Анатолий Уткин – Уинстон Черчилль (страница 37)
Ллойд Джордж придерживался другой логики. До сих пор расходы англичан не дали нужных результатов. Он подсчитал, что стоимость английского военного вмешательства в русские дела равнялась 150 миллионам фунтов стерлингов в год. 11 марта 1919 года английскому командованию на севере России было предписано начать эвакуацию. Черчилль предпринял отчаянную попытку затормозить этот процесс на заседании военного кабинета 17 марта: “Большевизм не бездействует. Он наступает и если его поток не будет остановлен, он затопит всю Сибирь и дойдет до японцев, он прижмет Деникина к горам, а приграничные прибалтийские государства будут завоеваны. Нет сомнения, что в ситуации, когда все наши ресурсы рассредоточены, и Индия подвергается угрозе, западные державы должны побеспокоиться о себе и удесятерить свои усилия”. Меморандум военного министерства от 15 апреля сообщил об увеличении численности Славо-британского легиона, о наступлении из Архангельска на Котлас с целью сомкнуть ряды с северным флангом фронта Колчака. 26 мая Британский корпус волонтеров сменил в Архангельские американские и французские войска. Полки Колчака подошли на расстояние семисот километров от Москвы и западные союзники признали его русским правительством де факто. Однако в июне удача изменила Колчаку, его войска начали отступать, и операция, нацеленная на Котлас, так и не была осуществлена.
В июле 1919 года, после того, как в войсках генерала Айронсайда, базировавшихся на Архангельск, вспыхнул мятеж и три офицера были убиты, Черчилль все же отказался от наступления на Котлас. Но Черчилль напомнил кабинету, что основные силы большевиков борются с Колчаком и Деникиным, и если оба они будут разбиты, “у большевиков окажется примерно 600 тысяч человек, которые можно будет использовать для распространения их доктрин на малые государства, такие как балтийские провинции, Чехословакия и Румыния, с интересами которых мы себя идентифицируем”.
15 августа 1919 года Черчилль добился последнего займа для Деникина, но Ллойд Джордж уже отдал приказ покинуть Архангельск и Мурманск к октябрю.
Всем непредубежденным наблюдателям к осени 1919 года стало ясно, что белые армии теряют позиции. Был ли смысл им помогать? Один за другим британские политики переходили на более умеренные позиции. Министр иностранных дел Керзон пришел к выводу, что политика белых в России завершилась “полным фиаско”. Другой влиятельный член кабинета - министр финансов Чемберлен - заявил, что белые “полностью потеряли доверие”. Ключевая фигура - Ллойд Джордж - все более склонялся к позициям скептиков: если даже силы интервентов будут удвоены, то и тогда трудно рассчитывать на удовлетворительные итоги. Он писал Черчиллю: “Если Россия желает сбросить правление большевиков, помощь, которую мы предоставляли ей, дает для этого полную возможность. Мы выполнили полностью наши обязательства, данные Деникину и Колчаку. Но английское общество не потерпит траты еще больших средств на глупые военные предприятия. Давайте повернем фокус нашего внимания на наши собственные дела и оставим Россию в покое”.
Влиятельные слои в Англии выступили против авантюризма. Газета “Дейли экспресс” писала: “Страна абсолютно не желает идти войной против России. Покончим же с манией мистера Черчилля. Вернем наших людей назад”. Большое противодействие оказала лейбористская партия, которая в эти месяцы принимала в свои ряды тысячи разочарованных либералов. Распад либеральной партии и усиление лейбористской партии имели большое значение для будущего Британии. В июне 1919 года конференция лейбористов приняла резолюцию, осуждающую “войну в интересах финансового капитала” и призвала к прекращению британской оппозиции коммунизму. Докеры в Лондоне отказывались грузить суда для белой армии, а Рамсей Макдональд - лидер лейбористской партии писал в “Социалистическом обозрении”: “Черчилль включился в свою сумасшедшую авантюру так, словно он является императором Британских островов”.
Однако остановить военного министра было не так-то просто. Теперь он полагал, что для предотвращения распространения большевизма в Европе Лондону следует стимулировать союз Германии и Польши. В палате общин Черчилль указывал на недооценку исходящей от России угрозы британской империи. “Большевизм грозит британскому господству в Индии”. В этом месте случилось самое страшное, что может случиться с оратором. Его слова были встречены смехом.
