском кредите), при своём уникальном организаторском таланте он мог бы заработать гораздо больше легальным бизнесом, а не смертельным балансированием на краю пропасти. Он и так успешно играл на бирже и т. д. Ключ к Азефу в его сопоставлении с тремя первыми номерами. «Азеф стоял во главе партии и террора и убивал левой рукой министров, а правой — товарищей по партии». Ба-а, да это роль Дегаева, уготованная ему Судейкиным! Или интересная фраза: «ЦК был в их сетях, но не полностью»*. А там дальше брезжат какие-то расплывчатые «организации, сочувствующие террору». Вот факт преядовитейший: Азеф, это доказано, получал деньги от японцев во время революции 1905 года. А его любовницей была уроженка Германии певица «Шато де Флёр» Хеди де Херо. Одновременно де Херо была любовницей великого князя Кирилла Владимировича и ездила с ним на театр военных действий русско-японской войны. Или ещё факт. Азефа выдал агент охранки Лопухин. При этом он сказал следователю партии эсеров Аргунову: «Не думайте, что я выдаю революционерам Азефа из-за сочувствия революции. Я противник всякой революции. Я стою по другую сторону баррикад. Я делаю это из-за соображений морали». Как это?!? Сам Азеф подозрительно легко исчез, выскользнув в щель между партией и охранкой в сторону «богачей и организаций». По некоторым сведениям, во время первой мировой войны живший в Германии Азеф появился в России.

Оба чиновника выглядели уставшими и подавленными. Видно было, что сегодняшняя беседа отняла у них все душевные силы.

— Давайте ещё по одной, вот у меня ещё огурчики остались.

Выпили, закусили. Вроде стало полегче.

— Плеве устало повернулся к фон Валю. — У нас что, действительно в полиции служит такой человек, как Азеф? Если это так, то это действительно конец.

Фон Валь выглядел растерянно и разбито.

— Не могу знать, Вячеслав Константинович, немедленно займусь этим вопросом.

— Но как я понимаю, раз вы, Виктор Вильгельмович, здесь, есть и хорошие новости?

Я с улыбкой посмотрел на него, пытаясь перевести тему.

— Да, Андрей Алексеевич, вы извините, но сегодня вы нас не пожалели. Я ещё от прежнего не отошёл, а тут столько всего.

— Вы правы, наверное, стоит фильтровать информацию, выдавать в более щадящем режиме.

— Ни в коем случае! — возразил Плеве. — Нечего нас щадить. Всё вы правильно говорите, Андрей Алексеевич. Я с вами полностью согласен и поддерживаю, будем вешать и казнить всю эту сволочь, как вы выразились, системно. Давайте выпьем за это.

Плеве несколько раз моргнул, и усы его снова распушились.

— А что касается Виктора Вильгельмовича, то вы совершенно правы, вашими стараниями и некоторыми моими усилиями удалось удержать пост.

— За что я вам обоим чрезвычайно признателен.

Фон Валь встал, мы за ним, и торжественно пожал нам обоим руки.

— Да, меня действительно оставили на прежнем месте благодаря вашему проекту по развитию полиции.

Фон Валь взял свой портфель и начал искать бумаги, а фон Плеве продолжил.

— Мы были на докладе у Императора, встреча шла несколько часов, разумеется, это уже после того, как мы переработали ваш проект, многое пришлось убрать, не совсем понятное, по этим моментам нужно нам собираться и прорабатывать дополнительно. Теперь, слава Богу, время есть. Что могли, то мы сами сделали и представили Николаю черновик. Ну что сказать, Государь был очень доволен и…

Плеве сделал театральную паузу.

— Крайне заинтересован всей этой историей.

— Вы рассказали ему обо мне?

— Разумеется.

— И он поверил?

— Сложно сказать, — чуть склонил голову Плеве, — скорее да, чем нет. Видите ли, в чём дело, если бы к нему пришёл повар или горничная с такой темой, это одно, а когда приходят чиновники нашего уровня, это история совершенно другая. Мы так же проговорили несколько часов, вчерне проект утвердили, но там много работы предстоит ещё проделать, большую часть мы сделаем сами, но будем консультироваться с вами по поводу многих вопросов, например, у нас с Виктором Вильгельмовичем вызвала удивление ваша идея закона об иностранных агентах.

— Вы правы, возможно, мы забегаем вперёд со всем этим, — я отставил опустевший бокал. — Всё это вторично и сейчас не имеет большого значения. Можно вообще всё это отложить до лучших времён, этот проект реформы полиции нужен был именно, чтобы оставить вас в обойме, нам необходима команда, остальное уже детали.

