Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 100)

Заброшенная дорога шла по открытой местности, но постепенно среди полей стали появляться деревья. Они встречались все чаще и чаще, и наконец путники снова очутились в лесу. Какой-то зверек с тускло-рыжей шубкой выскочил из укрытия и снова исчез, прежде чем Йонан успел достать свою метательную веревку, если бы пожелал поохотиться. А еще там были птицы. Они не летали, а сидели на ветках и смотрели на идущих мимо людей, щебетали и перекликались, и им отвечали другие, дальше по дороге, словно возвещали о прибытии путников какому-то своему пернатому повелителю этих владений.

Дорога все еще была видна, но теперь она превратилась в узкую тропу, окруженную кустарником и поросшую неподатливой травой. Однажды Йонан вскинул руку, не давая девушке прикоснуться к кусту с необычными зубчатыми листьями и тускло-зелеными цветами, источающими густой, приторный аромат.

– Фаркилл, – пояснил он. – Его запах навевает сон, а от прикосновения к нему на коже остаются язвы. Их трудно залечить даже с помощью ильбейна. И это, – он указал на мрачный серый скелет дерева, стоявший чуть в стороне от их пути, – тоже опасно. Быстро!

Его рука рухнула ей на плечи так внезапно и тяжело, что Келси сперва упала на землю, а потом уже услышала, как что-то свистнуло.

– Теперь ползком, – приказал ее спутник. – Если не хочешь заполучить вот это. – Он указал на серое древко, вонзившееся в куст на уровне ее плеч и все еще дрожавшее.

Штуковина эта походила на шип – но шип размером с ее предплечье, и девушка прикинула, что оно могло бы просто проткнуть ее насквозь, если бы попало. Шип каким-то образом метнуло мертвое на вид дерево.

Им действительно пришлось двигаться ползком, и Келси то и дело кривилась: от прелых листьев, устилавших их путь, тянуло неприятным кислым запахом. Еще дважды им попадались такие стреляющие деревья, и вот наконец они снова выбрались на открытое пространство, на прогалину наподобие той, где Йонан использовал свой меч-ключ. Йонан решил сделать привал в центре этой прогалины. Они поели мяса и попили из тыкв, но понемногу, потому что за весь день им ни разу не встретился источник воды.

Келси стало клонить ко сну; ей хотелось просто растянуться на земле и спать, пока не отдохнет. Но Йонан явно не собирался здесь задерживаться, а ее гордость и упрямое желание ни в чем ему не уступать не позволили Келси предложить отдохнуть подольше.

Хотя Келси время от времени сверялась с самоцветом и была уверена, что они движутся именно туда, куда тот их ведет, ей все сильнее и сильнее хотелось швырнуть его наземь – пускай себе валяется в высокой траве! – и вернуться… куда?

При свете дня Бен-Блэр казался ей очень далеким, а вся ее жизнь до того момента, как она шагнула в круг, который Саймон Трегарт назвал Воротами, куда больше походила на сон, чем только что посетивший ее ночной кошмар. Келси принялась думать о Йонане. Его определенно никто не принуждал отправляться в этот путь. Но именно его знания спасали их раз за разом. Он родился не в Долине – это она знала. Он даже внешне отличался от большинства живущих здесь людей. Волосы у него светлее, а с загоревшего, обветренного лица смотрят поразительно голубые глаза. Кто же он такой? Ее разум впервые достаточно отвлекся от их нынешнего сложного положения, чтобы задаться каким-то вопросом. Он явно пользовался уважением Дагоны, раз она отправила его вслед за ними, охранять их – или вести. Она видела еще одного Трегарта, Килана, но между Йонаном и этим семейством, объединившим разные народы, не было ничего общего. Обычно его можно было найти в обществе того здоровяка с боевым топором, Урука. А еще был тот странный разговор, заставивший ее предположить, что Йонан верит в реинкарнацию и в то, что некогда он был Толаром, человеком, который много веков назад вел в этих землях какую-то отчаянную игру.

– Далеко ли ты заходил в этих краях? – внезапно спросила она.

Йонан помолчал, поправляя лямку своего импровизированного вещмешка, и сказал, не глядя на нее:

– Я прежде не бывал здесь. И на картах Долины эти земли не отмечены.

– И все же ты пошел со мной…

– Я пошел с тобой, – парировал он, – потому что таков мой долг. Когда колдуньи из Эсткарпа установили связь с Долиной, они договорились с нами насчет проводников. Они не понимали, что влияние Света проявляется во многих местах и что есть Силы превыше Сил, о которых ничего не знают ни они сами, ни даже записи Лормта.

Лормт! То самое место из ее полусна! Теперь Келси желала прямых ответов.

– Что такое Лормт?

– Место, где хранятся древние знания. Именно в Лормте Кемок Трегарт узнал об Эскоре – или, по крайней мере, о том, что здесь, на востоке, есть страна, что была запретной для Древней расы, бежавшей от войны адептов.

