Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 105)

– Что ты собрался делать? – спросила она.

Он не ответил и даже не взглянул в ее сторону. Вместо этого он достал из поясной сумки массу, завернутую в увядший лист. Келси почувствовала аромат ильбейна – его нельзя было спутать ни с чем. Йонан поочередно повернулся к каждому лучу звезды и, помазав острие меча давленой травой, вонзил его в землю.

– Глупец! – Витле опомнилась и сделала движение, словно собираясь стереть ближайшую к ней линию. Но воин стремительно развернулся и полоснул мечом перед колдуньей, словно запирая ее. – Они придут! – хрипло выкрикнула Витле, сжав свой камень обеими руками. – Создать Место Силы в их собственных владениях – да ты обезумел!

– Я всего лишь хочу видеть своего противника, – парировал Йонан. – Сражаясь вслепую, мы не добьемся ничего. Возьми свой камень, – обратился он к Келси. – А ты… – Он чуть повернулся к Витле. – Ты знаешь знаки. Используй их и дай Келси последовать за тобой. Раз уж мы заперты в этой твердыне, лучше узнать, что нас ждет.

Несколько мгновений Келси думала, что Витле откажется. Но потом колдунья скованно, словно делая каждое движение через силу, опустилась на колени и, протянув худую руку, стала рисовать острием своего самоцвета на скользкой земле то линию, то круг, то более сложные символы. Когда она заполнила первый из лучей, Йонан махнул Келси; девушка уселась и попыталась скопировать эти знаки, хоть и сомневалась, что у нее получится, – такая рыхлая была здесь почва. Они вдвоем ползали внутри звезды, и Келси копировала действия Витле, как могла.

В глубине души Келси сильно опасалась, что колдунья откажется выполнять приказы Йонана, но та безропотно повиновалась. Возможно, она в глубине души думала, что так им удастся создать – хотя бы на время – островок безопасности.

Но, похоже, предназначение этих знаков было иным, ибо когда Витле закончила рисовать и встала, а Келси за нею следом, колдунья оскалилась на Йонана, продемонстрировав желтоватые зубы.

– Итак, воин, приманка готова. И чего же ты хотел добиться, нарушая равновесие?

– Увидеть то, что желаешь увидеть и ты, – ответил Йонан. – Я не хочу сражаться вслепую, когда есть шанс видеть.

– Ты увидишь! – рассмеялась Витле. – О да, увидишь!

Келси принялась медленно поворачиваться, всматриваясь в окружающую растительность. Эти заросли были нелепыми, но густыми, и если кто-то подбирался сейчас к ним, он остался бы незамеченным до самого края открытого пространства. А Келси была уверена, что они теперь превратились в приманку.

Но минуты шли, и постепенно ее сердце стало биться спокойнее. Она не видела никакого движения, растительность оставалась прежней, и из ручья никто не выходил. Первой подала голос Витле.

– Они знают, насколько мы беспомощны, – мрачно сказала она, – так зачем им с нами возиться?

– Равновесие, – твердо произнес Йонан. – Равновесие. В самом сердце их владений находится вот это.

Он указал мечом на нарисованную вокруг них звезду. Келси казалось, что она чувствует, как благоуханная свежесть ильбейна борется с вонью здешних зарослей.

Из мглы, окутавшей ручей, протянулась струйка тумана. Она походила на веревку с утяжелителями, с которой Йонан охотился на птиц, но нацелена была на них. Она взвилась, словно хлыст, но, едва достигнув звезды, отпрянула.

Витле снова издала хриплый звук, заменявший ей смех.

– Думаешь, это все, что они могут послать против нас? – поинтересовалась она.

Йонан не ответил. Он наклонился и подобрал один из камешков, усеивавших песок у его ног. Подул на него, затем плюнул и растер слюну по камешку. А потом трижды потер им об кванское железо на своем мече и выкрикнул имя, которое Келси уже слышала от него:

– Нинутра!

И швырнул камешком в тянущийся к ним язык тумана. Камешек пролетел через туман, тот на мгновение приподнялся, и Келси увидела, как камешек упал в красный ручей. Жидкость в ручье тут же взбурлила, брызги полетели на растения, и те прямо на глазах превратились в черную жидкую гниль. А туман поспешил вернуться к истоку.

– Детские игрушки! – бросила Витле. – И кто такая Нинутра? Одна из давно ушедших Древних?

– Если она и ушла, – отозвался Йонан, – то оставила после себя определенные Силы. Я служу леди, которая стала ее голосом здесь и сейчас. И…

– Смотрите! – перебила его Келси.

Из реки, из того места, куда упал камень, теперь поднималось нечто такое, от чего Келси замутило и ее пробрал озноб. Возможно, когда-то оно было живым – наверняка было, – но теперь представляло собою лишь наихудшее воплощение смерти и разложения. Полускелет, с полусваренной и обожженной плотью, – его выбросило на берег, как будто сама река послала одного из своих рабов потягаться с ними. Неужто это человек – или было когда-то человеком? Келси хотелось закрыть глаза, отказаться смотреть на это существо, но она не могла.

