Андре Жуль – Новелла «О рыцаре, встретившем любовь, после убийства жены» (страница 2)

До этого момента Рингер всегда чувствовал себя перед благоверной, словно заяц перед лисицей. Но от такого известия его кровь закипела. Сломя голову он бросился на поиски неверной подруги. Он настиг её поднимавшейся по лестнице. Несмотря на свою беременность, молодая женщина не отказывала себе в вине и сейчас была навеселе. Де Ферше остановив супругу в лестничном пролёте, потребовал от неё объяснений по поводу дошедших до него слухов.

Главной ошибкой людей, наделенных властью над кем-то, это злоупотребление. Они словно перестают понимать, что у всего есть предел, граница, за которой контроль иссякает, рождая мятеж. Именно отсутствие чувства меры сгубило немало тиранов и императоров. Альбреда тогда не поняла, что находится на опасном рубеже. Обвинения супруга, вызвали у неё лишь приступ смеха.

– «Ты ещё смеешь обвинять меня в том, что из-за твоей неспособности удовлетворить мои женские желания, мне приходится тащить в свою кровать паршивого крестьянина? Да я молю Бога, чтобы это был его, а не твой ребёнок. Тогда, если родится мальчик, есть шанс, что впервые за многие годы в стенах этого замка, появится настоящий мужчина», – с презрением она хотела оттолкнуть Рингера со своего пути. Но натянутая нить оборвалась. Размахнувшись, он со всей силы влепил ей пощёчину. От неожиданного удара молодая женщина завалилась назад и не сумев удержать равновесие, упала, стукнувшись затылком об каменную ступеньку, а затем крутясь покатилась вниз.

Он не желал такого исхода, но повернуть время вспять не под силу ни одному человеку. У основания лестницы лежало мертвое тело, некогда грозной Альбреды. С этого момента вся сущность молодого человека напиталась раскаяньем и душевными терзаниями. Он изводил себя, до предела накручивая чувство вины. Почти каждую ночь женоубийца просыпался от влезающих в его сны кошмаров.

Он прознал, что погибшая действительно не единожды утоляла страсть с землепашцем (под пытками плешивый рассказал такие подробности, что сомнений не оставалось), но это не облегчило его терзаний. Признания не рассеяли сомнений, по поводу отцовства ребенка которого Альбреда носила под сердцем. Именно то, что он мог быть невольным убийцей собственного дитя, терзало его. Смерть же женщины, с которой он стоял перед алтарем, оставляла безучастным. Обманутый муж совершенно не испытывал душевных мук по поводу преждевременной кончины своей подруги низкой.

Казнить пахаря он не стал. Того оскопили, чтобы впредь мотыга плешивца не искушала женщин нарушать супружеские догмы. Лишившись своего сокровища, нерадивый крестьянин сам утопился в реке.

***

Оставаться в родовом имении Рингер не мог, а потому, желая искупить свой грех перед Богом, он подписал на три года контракт с орденом Госпитальеров и отправился в Святую Землю. Там его определили под начало командора, сэра Бернарда Кремонского. Больше двух лет господин де Ферше, в составе вооруженного отряда рыцарей в красных сюрко с белым крестом, охранял и сопровождал паломников от побережья до Иерусалима. Это служение делу Святой Веры практически не таило в себе опасности. В то время мусульманские бандиты редко беспокоили путников. А при виде тяжеловооруженных госпитальеров, оправдывающие религией грабеж безоружных паломников, разбойники тут же устремлялись на своих легких как ветер скакунах, скрыться за линию горизонта.

В этот раз отряд, возглавляемый Бернардом Кремонским, получил задание сопроводить четырех венецианских купцов. В дороге их ряды пополнились семью тамплиерами, также державшими путь в Иерусалим. Начальник Рингера, слыл человеком предусмотрительным и осторожным. Поэтому, несмотря на убаюкивающую бездеятельность со стороны врагов Святой Церкви, он выслал вперед двоих разведчиков. Благодаря этой бдительности, они заранее узнали о многочисленной шайке последователей Аллаха, преградившей их путь.

– «Сеньор, там около пятидесяти мамелюков, а может и больше. Они расположились лагерем в лощине, вон за тем холмом», – указывая рукой на глыбу, доложил вернувшийся дозорный.

– «Что ж, господа, нам придется сделать небольшой крюк. Я полагаю, что в потере времени кроется меньше зла, чем от разбойников», – обратился Бернард к купцам. Те согласно закивали.

– «Кодекс тамплиеров не позволяет нам избегать встречи с неверными, сколько бы их ни было», – вперед выехал предводитель рыцарей, носящих красный крест.

– «Но сеньор – это же безумство!», – воскликнул один из венецианцев. Воитель даже не удостоил его ответом, сомкнув губы в пренебрежительной улыбке.

– «Это бесполезно, благоразумие этим господам не знакомо. Разве вы не слышали, как их предводитель, имея под своим началом всего лишь сто тридцать рыцарей, бросился на семитысячное войско? Эти господа – они просто фанатики», – иронично улыбнувшись, заметил Кремонский.

