Анатолий Уткин – Уинстон Черчилль (страница 36)

Начальник британского генерального штаба Уилсон записал в дневнике: “Уинстон полностью против большевиков, и он в этом вопросе выступает против Ллойда Джорджа”. Черчилль потребовал посылки союзной армии, чтобы “восстановить прежде существовавшее положение и создать демократическое правительство”. Он указывал, что “большевики представляют собой лишь небольшую часть населения, они будут удалены и потеряют значение в случае, если всеобщие выборы будут проведены под присмотром союзников”. Выступая за активное противодействие большевистской революции, Черчилль стал все больше полагаться не на руководителей правящих либералов (признанным лидером которой был Ллойд Джордж), а на правую часть этой коалиции, на агрессивных консерваторов. Наиболее яркая фигура среди консерваторов - Бальфур сказал в эти дни Черчиллю: “Я восхищаюсь, насколько эмоционально вы подходите к определению истины”. А премьер Ллойд Джордж смотрел на своего военного министра без особого одобрения - великий политик знал, что война сделала свое дело и английский народ ни при каких обстоятельствах не предпримет крестовый поход против новой российской власти. Англичане еще оплакивали 750 тысяч своих могил в Первой мировой войне.

* * *

Черчилль вступает в период, когда - между 44 и 48 своими годами - когда он молод и энергичен при уже большом жизненном и политическом опыте, он молод для министра, имеющего такой большой политический опыт. Он с охотой летает на самолете, хотя аварии одна за другой случаются с ним в эти годы. Он опекает создаваемые Королевские военно-воздушные силы как особый род войск.

Во время выборов, последовавших за окончанием второй мировой войны, едва ли не общим мнением было: “Немцы должны заплатить за все”. Таково было настроение, с которым коалиция либералов и консерваторов в конце 1918 года пошла на выборы и победила. Черчилль был переизбран. Королевская комиссия пришла к заключению, что “прежде всего, благодаря восприимчивости, мужеству и энергии уважаемого Уинстона Черчилля, общая идея использования такого механизма ведения войны как танк была реализована в практической плоскости”. Он показал свою исключительную работоспособность, он проявил немало мужества и неистощимую энергию. И пролетарский город Данди, где Черчилль шел в одном списке с профсоюзами, послал его в палату общин. Теперь он мог претендовать на самые высокие посты в правительстве. Лично он хотел бы вернуться в адмиралтейство. Премьер-министр Ллойд Джордж предложил ему военное министерство. Многие военные были против назначения Черчилля военным министром, считая его авантюристом, но Ллойд Джордж со своей стороны испытывал инстинктивное недоверие и неприязнь к профессиональным военным. В годы войны у него было немало столкновений с высшими британскими офицерами. Он не доверял их стратегии и много раз противопоставлял им собственные идеи. Премьер хотел видеть главою военного ведомства человека сходного темперамента.

В качестве военного министра Черчилль распоряжался армией в 3,5 млн. человек. Предполагалось, что примерно третья часть ее будет необходима для оккупации Германии и Ближнего Востока. Две трети должны были быть возвращены домой, армия требовала скорейшей мобилизации. Уже в первый день пребывания на своем посту Черчилль получил телеграмму от фельдмаршала Хейга о быстром ухудшении морального состояния войск. Волнения имели место во Франции, Фландрии, Месопотамии, Палестине, Греции и Италии. Хейг предупреждал, что, если не будет проведена быстрая демобилизация, “немцы, видя крушение нашей армии, получат возможность продиктовать новые условия мира”. Самого же Черчилля больше всего беспокоило воздействие революции в России, влияние большевиков, которые вели активную пропаганду среди солдат как потерпевших поражение, так и победивших армий. Сэр Генри Уильсон - начальник генерального штаба отметил в дневнике, что новый военный министр приказал вернуть домой только те “войска, на которые можно положиться”.

У Черчилля была довольно большая свобода действий, поскольку Ллойд Джордж находился в Версале и все его время поглощали переговоры с президентом Вильсоном и премьером Клемансо. Он испытывал двойственное чувство. С одной стороны, он не мог задержать демобилизации, а с другой - полагал, что Англия, как великая держава, нуждается в постоянной большой армии. С его точки зрения, послевоенная Европа могла довольно быстро возродить угрозу для Англии. Более всего его страшил социальный взрыв, такой, как, скажем выступление 70 тысяч немецких солдат под знаменем Красного солдатского союза, которые захватили казармы в Бохуме, разогнали полицейских в шести городах Рура и провозгласили республику. Правительство Британии (как и правительство Соединенных Штатов и Италии) с одобрением отозвалось о карательных операциях рейхсвера против восставших. Только французы были ожесточены вхождением немецких войск в Рурскую область, которой надлежало быть нейтральной. Черчилль, обсуждая эти события с Андре Лефевром, французским военным министром, говорил без экивоков: “Главной угрозой западной цивилизации является не германский милитаризм, а русский большевизм”. Прогуливаясь с коллегами по Булонскому лесу и обсуждая проблемы Запада, Черчилль стэком указал на Восток: “Россия!… Россия - вот где определяется погода!” Его самое краткое определение ситуации: “Россия, эта очень большая страна, эта очень древняя страна, находится в руках невежественных людей, владеющих смертоносным оружием”.

