Анатолий Трофимов – Ко всем бурям лицом (страница 17)

Тот козырнул, привязал лошадь к обгрызанному бревну коновязи, поднялся в правление.

— Чего, Акимыч, на правление не приглашаешь?

— А чего тут милиции делать? Не твои функции.

— Функции... У Советской власти все дела — ее функции...

— Ну, коли так, садись. Вот так вот все. Поразбегаются из колхоза, а потом — функции...

Николай Иванович промолчал. Черт его знает, и этот о том же. И зачем тогда согласился? Был бригадиром и неплохим вроде и вдруг — участковый уполномоченный.

Заседание правления затянулось. Говорили о пастбищном содержании скота, потом перекинулись и на другие дела хозяйства.

Расходились затемно. Николай Иванович остановился на крыльце, глубоко затянулся махорочным дымом и твердо решил: «Хватит, походил с наганом на боку. Завтра же подаю рапорт по начальству — и обратно в колхоз».

Но завтра Николаю Ивановичу пришлось думать совсем о другом рапорте. Нахлестывая свою послушную кобылу, он мчался в райцентр, в военкомат. Началась война...

Его пыл мгновенно охладили.

— Надо будет — призовем, а сейчас занимайтесь своим делом. Работы тут тоже хватит.

Нелегко было Николаю Ивановичу. А тут еще узнал, что ушли добровольцами на фронт знакомые милиционеры Бетев, Соколов, Семакин, Говорухин, Кучумов. Из первого отделения милиции Свердловска, после бурных разговоров с начальством и в райкоме партии, уехал воевать Сидор Путилов. Николай Иванович знал его еще трактористом. Сидор служил в кадровой, и в этом его преимущество. Но ведь и он, Николай Флегонтов, не какой-то салажонок. В милиции прошел солидный курс военной подготовки.

Была не была! И при первой возможности Николай Иванович отправился в Свердловск — в отдел кадров областного управления. Начальник отдела выслушал его и устало произнес:

— Никуда мы тебя не отпустим. Из города вон около двадцати процентов наших призывается. Где мы людей возьмем, кем заменим? — майор помолчал немного, что-то соображая, затем решительно сказал: — Вот что, дорогой, хватит в участковых ходить. Пойдешь в уголовный розыск. С начальником Белоярского все согласуем.

— Да, но где я замену найду? Дремучего деда разве...

— А девчата? Найди побоевитее. С деревенскими злодеями и женщина справится. К тому же — война. Кто посмеет красть да хулиганить в такое время?

Николай Иванович перебрался в Свердловск и сразу же окунулся в жаркую работу. А вместо него на участке Белоярского районного отделения осталась Аня Чепчугова. Та самая заводила деревенских девчат, с которой он раньше работал в колхозе. Она, как и Николай Иванович, в первый же день войны отправилась в военкомат и тоже получила отказ. Поэтому предложение Николая Ивановича не заставило ее долго раздумывать. Не фронт, а все же... И форма, и оружие... И, кто его знает, может, схватки с диверсантами, с немецкими шпионами.

Но до этих схваток дело пока не доходило. Однажды Николай Иванович, расследуя дело об ограблении склада, выехал в Белоярский, где, по предварительным данным, должен скрываться один из преступников. Тут и встретился с Аней Чепчуговой.

— Как дела, Анюта?

— А ну их к бесу. Даже нагана из кобуры ни разу не вынимала. Вернее, раз пришлось.

— Вот видишь. Боевые дела начались.

— Какие там боевые! — махнула рукой девушка. — Двух негодяев задержала. Корову колхозную угнали да зарезали.

Скромничала Аня. Дело было не из легких. Буренки хватились на другой день. Пастух руками разводил — не знает, где и когда отбилась.

Бродили колхозники по всем еланям, где пасся скот, да так ничего и не нашли.

Аня стояла, горестно думала: «Ну, с чего начинать, сыщик в юбке? Корову-то искать надо».

Отправилась Чепчугова в лес. Полдня проходила. Рассердилась на себя. Ее ли это дело? Но тут же стала прикидывать: не могла буренка заблудиться, тут преступлением попахивает. Тем более, что о подобном случае уже рассказывали. В соседнем колхозе какие-то проезжие телку забили. В городе их на рынке изловили.

А что если... Аня вспомнила заброшенную охотничью избушку, где она однажды с подругами, собирая ягоды, укрывалась от дождя. Вдруг там немецкие диверсанты прячутся? Жрать-то им надо. Вот и украли корову.

Сходила домой, достала припрятанный на полатях наган, сунула его в карман жакетки (формы ей все еще не выдали) и решительно направилась в сторону Режика, где на берегу Пышмы видела когда-то бревенчатую хибару, крытую дерном. Шагала лесной чащобой, настраиваясь на схватку с врагами.

Неподалеку от избушки, у реки, тянуло дымом костра.

