Andreas Eisemann – Городовой (страница 103)

— Вы совершенно правы. Полицейская академия — часть этого проекта. Первый этап. Я сейчас жду от вас выделения земель и фондов под строительство казарм и прочих необходимых строений. Зимой нужно отстроиться, чтобы уже весной начать первые наборы. Учебный центр должен быть многофункциональный, то есть не только для полиции. Там будут тренироваться и жандармы, возможно, добровольцы военные, ну и мои люди.

Я сделал паузу и отпил коньяка, мои гости сделали то же самое, закусывая конфетами и внимательно слушая.

— Впоследствии этот центр должен послужить основой для будущих пионерских организаций.

— Да, я успел прочитать, пионеры были у нас, — Плеве замялся, — вернее, в государстве большевиков.

— Верно, у нас были пионеры, в Британии — скауты, в Германии — гитлерюгенд. Гитлеровская молодёжь.

Пришлось прерваться и объяснять полицейским, кто такой Гитлер.

— Ох, грехи наши тяжкие, — вздохнул фон Валь, — и за что нам всё это…

— Думается мне, что это наказание за глупость, за предательство.

— Вы про революцию?

— Про неё. Невозможно себе придумать ничего более глупого, чем устраивать государственный переворот накануне победы в войне, колоссального успеха и приобретения новых территорий. Это фантастическое безумие.

— Я до сих пор не могу в это поверить, как? Как до этого дошло?

— Достаточно одного процента предателей, но на ключевых местах. Например, министр МВД и начальник генерального штаба — и дело в шляпе.

— Давайте вернёмся к Сипягину. Одна из его ошибок — это поддержка Зубатова и его реформ по образованию якобы подконтрольных рабочих организаций. Как я вам уже рассказывал, все эти организации моментально перейдут на сторону революционеров. Поэтому никакого Зубатова и его реформ нельзя допустить. Вместо этого нужно развивать профсоюзное движение, основанное на, так скажем, не совсем законных методах.

— Поясните.

Фон Плеве наклонился поближе, проявляя реальный интерес.

— Любой профсоюз — это криминал, мафия. Вы знаете, что такое мафия?

Оба покрутили головами. Пришлось делать ещё одно отступление и рассказывать про мафию.

— То есть, по сути, это то, что вы сейчас делаете и чем являетесь, — уточнил Плеве.

— Именно так, я создаю подобную структуру. Критически важно, чтобы это направление было под контролем.

— А оно точно под контролем? Не получится так, что всё это потом повернётся против нас?

— Ничего нельзя исключать, но, учитывая то, что у нас министры МВД, великие князья и начальники генштабов оборачиваются против своего государства, думаю, мафия — это меньшее из зол.

— Как ловко вы нас срезали, — усмехнулся фон Валь.

А я продолжил.

— Мафия заточена в основном на получение прибыли. И подобные вещи, как революции, ей противопоказаны, так как рвутся все связи и цепочки по зарабатыванию денег. Как вы сейчас видите, по сути, уже весь криминал Питера под контролем, скоро начнётся экспансия на Москву и другие города, в связи с этим попрошу вас связаться с московским полицейским начальством, чтобы они не сильно обращали внимание на то, что будет происходить в районе Хитровки. Планируется преобразование этого места во что-то наподобие Лавры, и, сами понимаете, без эксцессов там не получится.

— Хорошо, что предупредили. Я бы вообще вас попросил, без согласования с нами не предпринимать таких серьёзных мер и акций, которые вы проводите.

Ого, подумал я, ну вот и пытаются уже меня прикрутить.

— Для этого нужно создать совет, как я вам предлагал, там и обсуждать все эти меры, проблемы и пути их решения. Пока ничего экстраординарного не готовится. Можете не переживать, если что, я вас предупрежу. Наша основная задача сейчас — строить фундамент обновлённой полиции и создавать тайную полицию на этой основе.

— Вот это действительно задача наипервейшая, — сделал стойку фон Валь. — С чего вы предлагаете начать? С этой полицейской академии?

— Да, с неё. Далее нужно встретиться с Николаем. Разговор будет серьёзный, нужно в первую очередь его покровительство. Так как мы сейчас с каждым днём будем наживать себе врагов, причём врагов влиятельных. Без покровительства и содействия императора мы можем не устоять. Тем более если, например, Великие князья объединятся с подконтрольными им министрами. Будет тяжко.

— Да, это так, очень важно, как вы проведёте встречу с Государем. Хотя у вас есть что ему предложить. Этих ваших проектов, думаю, будет достаточно, плюс вы ему ещё наверняка кучу информации дадите, касательно его семьи.

— Думаю, всё будет хорошо, Николай — умный человек.

— Это так, — кивнул Плеве. — Молодой только.

— Молодость — это недостаток, который быстро проходит.

