Андерс Хансен – На цифровой игле. Влияние гаджетов на наши привычки, мозг, здоровье (страница 18)

Лица с низкой самооценкой, похоже, особо подвержены риску ухудшения самочувствия, поскольку они чаще сравнивают себя с другими. А нет ли случайно такого период в жизни, когда в принципе все чувствуют себя неуверенно и, как следствие, занимаются этим? Есть, конечно: подростковый возраст. Не будет преувеличением сказать, что сегодняшние подростки одержимы социальными сетями. При анкетировании 4000 юношей и девушек в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет выяснилось, что одна седьмая из них (14 процентов) отдавала им по меньшей мере шесть часов в день, то есть более одной трети времени бодрствования!

Когда почти десять тысяч десятилетних детей в течение пяти лет заставляли отвечать на вопрос о том, как они себя чувствовали и были ли довольны своими товарищами, внешностью, школой и семьей, оказалось, что их общее психофизическое состояние постоянно ухудшалось в течение этого времени. И здесь нет ничего удивительного, поскольку подростки в основном более индиффирентны, чем дети меньшего возраста, и причина, возможно, в том, что их дофаминовая система меняется. Но эта негативная тенденция особенно ярко проявлялась у тех из них, которые более активно использовали социальные сети, что выглядит довольно интересно. Однако последнее касалось только девочек, которые вообще сидят в них больше мальчиков. Размышления же ученых относительно возможных причин данной зависимости выглядели следующим образом: «Социальные сети в принципе все время доступны. В результате им постоянно попадаются картинки „идеальных тел“ и „идеальной жизни“, из-за чего трудно не сравнивать себя с другими».

Таким образом, многое указывает на то, что социальные сети способны лишить некоторых подростков и взрослых душевного равновесия, и, пожалуй, даже отрицательно сказаться на их уверенности в себе, и, похоже, они наиболее пагубно действуют на девочек. Но, вероятно, этим все не ограничивается.

Три десятка лет назад группа итальянских ученых захотела понять, что происходит в мозгу, когда мы выполняем какие-то движения, и с этой целью они исследовали группу обезьян. Когда те тянулись за едой, наблюдалась активность в клетках той его части, которая называется премоторной корой и помогает нам планировать наши действия. Аналогичная активность в той же области также повторилась при том же самом действии, когда в качестве объектов изучения использовались другие приматы. А такие клетки есть не только у них, но и у людей, и они называются зеркальными нейронами.

Они помогают нам учиться чему-либо, имитируя действия других. Считается, что из-за них, если мы показываем язык новорожденному ребенку, он в ответ делает то же самое. Но зеркальные нейроны важны не только для того, чтобы мы могли научиться движениям, они также имеются во многих областях мозга. И одна из них, называемая постцентральной извилиной, помогает нам понять, что чувствуют другие люди. Когда ты видишь фотографию человека, прищемившего палец дверью, в твоем мозгу возникает активность, которая имела бы место, если бы та же беда случилась с тобой. И получается так, словно ты сам чувствуешь, если не боль, то, по крайней мере, неприятное ощущение.

Зеркальные нейроны помогают нам понять эмоции других, имитируя их. И это касается не только боли. Благодаря им мы также чувствуем чужую радость, страх и печаль. Зеркальные нейроны как бы создают мостик между нашим внешним и внутренним мирами. И наша врожденная способность понимать других людей называется прогнозированием чужих мыслей. Даже если зеркальные нейроны играют важную роль в этом, нам доподлинно неизвестно, как мозг ведет себя, когда он пытается понять, что происходит в головах других людей. Зато мы знаем, что он собирает массу информации, формируя свою оценку. И тогда он принимает во внимание не только то, что человек говорит, но также движения его глаз, мимику, жестикуляцию, позу, голос, и как другие реагируют на то, что мы пытаемся их оценить. Мозг обрабатывает все это и выдает ответ в форме предполагаемого понимания того, что кто-то думает, чувствует или намеревается предпринять.

Прогнозирование чужих мыслей продолжается постоянно, как только мы встречаемся с кем-то или видим кого-то, и тогда твой мозг все время старается моделировать их чувства. И причину этого нетрудно понять. Возможно, целью является помочь тебе разобраться, что другие собираются делать, и как ты должен вести себя по отношению к ним. Ты же помнишь, что мозг постоянно ищет ответ на вопрос: «Как мне действовать сейчас?»

