Анатолий Уткин – Уинстон Черчилль (страница 34)

Черчилль этого периода полон геополитических замыслов, депрессия 1915-1917 годов позади. Журналист из “Нью-Стейтсмэна” описал свои впечатления: “Он обладает превосходными качествами, среди которых следует выделить мужество; у него один дефект, этот дефект следует назвать романтизмом - или, поскольку романтизм может иметь и положительный оттенок, скорее, сентиментальностю”. Американский историк У.Манчестер уже в наши дни указал на другой талант английского политика - красноречие. “Мужество, - пишет он, - не было главной чертой Черчилля, смелость является довольно распространенным качеством. Прежде всего Уинстона отличало превосходное владение языком. Когда он обращался к нему, английский язык становился самым мощным оружием. Зная свою сильную сторону, Черчилль восхищался английским языком и мог проводить часы, размышляя над его восхитительными свойствами и над тем, как использовать устную и письменную речь с максимальным эффектом”. Мастерство письменного и устного выражения мыслей - вот что восхищало Черчилля, он всегда обращался к красноречию там, где другие прибегали к интриге.

Между тем война приближалась к концу. 8 августа 1918 года представляло собой кульминацию. “Отличительной чертой этого дня, - пишет английский историк А.Дж.П.Тейлор, - был психологический поворот. До сих пор у немцев было чувство, что победа возможна. Немцев влекло вперед именно это чувство. Немецким солдатам было сказано, что они сражаются ради победы в решающей битве. Теперь они поняли, что этого решающего сражения не будет. А если оно и случится, то фортуна обернется против них. Отныне они больше не желали побеждать, они хотели лишь окончить войну”. Великое немецкое наступление 1918 г. стоило им 688 тыс. человек. Черчилль так сказал по этому поводу: “Немцы были сокрушены не Жоффром, не Невиллем, не Хейгом, но Людендорфом”. С прибытием в Европу более миллиона американских солдат у немцев исчезли всякие надежды. И Людендорф признал это вслух: “Больше нет надежды. Все потеряно”. Германский фронт был еще ощетинен колючей проволокой, еще гремели пушки, но исход уже был ясен. Болгария капитулировала 28 сентября. Турция 21 октября. Затем наступила очередь Австрии. Гинденбург заявил Берлину 10 ноября, что не может более гарантировать лояльности армии и кайзер бежал в Голландию.

Освещенная (после четырех с половиной лет затемнения) Эйфелева башня в Париже теперь служила ориентиром для делегации немцев, которые шли с предложениями о перемирии. Вечером 10 ноября 1918 г. премьер-министр Ллойд Джордж пригласил Черчилля в свой кабинет, где они изучили условия будущего мира. На следующий день в 5 часов утра немецкие представители подписали продиктованное генералиссимусом Фошем условия в его железнодорожном вагоне в Компьене. Черчилль позднее вспоминал: “Было без нескольких минут 11 часов, 11 числа, 11 месяца. Я стоял у окна моей комнаты, ожидая, когда Берлин объявит, что война окончена. Наконец ударили часы Биг Бена, и можно было слышать как повсюду шумит толпа, но нигде не было взрывов радости”. Черчилль меланхолически размышлял в этот час: “Едва ли то, чему я учился верить, еще существует, ведь все, что мне прежде обрисовывали, как невозможное, случилось”.

Индустриальная машина, обеспечившая победу достигла колоссальных размеров, она отбирала все жизненные силы нации и Черчилля переполняли заботы перевода военных заводов на режим мирного времени. Часы отбили одиннадцать часов утра и улицы стали наполняться взволнованным народом. Приехала Клементина, чтобы разделить момент триумфа. Черчиллю пришли на ум подобные же демонстрации а Уайт-холле в августе 1914 года. “С чувствами, которые невозможно выразить словами, я слышал приветствия смелых людей, вынесших так много, отдавших все, никогда не поддаваться сомнению, не терявших веру в свою судьбу”.

Британская империя одержала полную победу, но цена этой победы была такова, что мировое лидерство для Лондона было уже невозможно. Победа была “куплена столь дорогой ценой, что ее трудно было отличить от поражения.” Клементина предложила поехать на Даунинг-стрит, чтобы поздравить Ллойд Джорджа. Путь на Даунинг-стрит был запружен толпой. Автомобиль медленно двигался вперед. Вокруг Ллойд Джорджа собрались министры. Они обсуждали возможности проведения в ближайшее время выборов, а также вопрос, который вставал во весь свой рост: каким образом - и следует ли вообще - оказать воздействие на гражданскую войну между красными и белыми в России. Пока же самым актуальным оставался вопрос, какие условия выставить поверженной Германии.