Шутка немного расслабила всех.

— Вы как, голодные? Закажем ещё или пойдём в ресторан?

— Мы у вас гости, — сказал Плеве, — решайте, как лучше.

— Тогда закажем сюда, а то в ресторане сейчас наверняка разные люди, лучше не светиться там. Посидим и обсудим то, что недоговорили.

— Да мы ничего не договорили, за что ни возьмись — пропасть, — посетовал фон Валь.

— Верно. Давайте тогда снова вернёмся к Сипягину. В общем, на мой взгляд, он сильно перетянул гайки и настроил против себя абсолютно всех. Но, повторюсь, человек он серьёзный, желательно посвятить его частично в наши дела. Уже моим личным делом будет предотвратить его убийство эсерами.

— Так, может, организуем кампанию против них, объединим все силы и ударим? — предложил фон Валь.

Плеве утвердительно покивал, соглашаясь.

— А у нас ничего для этого нет.

— Как это?

— Я вам уже говорил, у вас нет репрессивного аппарата. То, что есть, — это курам на смех.

— Как вы хорошо сказали, репрессивный аппарат, — записал себе в блокнот фон Плеве, а за ним и фон Валь.

— У вас просто нет законов для противодействия. У меня, — я кивнул на картотеку, — огромная база по этим ублюдкам. Моя агентурная сеть работает очень хорошо, возможно, лучше, чем ваша. Но что толку. В первую очередь нужно переписывать законы, те, что есть, — неэффективны. Вы поймите, это может сработать один раз, то есть можно поднять всю агентуру и провокаторов и накрыть их всех. Но тогда мы засветим своих агентов. А потом их половину выпустят, половину отправят в ссылку на курорт, отдохнуть, откуда они сбегут.

— Что же вы предлагаете? Хотя я могу предположить… — склонил голову фон Валь.

— Всё правильно вы полагаете. Но для этого… — я выдохнул. — Нужна работа всех вас, но в первую очередь политическая воля. Без воли Николая ничего не будет. Кстати, отчасти поэтому я создал свою структуру, мафию. Посмотрите, как быстро и эффективно я решил некоторые проблемы. Государство не может себе позволить действовать подобным образом. Во всяком случае, пока. Вы оглядываетесь на запад, а что люди скажут, это не гуманно и так далее. Пока вы так думаете, враги кооперируются, копят силы и потом, как вы выразились, ударят. У них-то нет подобной рефлексии. У них общая цель — свержение монархии и установление собственной власти. Поэтому в первую очередь вам нужна работа с самими собой, вам нужно понять, что либо вы начнёте действовать жёстко, ни на кого не оглядываясь, либо вас уничтожат. Третьего не дано.

— Ох, Андрей Алексеевич, мы это очень хорошо понимаем. Вы правы, сопротивление общественности будет огромное, беспрецедентное, как с этим быть?

— Да никак. Если следовать одному курсу, не метаться, не отменять уже сделанного, то всё будет хорошо, при правильной подаче информации, население только поддержит.

— У вас есть общий план подобных преобразований? — спросил Плеве.

Я выдохнул и растёр лицо.

— Я думаю, главное я уже сделал.

Полицейские недоуменно посмотрели на меня.

— Я вас замотивировал. Теперь вы знаете, чем всё закончится, если вы дальше будете двигаться, как двигались раньше. Попробую замотивировать и царя. Он вообще первый, кто заинтересован во всём этом, я имею в виду выбор в пользу более жёсткого курса.

— Хорошо, предположим, Николай согласится с вашими доводами? Что дальше? — спросил Плеве.

— Дальше мы организуем штаб. Необходимо будет выделить финансирование на постройку отдельного здания, укреплённого, куда переедет всё это добро, — я обвёл взглядом комнату, — все картотеки, чтобы никакой Меньшиков не смог их вынести.

Лица полицейских исказились гримасами ненависти.

— Ну а дальше будем работать, вырабатывать сообща стратегию. Думаю, основная тяжесть падёт на вас, Вячеслав Константинович, вы у нас законотворец. Вы со своими людьми будете прорабатывать новый уголовный кодекс. Это будет основа нашей защиты. Параллельно с этим развитие полиции и тайной полиции. Это самое главное.

— Как вы это видите? — спросил фон Валь.

— Скорее всего, через преобразование третьего отделения, жандармерии в новую структуру.

— Вот это очень интересно, тут, пожалуйста, поподробнее. Я даже могу предсказать будущее, — заулыбался фон Плеве, — сейчас вы достанете ещё одну папку, верно?

Я тоже заулыбался.

— Видите, Вячеслав Константинович, какая простая вещь — предсказание будущего.

— Да уж. Кстати, про будущее. Если мы сейчас начнём все эти изменения, то будущее кардинально поменяется?