Анатолий Уткин – Уинстон Черчилль (страница 98)

9 августа 1941 года на горизонте показались мачты американских кораблей. Черчилль взобрался на борт крейсера “Огаста”, чтобы приветствовать президента Рузвельта. Он был готов еще и не то преодолеть, чтобы начать англо-американский диалог. Нетрудно представить себе мотивы Черчилля: решалась судьба британской империи, Англии как мировой державы. Два крупнейших политика своего времени встретились лицом к лицу. Рузвельт стоял, опираясь на поручни, а оркестр исполнил два национальных гимна. Окружение Рузвельта на конференции “Арджентия” составляли Г.Гопкинс, заместитель государственного секретаря С.Уэллес и будущий посол США в Москве А.Гарриман. Отсутствие государственного секретаря безошибочно говорило о том, что Рузвельт лично осуществляет свою дипломатическую стратегию, не перепоручая важнейших решений другим.

Рузвельт сузил повестку дня переговоров практически до одного пункта: выработка общих целей борьбы со странами “оси”. Примечательно, что Рузвельт хотел даже выпустить специальное сообщение, что планы на будущее на встрече не обсуждались. Пока президент хотел лишь выработать общие принципы, касающиеся “судьбы цивилизации”. Никаких секретных договоров и соглашений. Изложение же принципов было необходимо для мобилизации общественного мнения в США, для создания пафоса борьбы, для формирования консенсуса в американском обществе, который единственный мог обеспечить проведение далеко идущей внешней политики. Рузвельт знал, что С.Уэллес уже заготовил проект совместного заявления, но этот проект вряд ли придется по вкусу английскому премьер-министру. В нем речь шла о борьбе с колониализмом и с дискриминацией в торговле - прямой выпад против торговых барьеров британского содружества наций.

Английский проект совместного заявления был представлен на второй день конференции. Черчилль в данной ситуации как и Рузвельт не был заинтересован в педантичном конкретизировании. Его проект представлял собой изложение общих принципов. Провозглашался отказ от территориальных приращений, свобода волеизъявления народов, непризнание насильственных изменений границ, “частное и равное распределение основных ресурсов”, необходимость создания эффективной международной организации, гарантирующей безопасность государств, свободу морей и всеобщее разоружение. Эти пять принципов должны были послужить основой т.н. Атлантической декларации. К неудовольствию англичан Рузвельт и Уэллес потребовали уничтожения “всех искусственных препятствий и контрольных механизмов…, создавших хаос в мировой экономике на протяжении жизни последнего поколения”. Протесты англичан, для которых данное положение означало посягательство на основу единства их зоны влияния, поставили американцев в сложное положение. Дальнейшее давление было чревато взрывом, как ни зависимы были англичане.

Идиллия сразу же уступила место жестокому спору. Черчилль воспринимал подход американцев как требование “разоружения” Британской империи, открытия путей для американских товаров. В этом случае Англия, как индустриальный центр своей империи, теряла свое значение. Черчилль не мог удержаться, чтобы не напомнить Рузвельту, что тот отказывался следовать принципам свободной торговли в течение многих лет после великого кризиса 1929 года. В конечном счете сработали стратегические соображения. К моменту встречи с Черчиллем Рузвельт уже пришел к заключению, что, без вовлечения военно-морской и военно-воздушной мощи США, текущий конфликт едва ли будет решен. Рузвельт не считал, что наступил момент решительного выяснения отношений с англичанами: впереди лежало неведомое будущее, где еще предстояли взаимные жертвы. Поэтому он смягчил американскую позицию включив в фразу о грядущей свободной торговле добавление об “уважении к ныне существующим обязательствам”.

Что касается прямого призыва англичан создать “эффективную международную организацию”, то подписаться под таким призывом Рузвельт еще не был готов. Он еще не знал, будут ли у США в этой организации достаточные надежные рычаги. Поэтому он дал более широкое обязательство - содействовать “созданию широкой и постоянной системы общей безопасности”. Об опасениях, владевших Рузвельтом на этом этапе говорит тот факт, что он с величайшей охотой принял еще одну оговорку Черчилля - о том, что между окончанием войны и созданием всемирной организации должен будет истечь определенный “переходный период”, и постоянный международный орган будет создан “только по прошествии этого экспериментального периода”.