Черчилль запросил всех командующих, согласятся ли их солдаты “быть рекрутированными для заграничных операций, прежде всего в России”. Этот, помеченный грифом “секретно и срочно” циркуляр запрашивал также о возможности использовать войска против забастовщиков и прочих нарушителей общественного порядка. (Копия запроса неведомыми путями попала в газету “Дейли геральд” и надолго испортила социальную репутацию Черчилля). Ответ отовсюду пришел единообразный: войска пойдут куда угодно, но не в Россию. Этот ответ предопределял дальнейшее: упор будет сделан не на посылке воинских контингентов, а на помощи белым деньгами и оружием.

Но и посылка войск не исключалась полностью. Черчилль говорил Ллойду Джорджу, что лучшим местом их применения был бы Омск. Он предложил бы Соединенным штатам не препятствовать сближению Колчака с японцами. Если русские (белые) договорятся о посылке японцами нескольких боевых дивизий, он (Черчилль) не видит, как могут быть ущемлены английские интересы. Он предложил “послать несколько тысяч английских добровольцев и позволить японцам осуществить главное”.

В дальнейшем политика Черчилля формировалась во многом под влиянием впечатлений генерала Пула, прибывшего в конце января 1919 года из Южной России. “Генерал Деникин, - по его мнению, - не является ни великим военачальником, ни хорошим администратором, но он большой патриот и пользуется уважением окружающих. Большевики никогда не были очень хорошей боевой силой. Все, что требовалось в кампании против них - так это элемент неожиданности… Если мы обеспечим (белых) оружием, как мы обещали, этого будет достаточно”.

Черчилль более всего опасался, что, гонимые Антантой и Штатами, Россия и Германия найдут способ сближения между собой. Через пять или шесть лет “Германия будет, по меньшей мере, вдвое больше и мощнее Франции в наземных силах… Будущее таит эту угрозу… Если в России к власти не придет дружественное нам правительство, то Россия автоматически станет жертвой Германии… Русская ситуация должна рассматриваться как часть общей борьбы с Германией и, если мы не сможем заручиться поддержкой русских, то возникнет возможность создания грандиозной коалиции от Иокогамы до Кельна, противостоящей Франции, Британии и Америке. Я рассматриваю создание дружественного правительства в России и сильную Польшу как два важнейших стратегических элемента”. Оптимальным вариантом было бы столкновение Германии и России, а главной задачей момента он считал поощрение немцев к вторжению в Россию. С примерным цинизмом он писал одной из своих знакомых: “Пусть гунны убивают большевиков”. Черчилль слал гаубицы Колчаку и Деникину и призывал волонтеров присоединиться к английскому легиону, служившему арьергардом в ходе эвакуации интервентами Мурманска и Архангельска. Эта агитация привела к тому, что более 8 тыс. англичан записались в легион.

Вечером 14 февраля 1919 г. Черчилль встретился в Париже с президентом Вильсоном. Президент стоял на той точке зрения, что союзные войска должны покинуть Россию. Черчилль указал, что результатом будет уничтожение всех антибольшевистских армий в России и “бесконечный праздник насилия”.

Видя растущее нежелание “большой четверки” вмешиваться в неразрешимые русские проблемы, Черчилль сделал свои выводы. На заседании Комитета десяти 15 февраля он потребовал более гуманного обращения с Германией и частичного ее восстановления как важного элемента европейского порядка. Он теперь рассуждал (указывая на отдаленную историческую перспективу) следующим образом: “Германия в грядущие годы приступит к производству вооружений и выполнит свои планы, но она открыто выступит только тогда, когда мы и наши нынешние союзники начнем взаимные ссоры, что к сожалению может случиться в будущем… Возникает серьезная опасность того, что, если мир не будет быстро укреплен, Россия и Германия найдут общий язык. Обе они погрузились в пучину унижений, причину которых представители обеих стран усматривают в ошибочности выступления друг против друга. Если они объединятся, это будет иметь самые серьезные последствия”. Черчилль предложил создать Союзный совет по русским делам, владеющий полномочиями вводить политические, военные и экономические санкции. По свидетельству секретаря совета Мориса Хэнки, речь Черчилля имела “электрический эффект”.