Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 60)

– Здорово получилось! – раздался голос Алона. Мальчик больше не шептал еле слышно, а впервые с момента въезда в лес заговорил в полный голос, словно им больше нечего было бояться.

– Откуда… – Тирта провела языком по нижней губе. – Откуда ты знал?

Это было колдовство, а сокольник всегда старался держаться от него подальше, избегал его, как она – проявлений Тьмы. Но сейчас он действовал, словно опытный колдун.

Алон вдруг вывернулся из рук девушки и спрыгнул на землю.

– Берегитесь! – зазвенел детский голос, но в нем звучала мужская настойчивость.

Тирта откинула плащ. Торгиан встал рядом с пони сокольника, и кобыла тоже прижалась к ним. Алон ухватился за жесткую гриву низкорослой лошадки и взлетел в седло. Сокол распахнул крылья и издал боевой клич.

Тирта достала из ножен свой истертый меч. Они выстроились для обороны – кони прижимались крупами друг к другу, а люди смотрели наружу, каждый на свой участок леса. Может, уничтожение этого предупреждения – или заклинания – вызвало прямую атаку?

Они вышли из-за странных камней – Тени, скользящие среди Теней. Ростом они уступали людям, но их сопровождало зловоние, присущее, насколько знала Тирта, созданиям Тьмы. Девушка видела, как горят обращенные на нее глаза. Однако похоже было, что, хоть эти существа и окружили троих путников, они не готовы были нападать в открытую. Вместо этого они принялись скользить вокруг, держась за пределами досягаемости стали.

У сокольника был дротикомет. Тирта не могла понять, почему он не пускает его в ход, почему не пристрелит хоть кого-то из этих существ. Не такие уж сложные это были цели, чтобы не попасть в кого-то, когда они скользили мимо него.

Ее меч для боя особо не годился, но девушка достала из ножен на поясе свой охотничий нож и вложила его в руку Алона. Другого запасного оружия у нее не было.

Слева от нее что-то сверкнуло. Это пылало оружие Силы – сокольник извлек его еще до появления этих ночных тварей. Насколько Тирта могла видеть, он больше ничего доставать не стал. Возможно, он стал полагаться на этот странный меч больше, чем на свое привычное оружие.

Косматые нападающие – если они действительно собрались напасть – не издавали ни звука, не считая шарканья ног при движении. Они держались прямо и имели четыре конечности, но явно не принадлежали к ее народу, да и вообще к людской расе. Одежды на них не было. В свете меча мелькали коренастые тела, густо поросшие такой жесткой шерстью или щетиной, что ее можно было принять за тонкие корни. На круглых головах не выделялось никаких заметных черт, не считая глаз – провалов с красным пламенем, – и сидели головы прямо на широких плечах. Верхние конечности были такими длинными, что когти почти касались земли, хоть существа и не наклонялись на бегу.

Круг, который они сплели, не был ровным: они придвигались поближе к Тирте и Алону и старались держаться подальше от сокольника. Возможно, он им казался более опасным противником. Тирта не могла понять, почему они не нападают. Она начала думать, что эти существа – лишь способ задержать их, а настоящая Сила владык этого леса еще себя не проявила.

Сокол снова издал клич. Косматые существа, очутившиеся в этот момент ближе других, отшатнулись. Похоже, этот звук нравился им не больше меча-ножа, разгорающегося все ярче.

Из-за камней появилось еще одно существо, такое же беззвучное и быстрое, как звероподобные твари, но не похожее на них. Он вышел вперед, и те, расступившись, пропустили его, а потом снова сомкнули круг.

Тирта внимательно рассмотрела его. Рост и пропорции тела пришельца были вполне человеческие; на нем была кольчуга, узкие брюки, сапоги и шлем. На беглый взгляд, он ничем не отличался от какого-нибудь бродяги из приграничья или, может, бандита половчее прочих, которому повезло с добычей.

Его шлем, в отличие от шлема сокольника, не скрывал лица, и шею неизвестного не прикрывала гладкая, как шелк, бармица двойного кольчужного плетения, защищающая в бою мужчин Эсткарпа.

Лицо с правильными, чеканными чертами вполне соответствовало человеку Древней расы, а вот глаза, устремленные на трех путников, трудно было назвать нормальными – они отливали красным, как и у подчиняющихся ему неуклюжих существ. Он был при мече и кинжале, но шел вперед с пустыми руками, и в полутьме его длинные пальцы казались странно бледными. На обтянутой кольчугой груди не было герба. Однако на гребне шлема было прикреплено искусно сработанное, но отвратительное на вид существо – не то змея с толстыми короткими ногами, не то искореженная ящерица. Глазами змее-ящерице служили драгоценные камни, улавливавшие свет и необычайно сильно его отражавшие.