Существо медленно, неуклюже поднялось на ноги и повернуло бесформенную голову к ним. Келси вскрикнула. Это мерзкое разбухшее лицо было знакомо ей. Йонан!

Она услышала, как воин рядом с нею прошептал:

– Урук! Нет!!!

А Витле схватилась за свой камень и вскричала:

– Ма-кей-зи! Полегче!

Полуразложившееся лицо корчилось и изменялось. Теперь Кейси увидела измученную, истощенную Дагону, потом – Саймона Трегарта. А товарищи ее тем временем называли этот кошмар другими именами.

Существо побрело на своих ногах, от которых остались лишь кости, к звезде. Келси вцепилась в свой камень, отказываясь верить в происходящее. Это неправда! Даже когда существо снова превратилось в Йонана, она выкрикнула:

– Нет! Это неправда!

Йонан… это был уже не Йонан, не Дагона, не старший из Трегартов. Неуклюжую фигуру венчало ее собственное изувеченное лицо.

14

Покачиваясь на костлявых ногах, существо продолжало продвигаться вперед, и Келси отпрянула назад, но Витле схватила ее за руку, не дав выйти за пределы звезды.

– Иллюзия! – прохрипела колдунья, хоть Келси и видела, что ее поджатые губы подергиваются, словно Витле сама едва удерживается, чтобы не закричать. – Они играют с иллюзиями! – Витле вытянула руку, направив свой самоцвет на тварь из ручья.

Сила не ударила из камня сверкающим мечом, как бывало прежде, – лишь окутала сам камень голубоватой дымкой. И монстр не остановился – так и шел вперед. Йонан вскинул меч. Но существо добралось до края звезды и принялось переминаться с ноги на ногу, словно уткнулось в непроницаемый барьер.

У Витле вырвался вздох облегчения.

– Ага! Пока что древнее знание держится – пока что!

Неуклюжая фигура повернула сперва направо, потом налево, словно пыталась отыскать проход к добыче. Келси показалось, что оно с каждым мгновением становится все более материальным и реальным. У него по-прежнему было лицо Келси, но теперь девушка полагала, что оно показывает каждому из ее спутников его собственное лицо. Существо поколебалось, раскачиваясь взад-вперед, а потом ринулось вперед, словно его подтолкнула в спину чья-то гигантская рука. Оно напоролось на острие одного из лучей звезды, и что-то ослепительно вспыхнуло. Келси сперва ослепла, а потом все вокруг сделалось расплывчатым.

Там, где рухнул неведомый враг, теперь растекалась зловонная масса; она продолжала подергиваться, как будто Сила, вложившая в нее псевдожизнь, все еще гнала ее вперед. А потом тварь рассыпалась черным пеплом. Но это стало ключом к укреплению, воздвигнутому Йонаном, и Келси почувствовала, как холод кромешной Тьмы, через которую ей довелось пройти, ворвался в пролом. Она ничего не видела, но холод вцепился в нее, окружил, и она ощутила, как ее окутывает что-то липкое. Витле ударила по воздуху рукой с зажатым в ней камнем, а Йонан – рукоятью меча, схватив его за клинок. Но все было тщетно.

Келси не могла пошевелиться. Невидимая паутина полностью окутала ее – девушка не могла даже провести пальцем по поверхности своего самоцвета. Келси увидела, как рука Витле упала, словно получив сильный удар. И меч ничем не помог, как Йонан ни старался. Всех их скрутила неведомая Сила, прорвавшаяся через границы звезды. А потом рука Келси, в которой был зажат камень, начала дрожать и трястись, против ее воли и без всяких усилий с ее стороны. Но пальцы, сжимающие цепочку, не шелохнулись. Взмахи руки делались все сильнее, самоцвет раскачивался, но не падал, не отрывался от ее плоти. Внезапно девушке отчетливо представилось, как самоцвет летит в красный ручей, и поняла, что так и должно быть, если она хочет спастись. Но тут же в ее сознании возникла другая картина: молодая колдунья, умирающая на склоне, ее губы, произносящие запретное имя, которое она доверяет Келси. И еще ей представилась голова дикой кошки – как та, оскалившись, рычит на Макадамса, готовая отдать жизнь за своих котят и свободу.

Рука девушки вращалась без остановки, и от этих безумных взмахов заболели мышцы. Руку дергало и выворачивало. Но цепочка словно приросла к руке, и ничто не могло отнять ее у Келси – разве что враг, кем бы и чем бы он ни был, отскребет ее от костей. Дважды у Келси вырывался крик боли, хоть она и твердила себе, что может все выдержать и выдержит.

Она видела и Витле, и Йонана. Они застыли, словно статуи; казалось, их не атаковали. Неужели нападающий решил, что она здесь самая слабая и ее легче всего сломить? Несмотря на страх, владевший девушкой с того самого момента, как то существо вышло из тумана, в душе Келси вспыхнул гнев. И он становился тем сильнее, чем яростнее делалось нападение.