В ходе этой первой крупной международной конференции периода войны именно президент Рузвельт твердо настаивал на ее исключительно секретном характере. Держались в тайне не только детали переговоров, но само место проведения встречи. Мир узнал о конференции “Арджентия” лишь 14 августа, когда Атлантическая хартия была уже подписана. Через два дня президент описал репортерам общий англо-американский молебен на палубе линкора “Принц Уэллский”.

Среди конкретных результатов Атлантической конференции следует указать на то, что Черчилль и Рузвельт выразились так жестко в отношении Японии, как их дипломаты не осмеливались говорить прежде: “Любое дальнейшее увеличение зоны контроля Японии в Юго-Западной части Тихого океана создаст ситуацию, в которой правительство Соединенных Штатов будет вынуждено предпринять контрмеры, даже если бы это могло привести к войне между Соединенными Штатами и Японией… Если любая третья сторона станет объектом агрессии Японии в результате указанных контрмер, президент будет намерен испросить согласие конгресса оказать помощь этой державе”. Слова сильные, не допускавшие двусмысленных толкований. В Арджентии Черчилль настаивал на предъявлении Японии американского ультиматума с тем, чтобы как-то противостоять овладению японцами колониями поверженных европейских стран (как это было с введением японских войск во французский Индокитай). Английский премьер в самых мрачных тонах нарисовал Рузвельту обстановку, которая сложится в случае агрессии Японии против английских и голландских владений в Азии. Последует потопление всех английских судов в Тихом и Индийском океанах, прервутся жизненно важные связи Англии с доминионами. “Этот удар по английскому правительству будет почти решающим”.

Рузвельту предстояло самому определить, являются суждения Черчилля преувеличением или нет. Разумеется, ему было ясно, что Черчилль крайне заинтересован в американо-японском конфликте - он открыто стремился к тому, чтобы американцы ужесточили свои позиции на Тихом океане. Совпадало ли это с интересами США в условиях неясности результата гигантской битвы в Европе? Рузвельт предпочел не идти так далеко, как хотел бы Черчилль, он объяснил премьеру, что продолжать переговоры с японцами стоит хотя бы ради укрепления тихоокеанского побережья США.

В целом анализ документов конференции подтверждает личные впечатления Черчилля, который встретил в Рузвельте человека “исполненного решимости”. Несмотря на тот факт, что президент заранее запретил любые разговоры на тему о вступлении США в войну, неутомимый английский премьер не устоял перед соблазном. Уже в первый день он сказал американцам, что предпочел бы “немедленное объявление войны Америкой удвоению американских поставок”. И президент не замахал руками, а ответил, что “премьер-министр идет по довольно тонкому льду”. Для объявления войны потребовались бы трехмесячные общенациональные дебаты. Вместо этого, сказал Рузвельт, он лучше “будет вести войну, но не объявлять ее… Все должны быть сделано, чтобы вызвать инцидент, необходимый для объявления военных действий”. Понятно, что англичане всячески подталкивали американцев. Так они выступили с конкретными предложениями, как предотвратить передачу Испанией и Португалией Канарских и Азорских островов в руки немцев. При этом Черчилль более чем прозрачно намекнул, что для осуществления обеих операций у англичан нет материальных средств. И в этом случае - впервые в ходе войны - Рузвельт дал твердое обещание послать американские оккупационные войска на Азорские острова, если англичане сумеют заставить португальского президента Салазара “пригласить” их.

Здесь же, в бухте Арджентия Рузвельт начал проводить линию на укрепление влияния США на морских просторах. Обсуждая состояние дел на Атлантике, он выразил свое намерение создать военные эскорты для защиты американского судоходства почти по всей акватории Атлантического океана. Президент лично провел на карте линию, обозначающую пространство к востоку от Азорских островов и от Исландии. Президент приказал атаковать германские подводные лодки, даже если они обнаруживались в 300 милях от обозначенных маршрутов конвоя. Теперь Черчилль нуждался в инциденте. Исключительно ободренный, он пишет в это время, что Гитлер поставлен перед тяжелым выбором: либо пожертвовать контролем над Атлантикой “в течение шести недель”, либо начать нападение на американские корабли.

Следует особо сказать о тайном фронте англо-американского сотрудничества - создании ядерного оружия. Английские физики начинали делать давно ожидавшиеся от них успехи, и Рузвельт предложил Черчиллю объединить усилия. После некоторых размышлений англичане пошли навстречу американцам. Они пообещали “общий обмен секретной технической информацией с Соединенными Штатами в области исследования ультракоротких радиоволн”. Речь тогда шла прежде всего о радаре, но ядерные исследования тоже были затронуты этим соглашением.