Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 58)

Губы Алона дрогнули, как будто он собрался что-то сказать, но первым ей ответил сокольник.

– Ты станешь играть по его правилам? Я думаю, моя госпожа, в тебе слишком много мужества, чтобы позволить так одурачить себя. Подумай над тем, что произошло. Мы еще далеки от Ястребиного Утеса, однако же нечто, обладающее могучим колдовством, стремится разделить нас. А значит, оно боится. Ибо внезапно атакуют или вступают в битву только с тем, кого боятся. Мы не знаем, что представляет из себя этот враг. Но мне кажется, что когда мы объединяемся, как мы сделали уже дважды, то превращаемся в проблему для него – в Силу, которая страшит его. В давние времена в Карстене ровно так же поступили кольдеры. Они умело интриговали, завладели Ивианом и его окружением и настроили его против твоего народа. А причина была в том, что они не могли одолеть никого из Древней расы. И они решили, что люди Древней расы должны умереть, раз не способны подчиниться чужой воле. Стремиться разделить союзников, чтобы подорвать их силы, – очень древний стратегический ход. Если мы поедем обратно, а ты отправишься вперед одна, значит этот неведомый враг победил. Ты желаешь ему победы, госпожа? Я думаю, нет, на тебя это не похоже. Этот враг пытается нанести удар, используя твое чувство долга, насылает на тебя иллюзию, будто бы ты уже служишь Злу, чтобы принудить тебя распахнуть ему дверь.

Тирта смотрела в лицо сокольнику, вслушивалась в его слова и понимала, что он говорит предельно искренне. И та часть ее, что пробудилась благодаря усилиям этого человека и усилиям Алона, – вера в себя – окрепла. Она словно бы приходила в себя после болезни и ощутила возвращение здоровья. В словах сокольника было здравое зерно. Предположим, она добилась своего, спутники подчинились ее требованию и покинули ее. И?..

Возможно, ее уход в небытие не имел бы особого значения (хотя сама Тирта так не думала), но у нее было дело, и его необходимо было исполнить. При этой мысли в Тирту хлынул новый поток чистой энергии, и с ним – воля для изгнания последних остатков Тени.

А кроме того, вполне может оказаться, что разрыв уже не спасет сокольника и Алона. И Алон сам заговорил об этом:

– Даже если ты отошлешь нас, госпожа Тирта, нас все равно будут искать. Мы были заодно. Если они завладеют тобой, вполне возможно, как раз благодаря этому они сумеют подчинить и нас. Мы сделали выбор…

Девушка чуть качнула головой.

– Я вас заставила, – поправила она.

– Вовсе нет, – тут же возразил сокольник. – Я давно думал, что, возможно, гис наложен на всех нас, что ты подошла ко мне в Ромсгарте совсем не случайно. Тем утром я собирался уехать к побережью. Мои товарищи были мертвы, и я чувствовал себя половиной человека. Меня ничто не держало в тех холмах. И все же, вопреки собственным намерениям, я снова вернулся на рынок, потому что… – На его лице промелькнуло недоумение – впервые на памяти Тирты. – Я не знаю почему. И вот я снова больше, чем человек. Я снова воин, и со мной пернатый брат, а ведь я и не надеялся, что такое случится. Это тоже было не случайно. Воин Ветра ждал и верил, что кто-то придет.

– А я бы умер, – тихо сказал Алон. – Я думаю, этой ночью ты столкнулась с той самой смертью, какая забрала бы и меня. Но ты, мастер меча и воин Ветра – вы все вернули меня к жизни и пробудили во мне силы, которых я не осознавал, – до этого я и не жил в полную меру. Можно ли сказать, что все это – просто случайность?

Тирта облизнула пересохшие губы, посмотрела сперва на сокольника – он так и продолжал поддерживать ее, – потом на мальчика, в котором явно таилось больше, чем было доступно стороннему взгляду, и наконец – на птицу у него на плече. Стена, которую она возводила вокруг себя все эти годы, дала трещину.

– Я не знаю, что мы должны найти на Ястребином Утесе, – сказала она, – но это важно не только для меня. Я пришла к выводу, что мой клан хранил нечто очень ценное, и эту ценность необходимо отыскать. Говорят, что в Эскоре, откуда пошел наш род, пробудились и пришли в движение очень древние Силы. Не могло ли оказаться так, что мой Дом принес с собой некий весомый символ Силы, некое сокровище, и ныне оно необходимо во вспыхнувшей войне Тьмы и Света? Если бы только мой Дар был хоть чуточку сильнее… – Голос девушки наполнился давним сожалением. – Если бы я прошла обучение и мне не приходилось добывать знания, собирая осколки и обломки, которые мне не хватало ума использовать, – тогда, быть может, я могла бы не только дальновидеть, но и предвидеть. Но я – не Мудрая.