Вечером в день перемирия - 11 ноября 1918 года - Черчилль ужинал вместе с Ллойд Джорджем. Он рассказал премьеру, что стены домов в Лондоне обклеены портретами Нельсона, Веллингтона и, что было приятно не всем англичанам, портретами Джорджа Вашингтона. Сумеют ли британские политики провести свою страну из войны к миру, как это сделал мятежный американец? Оба политика согласились, что следует получить политические дивиденды победы - провести всеобщие выборы. Ллойд Джордж выдвинул лозунг: “Сделать страну достойной своих героев”. Оба политика понимали, что большая контрибуция с Германии невозможна, но общественное давление было таково, что говорить об этом открыто не стоило.

* * *

Казалось, что из всех великих держав, которые начали мировую схватку в 1914 г., только Британия в какой-то мере сохранила (а отчасти и укрепила) свои позиции. Ее союзница Франция по существу потеряла лучшие провинции, ставшие полем боя. На полях войны погибло целое поколение французов. Австро-Венгерская империя распалась. Царской России больше не существовало и пока не было ясно, какое государство возникнет на ее обломках. Судьба германской империи, основанной Бисмарком, еще не была решена, но следовало ожидать ограничения ее мощи. Разумеется, Англия была сильно ослаблена четырьмя с половиной годами войны. В первой мировой войне погибло 947 тысяч солдат Британской империи (775 тысяч собственно англичан). Ее огромные золотые и валютные запасы исчезли и одновременно окрепли центробежные силы во всех концах империи. Но Черчилль стремился смотреть на ситуацию позитивно. Заводы Англии не были тронуты, отмобилизованные вооруженные силы никогда не были более могущественны. Хотя долг Англии Соединенным Штатам составил 5 млрд. долл., эта сумма была значительно меньше долга континентальных союзников Британии. Весомы были и ее международные позиции. На Версальской мирной конференции Британия могла рассчитывать на голоса доминионов - Канада, Австралия, Индия, Новая Зеландия и Южная Африка получили самостоятельный статус в международных организациях и поддерживали метрополию в спорных вопросах. На мирной конференции, преодолевая сопротивление Вудро Вильсона, старые колониальные державы создали систему мандатов Лиги наций. Речь шла о дележе колониальных владений потерпевших поражение стран. Можно было смело предполагать, что Лондон получит значительную их долю.

Британская империя, пишет Уильям Манчестер, “вышла из Зала зеркал (где был подписан Версальский договор. - А.У.), увеличившейся на миллион квадратных миль, населенных 13 млн. подданных. Теперь Британский флаг развевался над Германской Новой Гвинеей, Юго-Западной Африкой, Танганьикой, частями Того и Камеруна, над более чем сотней германских островов и над ближневосточными странами, которые позже станут Ираном, Ираком, Иорданией и Израилем. Мечта Родса о создании сплошной колониальной оси между Кейптауном и Каиром наконец-то была осуществлена”.

21 ноября 1918 г. гигантская армада кайзеровских немецких кораблей (большинство из которых не совершили в ходе войны ни единого выстрела) под командованием адмирала Людвига фон Ройтера вошла в гавань английского флота Фирт-оф Форт. Адмирал Битти просигнализировал фон Ройтеру: “Германский флаг должен быть спущен на закате”.

Лежавший в госпитале временно ослепший после газовой атаки ефрейтор германской армии Адольф Гитлер записал в ноябре 1918 г.:”Я знал, что все потеряно. Но все еще можно вернуть, только бы Германия встала на ноги”. Можно утверждать, что уже в эти дни было положено начало тем процессам, которые в своем развитии привели ко второй мировой войне. Внешние атрибуты триумфа не могли скрыть того факта, что в мире появились силы, не только не подвластные Лондону, но и ограничивающие значимость Англии как великой державы.

По окончании первой мировой войны Черчилль предложил написать на памятнике ее героям к жертвам следующее: “В войне - решимость. В поражении - вызов. В победе - великодушие. В мире - благожелательность”. Современники не сочли надпись удачной для гранитного памятника, но Черчилль позднее украсил ею титульный лист истории второй мировой войны.

* * *

Окончание первой мировой войны и два последующих года были связаны у Черчилля с “русской проблемой”. Черчилль был столь воинственен в отношении большевистской России, исходя из своих представлений о будущей мировой политике Британии. Черчилль полагал, что в послевоенном мире главные угрозы Британии будут исходить от Японии и Германии (от первой - как почувствовавшей новые возможности в Азии, и от второй - как неудовлетворенной своим положением в Европе). Для обуздания обеих Черчилль нуждался в союзе с Россией, но с большевиками осуществить такой союз было, по его мнению, невозможно. Помимо прочего, он полагал, что большевики угрожают британским владениям в Азии. Но более всего он боялся, что русские большевики найдут союзника в лице Германии. Поэтому стремление Черчилля задушить большевизм и установить в Москве режим, опираясь на который можно было бы поставить преграду Японии и Германии, не знало пределов.