В середине 1919 г. Ллойд Джордж убедился в том, что посылка войск на русский фронт не дает белым армиям решающего перевеса. К такому же выводу пришли американцы и французы, начав отвод из России экспедиционных сил. Плывя уже против течения, Черчилль продолжал военные поставки Деникину, он даже предложил построить для него железную дорогу. Чтобы как-то рационализировать всю эту политику, Черчилль предложил потребовать от Деникина принятия программы земельной реформы, восстановления “учредительной ассамблеи, основанной на демократических выборах, которая определит будущую форму русского правительства”, признания независимости Польши, Финляндии и Балтийских государств. Деникин же, полагая, что недалек от полной победы (его войска взяли Одессу, Ростов-на-Дону, Киев, Харьков и продвигались к Москве), игнорировал условия Черчилля. В это же время Юденич, поддерживаемый британским флотом, приближался к пригородам Петрограда. Именно тогда последовало заявление Черчилля о том, что войска 14 наций объединились в крестовом походе против большевизма.
Однако осенью 1919 года стало ясно, что Деникин обречен. 20 ноября кабинет министров решил не возобновлять морской блокады на Балтике, не помогать эвакуации белых в Крым. По приказу Ллойд Джорджа британский экспедиционный корпус был эвакуирован. Человек, который каждый день переставлял флажки на карте России, показывая перемещение белых армий, теперь вынужден был собрать флажки и снять карту. 7 февраля 1920 г. Колчак был расстрелян в Иркутске. Юденич бежал в Англию, Деникин передал командование барону Врангелю и отплыл во Францию. Идеи Черчилля помочь Врангелю ждал холодный прием. Один из английских министров записал в своем дневнике: “На заседании кабинета этим утром премьер-министр сделал Уинстону выговор относительно его политики в России. Уинстон пожаловался, что мы не имеем цельной политики. Это положение премьер-министр попросту высмеял. Наша политика заключается в том, чтобы избежать прискорбных результатов той политики, которую Уинстон Черчилль пытается навязать всему кабинету”.
В тот день, когда Красная Армия взяла Харьков, Ллойд Джордж договорился с Клемансо “не заключать дальнейших соглашений с целью помощи антибольшевистским элементам в России вооруженными силами, военными материалами и финансовыми дотациями”. Поскольку Германия находится в прострации, “открывается возможность опоры на сильную Польшу”. Именно Польше поручалось теперь быть “санитарным кордоном” на пути коммунизма. Это была как раз та политика, с которой Черчилль не был согласен. В сентябре 1919 г., когда президент восстановленной Польши Падеревский запросил у союзников помощи для вооружения 500-тысячной польской армии с целью похода на Россию, Черчилль (как и начальник штаба Уилсон) выступил против: “Было бы безумием для нас помогать Падеревскому в попытке оккупировать Москву. Если что-либо и может объединить Россию воедино, так это марш поляков на Москву. Деникин и Ленин возьмутся за руки, чтобы нанести поражение такому нашествию”. Хотя поляки взяли Киев и оккупировали большую часть Украины, этот польский триумф (как и предсказывал Черчилль) был краткосрочным. Вторжение на собственно русскую территорию способствовало объединению русских сил на патриотической основе. Киев был освобожден в июне 1920 года, а в середине августа Красная Армия дошла до пригородов Варшавы. На польской территории фортуна отвернулась от Тухачевского и Буденного. Министр иностранных дел Керзон предложил свои услуги в качестве посредника на переговорах. После поражения Красной армии под Варшавой 12 октября 1920 года в Риге был подписан мир.
После последовавшего в ноябре 1920 года поражения Врангеля, когда в целом политика опоры на белые армии была признана ошибочной, положение Черчилля в кабинете усложнилось. Показательно, откуда ему пытались оказать помощь. Британские офицеры в Берлине информировали правительство Ллойд Джорджа, что генерал Людендорф хотел бы встретиться с военным министром Черчиллем и обсудить проблему большевистской опасности в Европе. Как это ни экстравагантно звучит, но в то время Уинстон Черчилль позитивно откликнулся на призыв Людендорфа, и это было политической ошибкой. Несколько английских министров выразили свое возмущение линией Черчилля. Так министр образования написал Ллойд Джорджу об обеспокоенности кабинета, большинству членов которого было ясно, что цели у Людендорфа вполне определенные: использовать антисоветские тенденции с целью укрепления позиций Германии в период ее военного поражения. Но Черчилль смотрел на дело иначе. Четыре с половиной года был он крайним врагом Германии. Однако у Англии нет постоянных союзников, постоянны лишь ее интересы. Черчилль писал: “С моей точки зрения, нашей целью должно ныне быть строительство сильной мирной Германии, которая не нападет на наших французских союзников, но которая будет служить оплотом против большевизма”. Так мы видим появление схемы, которая будет весьма популярна в последующие два десятилетия: создать из Германии антисоветскую силу и при этом закрыть глаза на возможность своекорыстного использования Германией своей мощи. Наступит время, когда Черчилль станет самым яростным противником такого самоослепления, но в данный момент он находился в начале процесса и он полностью его поддерживал. Тот факт, что Черчилль готов был обсуждать противодействие России даже с Людендорфом, говорит сам за себя.