— Да, вот ещё, — добавил фон Валь, — так же мы показали ему и обсудили ваш проект по устройству училища для полиции, с этим всё оказалось проще, этот проект Государь сразу утвердил, так что считайте, что дело сделано, так что поздравляем вас, есть уже план, как всё начать?

— Благодарю, а кого назначили шефом всей этой затеи? Вас, надо полагать? — улыбнулся я.

— Разумеется, ответственным буду я, а непосредственным руководителем Савельев. Ему скоро поступят необходимые бумаги, думаю, он сам скоро с вами свяжется.

— Это очень хорошо, возможно, всё это будет как ступенька для него, чтобы была возможность, например, рассматривать его кандидатуру на замену Пирамидову.

— Да, это очень важно, что вы сдали нам всех этих предателей.

— Да, да, от себя тоже поблагодарю, особенно за Витте, полагаю, хоть этого не было произнесено вслух, но, скорее всего, он и стоит за моим покушением, понятно, не только он, — прервал меня Плеве, когда я хотел вставить свои пять копеек, — но это стратегическая информация, фактически вы спасли мне жизнь.

Тут уже фон Валь начал согласно кивать.

— Не только Вячеславу Константиновичу, но и мне, и нашим семьям, это, знаете ли, дорогого стоит.

— Вы, кстати, своей смертью умрёте в 15-м году. И вот это меня напрягает. Потому что по сути вы были в расцвете лет. Может, болели чем, у меня такой информации нет, но на всякий случай скажу, заботьтесь о своём здоровье, не переедайте. Позже зайдите по личным вопросам к нашему доктору Перфильеву, нам нельзя вас терять, Виктор Вильгельмович. А по поводу питания и упражнений я сам вам всё расскажу. Как без всяких лекарств сохранить трудоспособность и долголетие.

— И мне тоже расскажите, — оживился фон Плеве.

— Непременно, посвятим этому отдельную встречу, кстати, скоро готовится официальное открытие первого атлетического клуба в Санкт-Петербурге, приглашаю вас на открытие, там будет много интересного.

— Это то, о чём вы говорили? Упражнения из будущего для долголетия?

— Можно сказать и так, но это нечто большее, это первый этап развития индустрии спорта в стране, планы в этой области грандиозные и, разумеется, прибыльные. Но дело не только в деньгах, это только первый кирпичик, первый шаг, лет через десять можно будет провести первые олимпийские игры, причём у нас в стране. Вы знаете, что это такое?

— Что-то из античности? Спортивные состязания?

— Да. В будущем это будет важнейшее спортивное и политическое событие в мире. Тут, понимаете, это как снежный ком, одно тянет за собой другое. Но нужна помощь государства и финансирование, один я не потяну. Суть в следующем, развитие спорта на государственном уровне затронет все слои общества. Сейчас это частная лавочка, а должна быть по большей части государственная, сеть таких спортивных школ должна быть по всей стране и, начиная с самых малых возрастов, охватывать все слои населения. Но в основе это работа с молодёжью. Так же это будет вносить значительный вклад в допризывную подготовку новобранцев, то есть человек в армию будет приходить уже подготовленным и физически крепким. Сами понимаете, насколько это важно в масштабах страны.

— Безусловно.

Серьёзный фон Валь слушал очень внимательно.

— Как я понимаю, это будет способствовать оздоровлению молодёжи и отваживать её от всяких революционных кружков.

— Именно. Но вы подняли чрезвычайно важную и сложную тему. Я не просто так познакомил вас с Марией Вербицкой.

— Кто это? — спросил Плеве.

— Одна очень занятная молодая барышня.

— У меня на неё большие виды, — улыбнулся я, видя, как у фон Валя поднялась бровь, — я имею в виду, что она вхожа во все эти молодёжные кружки, в том числе революционные. Вообще кружок и революционный — это сейчас синонимы. Самая большая проблема — то, что это модно, понимаете?

— К сожалению, да, — ответил Плеве, — и что с этим делать, совершенно непонятно, всё больше молодых людей вовлекаются в революционную деятельность.

— Это так, и все наши меры не действуют, — подтвердил фон Валь.

Я про себя подумал: и какие же меры? Но вслух не стал говорить.

— Ещё раз скажу, что тема очень сложная, и нужно отдельно собираться и прорабатывать только этот вопрос.

И тут же без перехода спросил у них:

— Вы читали последние газеты?

Оба чиновника переглянулись и полезли в свои портфели, доставая мои газеты. Выложили на стол.

— Если честно, Андрей Алексеевич, это что-то очень странное.

— И в какой-то степени невероятное, — добавил фон Валь. — Я уже поручил своим людям разобраться, что происходит.

— Можете отменить своё задание. Это мои газеты. Это я всё это написал.