Йонан остановился и посмотрел на нее сверху вниз:

– Что говорит твой камень? Куда нам?

Он отвернулся от Келси и оглядел окружающий лес. Девушке не хотелось снова вступать в эти темные, опасные заросли, но оставаться здесь, на открытом месте, тоже не было смысла. Поэтому она поспешно качнула цепочку с самоцветом. Тот снова указал направление – на этот раз четко на север. Так показалось Келси, хотя ей и недоставало опыта жизни в лесу или в сельской местности, чтобы утверждать это наверняка.

Тростник и ильбейн, обмотанные вокруг их обуви, истрепались и отвалились во время пути. Остались лишь обрывки. Но здесь этих растений не встречалось, и путники не могли обновить защиту. Они пересекли прогалину и снова вошли в лес. От тропы не осталось и следа, и девушка заметила, что Йонан пошел медленнее. Потом он остановился и вскинул голову, принюхиваясь к ветру, – так мог бы принюхиваться зверь, кравшийся по незнакомой земле, выискивая малейшие признаки опасности.

Здесь тоже росли стреляющие деревья и фаркилл, так что продвигаться им пришлось зигзагами. Однажды, когда они ползли, скрываясь от стрел-шипов, Келси под руку подвернулось нечто, что она приняла за круглый камень. Только вот камень этот повернулся под ее весом и злобно ей ухмыльнулся. Череп! Он был пошире человеческого, и надбровные дуги выступали сильнее, но все же он очень походил на человеческий. Келси невольно вскрикнула от отвращения, и этот возглас заставил Йонана обернуться. Но девушка уже заметила две сероватые выпуклости немного впереди – и еще, еще… Они наткнулись на дорогу, вымощенную черепами!

Келси спросила, что за существа умерли здесь, – и здесь – и здесь – и вон там впереди, чтобы образовалась такая жуткая тропа, но Йонан лишь покачал головой. И двинулся дальше, хотя Келси чуть ли не отказалась следовать за ним. Потом они добрались до первого монолита.

Камень того же сероватого оттенка, что и черепа, и стреляющие деревья, торчал из кустарника, словно гигантский скрюченный палец, указывающий в небо – если за пологом переплетенных ветвей деревьев еще действительно существовало открытое небо.

Монолит был выше Йонана и объемнее, но хоть он местами и порос мхом, нетрудно было понять, что это изваяние, намеренно сделанное чуть согнутым и подавшимся вперед: массивная конечность поднята, когтистая не то рука, не то лапа тянется, чтоб схватить легкую добычу.

Келси судорожно втянула воздух. С тех пор как она против собственной воли отправилась в путь, ей довелось повидать много странных форм жизни, но ничего столь же злобного. Существо ссутулилось настолько, что казалось горбатым. Из плеч поднималась огромная голова на едва заметной шее, лысый череп превращался наверху в конус. Однако худшим в этом искореженном существе были глаза – глубоко посаженные, словно ямы. Но это не был камень или даже вставленные самоцветы…

Заглянув в них, девушка ахнула. Эти провалы заполняло желтоватое пламя, как у той собаки, появившейся у Ворот. Может, монстр и был высечен из камня – но глаза были живыми! Неужели кто-то был заключен в этом камне – пленник, не имеющий надежды вырваться?

Келси вскинула колдовской самоцвет – не задумываясь, не глядя на него; взгляд ее был прикован к пламени в каменных провалах.

– Нет! – Йонан кинулся к ней, попытался выбить из ее рук самоцвет. – Нет! – Девушка забилась у него в руках, страх ее возрос стократно. Но Йонан так крепко прижал ее руку к туловищу, что она не могла вырваться и использовать то, что считала своим единственным оружием. – Это наблюдатель. Не дай ему повода заметить тебя, – добавил Йонан.

А потом он оттолкнул Келси так, что она сумела наконец разорвать зрительный контакт с существом и освободилась от того, что теперь воистину считала одной из коварнейших опасностей этих мест.

Продолжая держать Келси за руку, словно сомневаясь, достаточно ли серьезно она восприняла его предупреждение, Йонан потащил девушку за собой; их сапоги с остатками ильбейна скользили на тропе черепов.

– Оно смотрит! Оно живое!

– Не оно, а через него, – возразил Йонан. – Если бы ты использовала самоцвет, то могла бы изгнать наблюдателя, но подняла бы тревогу, кото…

Он осекся на полуслове. Рядом с отвратительной тропой обнаружилось еще одно существо. Оно походило на первое, но его не высекли из камня, а вырезали из дерева. Древесный великан следил за ними. Остатки коры, поросшие чешуйчатыми грибами, образовали кожу. У него были точно такие же глаза-ямы – точно такие же! – и Келси после одного-единственного мимолетного взгляда едва удержалась, чтобы не смотреть в эти глаза, вырезанные в дереве. Они тоже были живые.