– «Сир, прошу вас следить за тем, что произносит ваш язык», – в упор уставившись на командора, сухо промолвил храмовник.

– «Я не нахожу ничего обидного в сказанном мною. А то, что наши точки зрения могут с вами в чем-то не совпадать, то в этом нет ничего удивительного. Ведь не даром мы носим плащи разного цвета. Кодекс вашего ордена я считаю слишком фанатичным, но это вовсе не оскорбление, а моё мнение. Если же вы думаете иначе, то я всегда к вашим услугам», – несмотря на тягу к предусмотрительности, Бернард не был трусом.

По достоинству оценив этот ответ, воин красного креста кивнул, показывая тем самым, что удовлетворен этими объяснениями, после чего иронично бросил: – «Оставим этот спор до следующего раза, а возможно, до следующей жизни».

Командор ухмыльнулся: – «Если выживешь, то разыщи меня в Иерусалиме, я поставлю по поводу нашей встречи галлон вина!».

– «Всего один?».

– «Два, самого лучшего!».

– «Тогда я буду молиться, чтобы с тобой ничего не случилось!».

– «Хорошо, тогда до встречи, лейтенант!».

В тот момент, когда семь рыцарей храмовников смело отправились на бой с превосходящим их неоднократно отрядом мусульман, у де Ферше не было и мысли присоединиться к ним. Глядя им вслед, он лишь восхищался их отчаянной храбростью. Его внимание привлекли плывущие облака, частично укрывавшие небесную синь. В одном из них Рингер отчетливо распознал образ младенца. Маленькая ручонка была направлена в ту сторону, куда направились тамплиеры. Он понял – Господь посылает ему знак, указав путь для искупления греха. Молодой человек немедля ударил стременами по крупу коня, направив того в сторону своего командира.

– «Сэр, я прошу вас, позволить мне присоединиться к тамплиерам».

От удивления глаза Бернарда Кремонского едва не вылезли из орбит: – «Ты что с ума сошел или неожиданно надумал стать самоубийцей?».

Де Ферше виновато притупил взор, скорее всего он бы не стал настаивать, но командор неожиданно передумал: – «Впрочем, дело твоё. Я не вправе запрещать воину отказываться от сражения. К тому же лишний меч для этих безумцев сейчас будет намного полезнее, чем для нас».

***

Храмовники ехали не спеша, не желая перед схваткой изматывать скачкой своих лошадей. Рингер достаточно быстро нагнал их легким галопом. Заслышав позади топот копыт, тамплиеры остановились, повернув головы в сторону подъезжающего.

– «Я решил присоединиться к вам», – поспешил объяснить своё появление молодой человек.

– «Нет, вы только посмотрите на этого храбреца! Он, видите ли, решил! Что ж, мил сударь, а мы в свою очередь решили, что вы нам не подходите», – эта реплика, сопровождавшаяся грубым смешком, принадлежала достаточно тучному рыцарю, находившемуся по правую руку от предводителя отряда.

– «Напомни мне, Руан, с каких таких пор ты стал у нас главным?», – пресек толстяка лейтенант, после чего обратился к добровольцу: – «Ты уверен в своём выборе? Те, кто сражаются в наших рядах, принимают наши правила. Мы не берём пленных и нас не берут в плен. Мы либо побеждаем, стирая всех врагов Господних с лика земли, либо умираем на поле боя. Для тамплиера плен – это гарантия долгой, мучительной смерти. В лучшем случае с него просто снимут кожу, а о худшем, даже говорить не стоит. Так ты принимаешь наши условия?».

– «Да».

– «Хорошо. Я не могу отказать воителю Святой Веры в возможности пролить кровь мусульманских псов. Меня зовут Гуго де Сеньи, позволь узнать твоё имя».

– «Рингер де Ферше».

– «Хорошо, Рингер, ты будешь замыкать наш правый фланг. Ты же, Руан, с учетом того, что тебе сразу же удалось найти общий язык с этим благородным юношей, будешь сражаться рядом с ним».

Под смешки товарищей толстяк переместился поближе к новичку.

– «Что, госпитальерский щенок, готов предстать перед очами Господа?», – беззлобно пошутил он.

– «Всё будет зависеть от вас. Ведь у такого большого рыцаря и душа должна быть большая. Поэтому, если ваша душа вдруг выпорхнет птичкой из клетки тела, моей придётся последовать следом, так как боюсь, что без моей помощи вашей душе на небеса не подняться», – эта шутка была встречена общим хохотом, даже Гуго де Сеньи не удержался от улыбки.

Здоровяк, ставший мишенью данного выпада, отнёся к нему также вполне благодушно. Покачав головой, он промолвил: – «Как я погляжу, языком ты паришь, всех прочих выше, словно орёл! Надеюсь, ты вскоре продемонстрируешь нам, что твои речи сравнятся с поступками».