– Ты пока что не знаешь, кто ты такая, – перебил ее сокольник. – Так что не говори, что ты не то и не другое. Но вот что знаю я. – Он посмотрел ей в глаза. – Наша сделка изменена, моя госпожа. Никаких двадцати дней. То, что объединило нас, продлится до конца, хочешь ты того или нет. Так суждено.

Обращаясь с ней необычайно бережно – Тирта и не знала, что он умеет так обращаться с подопечными, – сокольник закутал ее в плащ и подложил под голову одну из мягких седельных сумок. А потом вскинул меч Силы к небу. Сияние оружия померкло и сделалось не ярче летящего в ночи светлячка. Но даже в этом свете девушка смутно различала его лицо и была уверена, что он смотрит на меч в своей руке.

– Оно само пришло ко мне, хотя мой народ никогда не доверял колдовским вещам. Однако же этот меч лег в мою ладонь так, словно был создан именно для меня. И это – еще одно подтверждение того, что я причастен к твоему поиску. И я принимаю на себя гис – нести этот меч туда, куда должно, и пускать его в ход там, где он необходим. Я не уверен, но, быть может, тот, кто звался Нирелом, умер и на его месте появился кто-то другой. И если это так, я должен понять, что это за человек. А теперь, госпожа, тебе нужно поспать, потому что ты прошла через такую битву, какая лишила бы сил любого воина. А пернатый брат, хоть и охотится днем, – отличный часовой, так что нам не нужно стоять на страже. Быть может, завтра нас ждут новые испытания, но это будет завтра, и не стоит сейчас думать о том Зле, какое может поджидать нас.

Тирта и вправду устала. Голос сокольника утратил свою обычную резкость, сделался мягче. Сейчас он казался потоком благоразумия, легко уносящим ее к отдыху, – не к тому темному покою, к которому она стремилась, не к пустоте небытия, а к отдыху, обновляющему и тело, и дух.

Алон достал из-за седла торгиана свернутое одеяло, закутался и устроился рядом с девушкой, так что достаточно было шевельнуть рукой, чтобы коснуться его. И судя по звукам, доносившимся из темноты, сокольник тоже собрался лечь. Тирта по-прежнему не понимала, что же случилось этой ночью. Но она слишком устала, чтобы искать ответ. Успеется поутру.

Когда девушка снова открыла глаза, что-то согревало ей лицо; это солнечный луч, пробравшись меж ветвей, пристроился на ее щеке. Ей потребовалось немало решимости и силы воли, чтобы сесть и выбраться из-под плаща. На мгновение Тирта впала в изумление и замешательство: ей показалось, что, несмотря на все ночные разговоры, спутники подчинились и покинули ее – ни одного не было видно. Но лежащие поблизости седла и сумки свидетельствовали, что они не ушли. Рядом с собой Тирта обнаружила широкий лист, а на нем – два длинных белых корня; их так недавно отмыли от грязи, что они еще не успели высохнуть. Рядом с листом стояла фляга с водой.

Тирта узнала корни: Алон часто их выкапывал. В сыром виде они были хрустящими и немного острыми, но вполне съедобными. Так что она поела, поняв, что умирает от голода, и напилась, а потом кое-как встала, держась за ствол дерева, под которым лежала. Зашуршали кусты; через них пробрался Алон и просиял, увидев ее.

Мальчик вышел на пятачок, на котором они разбили лагерь, и схватил ее руку обеими руками.

– Тирта, как твое самочувствие? – Он посмотрел ей в глаза и, кажется, остался доволен увиденным. – Ты спала – ах, как ты спала!

Девушка посмотрела на солнце и вдруг почувствовала себя виноватой.

– Сколько я проспала?

– Сейчас полдень. Но это не важно. На самом деле, мастер меча сказал, что это хорошо. Он думает, что нам лучше побыть здесь, пока тот отряд не углубится в лес. Воин Ветра полетел, чтобы устроиться на каком-нибудь дереве и посмотреть, что они делают и проверить, не рыскает ли там какая-нибудь стража. Мастер меча охотится – он поставил силки и поймал двух луговых курочек. Он думает, что мы можем разжечь костер, если укроем его получше.

Алон состроил гримаску:

– Мне не нравится сырой заяц. Жареная курочка лучше.

Он отпустил руку девушки и принялся проворно разбирать вязанку хвороста, которую уронил, завидев ее, – стал перебирать ветки, откладывая в сторону самые сухие, которые будут меньше всего дымить.

Когда сокольник вернулся, у него на поясе болтались две упитанные птицы. Он сообщил Тирте, что нашел небольшую лощинку и привязал пони и торгиана там, чтобы они попаслись как следует.

– Мы потеряли день, – сказала Тирта.

Сокольник умело ощипал птиц, насадил на ветки и пристроил жариться над огнем, за которым присматривал Алон.

– Время не потеряно, – заверил он девушку. – Будет лучше, если они уйдут подальше. А мы отправимся в путь вечером. Я бы не стал пересекать открытую местность днем. А попозже нас может прикрыть буря.