Чужак молча рассматривал путников одного за другим. Когда этот ровный, оценивающий взгляд достиг Тирты, ей оказалось непросто сохранить присутствие духа. На нее словно накатило что-то, силясь ее опустошить, отнять все ее мысли, все, чем она была и чем ей предстояло стать, все ее деяния. Девушка воспротивилась и ощутила отголосок удивления – неизвестный словно бы не ожидал сопротивления.

Сокол закричал в третий раз. Неизвестный стоял между Тиртой и сокольником, и теперь он перенес внимание на мужчину. Что он встретит? Был ли сокольник внутренне вооружен, как она сама, или ему не хватало ее защиты? Но у сокольника было его оружие, а оно не избрало бы человека нестойкого.

Все так же безмолвно человек из леса шагнул влево и впился взглядом в Алона. Тирта развернулась в седле торгиана, чтобы проследить за происходящим. Лицо чужака осталось все таким же бесстрастным; на нем вообще не отражалось никаких чувств. В чужаке настолько не чувствовалось никаких эмоций, присущих живому, что он вполне мог быть одним из печально известных мертвецов, из которых составляли свои армии кольдеры. И тем не менее в нем ощущалась огромная сила, и существу, обитающему в оболочке человека, нельзя было верить – и, конечно, его стоило бояться.

Он бросил на мальчика лишь один долгий, испытующий взгляд, а потом снова переключился на Тирту и впервые заговорил:

– Добро пожаловать, госпожа, в тот край, что по праву принадлежит тебе.

Голос его оказался неожиданно мягким и любезным. Неизвестный словно приветствовал гостя на пороге усадьбы, держа поднос с хлебом, солью и водой для закрепления гостевых уз. Тирта обнаружила, что к ней вернулся дар речи, и порадовалась, что царящая здесь тишина нарушена.

– Я не претендую на эту землю, – сказала девушка. – Мой род ею не правил.

– Она принадлежала Ястребу, – возразил неизвестный. – Хотя последние годы были суровы к ней. И разве ты, – он коротким жестом указал на обнаженный меч в руках Тирты, – не носишь оружие Ястреба по праву крови?

То, что неизвестный знал об этом (но откуда? Вытянул из ее разума, когда она считала, что закрылась?), стало ударом для Тирты, но она была уверена, что не показала внешне, что ему удалось ее уязвить.

– Отсюда далеко до Ястребиного Утеса. Я не претендую на эту землю, хозяин леса. Если годы принесли с собой перемены – да будет так. Правь здесь сам, как пожелаешь.

К ее изумлению, незнакомец поклонился с изяществом прирожденного лорда.

– Ты милостива, госпожа, и щедра. – Но, если ей не померещилось, в его голосе проскользнула отчетливая насмешка. – Некоторые сказали бы, что отдать по доброй воле то, что не можешь удержать, – излишество. Но я думаю, это не о тебе. Ты ищешь Ястребиный Утес – но его ищут и другие. Я думаю, – красиво очерченные губы впервые за все время изогнулись, словно бы чужак улыбнулся, – забавно будет посмотреть, как ты разберешься с ними.

– Кто такие эти «они»? – вмешался в разговор сокольник.

Улыбка неизвестного сделалась чуточку шире. Он покачал головой.

– Какое доблестное содружество! – Теперь он насмехался уже не таясь, и это задело Тирту, хоть она давно уже приучила себя не требовать, чтобы ее поиск воспринимали всерьез. – Воистину доблестное! И кто знает, возможно, вы достаточно позабавите Великие Силы, чтобы они одарили вас в должный час неким преимуществом? Думаю, я отойду в сторону, раз уж ты, госпожа, была настолько великодушна, что дозволила мне править и дальше, и пускай эта игра завершится без меня. В ней, – он взглянул на Алона, и его улыбка на миг померкла, – могут быть определенные обстоятельства, не проявившие себя пока в открытую. Так что… – Он снова отвесил поклон девушке и взмахнул рукой. Косматые существа разомкнули круг, открывая дорогу Тирте, и девушка снова увидела прогалину в лесу и уходящую по ней дорогу. – Проезжайте, госпожа. И когда вы в полной мере вступите в наследство, вспомните, что согласились по собственной воле и заключили сделку…

– Нет! – оборвала его Тирта. – Мы не заключали соглашений, лесной господин. Никто из нас не давал клятву и не принимал ее. Я лишь сказала, что не желаю того, что считаешь своим ты. То, чего взыскую я, находится не здесь. Но ни ты мне не присягал, ни я тебе!

Чужак кивнул:

– Осторожно, да. Ты права, госпожа. Я признаю, что мы не связаны клятвой. Я никому не обязан службой и не стану являться к твоему трону.

– Да будет так, – с нажимом произнесла Тирта старинную формулу отрицания вассалитета.

Никаких договоров с Тьмой. Возможно, даже это соглашение с неизвестным было ошибкой. Но ведь правда: даже если весь Ястребиный Утес примет ее как владычицу, что вряд ли, она не желала править этим зловещим лесом.