Способность пытаться понять мысли и чувства других людей, вероятно, является врожденной, поскольку зеркальные нейроны формируются у нас еще в утробе матери. Но это вовсе не означает, что мы появляемся на свет умеющими буквально видеть происходящее в чужих головах. Нам необходимо как можно раньше начинать тренироваться в этом, уже в детстве и юности, когда наиболее развитая часть мозга, лобная доля, созревает. И как же это делать? Ну, встречаясь с родителями, братьями, сестрами и друзьями и наблюдая за их лицами, мы медленно создаем некий банк данных, на базе которого сможем постепенно все лучше оценивать душевное состояние всех, с кем нас сводит судьба, их мысли и намерения.

Для того чтобы зеркальные нейроны могли работать как можно лучше, мы должны общаться с другими по-настоящему. Сравнив их активность, когда мы видели чужие лица, посещая театр или смотря фильм, ученые констатировали, что зеркальные нейроны больше всего активизируются при встречах в реальной жизни. На втором месте стоит «живой» просмотр спектакля. Просмотр фильма, однако, не дает того же эффекта, зеркальные нейроны активны, но не так интенсивно, как когда все происходит на самом деле. Если мы видим что-то на киноэкране или мониторе компьютера, это, следовательно, не запускает так же хорошо биологический механизм, который помогает нам создать интуитивное понимание мыслей и чувств других.

Понимание мыслей и чувств других является фундаментом для одного из наших важнейших качеств: эмпатии. Под ней подразумевается способность сопереживать страданию другого человека. Оказалось, что чем более «абстрактную» форму оно имеет, тем большую сложность представляет для мозга, у которого обычно не возникает никаких проблем с пониманием чисто физической муки. Если ты видишь на фотографии, как кто-то ломает ногу, у тебя быстро активизируются области мозга, регистрирующие боль, как будто ты испытываешь ее сам. Однако если ты узнаешь, что кто-то страдает психически, твоему мозгу требуется больше времени. Ему труднее осознать, что кого-то мучает депрессия, или он переживает после развода, чем чужую боль вследствие перелома конечности.

Способность прогнозирования чужих мыслей, следовательно, тоже надо тренировать, и здесь нам также надо наблюдать за мимикой, движениями и жестикуляцией других. Что происходит в цифровом обществе, когда мы заменяем личные контакты смс, твитами и фотографиями? Что происходит, когда мы самоизолируемся и общаемся, не видя лиц своих собеседников, по три – четыре часа в день таращась на экран? Не начинаем ли мы из-за этого хуже понимать друг друга? И если сопереживание психического страдания особенно сложно для мозга, то не делает ли цифровой стиль жизни нас более безразличными к бедам других в подростковом возрасте, когда способность прогнозирования чужих мыслей еще не развилась полностью?

Несколько ученых и интеллектуалов уже предупреждали об этом и, помимо прочих, психологи Джин Твенге и Кейт Кэмпбелл, которые изучали поведение молодежи. Они описывают, как «эпидемия нарциссизма» распространяется с высокой скоростью с социальными сетями, и как мы все больше фокусируемся на нас самих, не обращая внимания на других.

Кому-то это может показаться надуманным. Мы ведь с таким же успехом могли бы стать более эмпатийными, когда социальные сети делают нас доступными для людей со всего мира, расширяют наш кругозор, позволяют нам увидеть, в каких условиях живут другие? Конечно, это тоже возможно, однако совокупный результат семи десятков исследований показал, что к словам Твенге и Кэмпбелл стоит прислушаться. Исследования, охватившие 14 000 студентов колледжей, подтвердили, что мы стали менее эмпатийными после 1990 года. И особенно ухудшились два качества: во-первых, эмпатийное беспокойство, способность сочувствовать человеку, попавшему в беду, а, во-вторых, межличностная чувствительность, свойство, позволяющее принять точку зрения другого человека и посмотреть на мир его глазами. И это касается не только студентов колледжа, то же самое наблюдается и у учеников среднего и старшего школьного возраста, которые, похоже, стали более нарциссичными тоже где-то после 1990 года.

Может, это связано с тем, что мобильные телефоны в совокупности с социальными сетями делают подростков более эгоцентричными и зацикленными на их собственном статусе и внешности, из-за чего они начинают жить под девизом: «Заботься о себе, забудь о других»? Не по этой ли причине некоторые предпочитают снимать на мобильник несчастный случай и заработать несколько «лайков» на Facebook вместо того, чтобы помочь? На эти вопросы еще невозможно ответить с полной уверенностью. Пока еще нельзя сказать наверняка, что цифровой стиль жизни притупляет нашу эмпатию и ухудшает способность прогнозирования чужих мыслей. Но есть ряд беспокоящих признаков, указывающих на движении в этом направлении.