Аня стала подкрадываться, как настоящий разведчик. Из кустов разглядела: сидят у костра двое. Один молодой, еще совсем парнишка, другой постарше, с нечесаной бородой. Над огнем, на березовой жердине, висит котелок, кипятком побулькивает.

Аня смело шагнула на тропу, поздоровалась:

— Здорово, мужики!

Старший было встревожился, но, увидев, что перед ним женщина, да еще одна, ответил на приветствие, показал на недавно срубленную лесину:

— Садись, гостем будешь. Какая тебя лихоманка сюда занесла?

— И не говори, отец. В Режик правилась, да черт меня дернул лесом идти. А теперь потеряла проселок.

Мужик промолчал, скручивая цигарку из крупнорубленого доморощенного табака. Аня искоса поглядывала на котелок. Булькала там явно не голая похлебка. Да, так и есть. Вон из-под кучи хвойных веток коровья шкура видна...

— А вы что тут поделываете? — в свою очередь спросила Аня.

— Ходим вот с племянником, покос выбираем.

— Долго, наверное, собираетесь ходить?

— Это как?

— А так, что целой коровьей тушей запаслись.

— Ты, девка, нос не суй, куда не следует. Не долго и укоротить, — мужик недвусмысленно потянулся к топору, врубленному в ствол сосны.

Аня вскочила на ноги, выхватила наган.

— Руки вверх!

Парнишка аж взвизгнул от страха, мужик же поднял руки и стал пятиться к топору.

— Ни с места, стрелять буду!

Она обошла задержанного, выдернула топор и отбросила его в сторону.

— Ложись.

Мужик покорно сунулся носом в траву.

— Ты, сопливый, снимай с порток ремень, вяжи ему руки.

Парнишка было захныкал, но Аня так внушительно погрозила наганом, что он покорно сдернул со штанишек сыромятный ремешок и туго стянул им руки дядюшки.

Аня тщательно укрыла коровью тушу, спрятанную в яме, где охотники обычно хранят свои трофеи, и повела задержанных в деревню.

Через несколько дней в районном отделении милиции Ане Чепчуговой за поимку дезертира Бушуева и его племянника (это он угнал корову из стада) выдали награду — новое милицейское обмундирование.

В Свердловске да и в области с момента нападения фашистов на нашу страну военное положение не вводилось — фронт был далеко. Но беспечности люди не проявляли. Уже 1 июля был создан единый штаб из представителей воинских частей, подразделений НКВД и НКГБ, на который возлагалась координация оперативной деятельности на случай нападения агрессора с воздуха. А для борьбы с возможными разведывательно-диверсионными группами был сформирован особый отряд под командованием старшего лейтенанта милиции Лисовских.

В районных отделах создавались истребительные батальоны. В них входили не только сотрудники милиции, но и члены бригад содействия милиции.

Для предотвращения возможных контрреволюционных проявлений и выявления других враждебных действий в промышленности, на транспорте и в сельском хозяйстве велась некоторая перестройка аппаратов, ведающих охраной общественного порядка. В большинстве отделений милиции создавались специальные оперативные группы, отделы, подразделения.

Но все это — на всякий случай. Главной же была борьба со всем тем, что мешало нормальной жизни тыла. Стали возникать законспирированные спекулятивные группы, создававшие запасы продовольственных товаров и материальных ценностей, которые потом сбывались по завышенным ценам. Активизировались расхитители, пробравшиеся в торговую сеть и в снабженческие аппараты. Появились профессиональные бандитско-грабительские группы, участились квартирные кражи.

Вот и сегодня он, Николай Иванович Флегонтов, приехал сюда, в Белоярское, не для того, чтобы повидаться со своей преемницей, узнать о ее делах. Где-то здесь, в поселке, схоронился бандит Девяшин. На его счету да его брата Игнатия уже два убийства, несколько дерзких ограблений. И эта кража со склада на его совести. А разве мало сил было затрачено на поиски Николая Гречанова — Гречки, как его звали в банде? Последнее его преступление — зверское убийство фронтовика Якова Никулина. Вернулся Яков домой без руки. Сразу же пошел на завод, где возглавил подразделение охраны.

Ночью к его дому подошли несколько человек. Они бесшумно выставили оконное стекло. Гречка влез первым. За ним еще двое. Эти двое стали обыскивать квартиру, а главарь с наганом в руке остался у изголовья спящего. Искали оружие. У работника охраны завода оно должно быть. Но Яков Никулин никогда не носил свой «ТТ» домой. Не нашли. Тогда Гречка грубо встряхнул Якова:

— Оружие!

— Какое оружие? Кто вы такие?

— Отдай свой пистоль по-доброму, иначе...

Никулин ударил Гречку ногой в живот и единственной рукой схватил его, упавшего, за горло. Не сдобровать бы тому, но подоспели помощники. Несколько ударов ножа в спину свалили Якова Никулина.

— Гады, фашисты! — все, что успел сказать он.

Служебно-розыскная собака привела работников милиции к дому Семена Исакова, одного из семи участников этой бандитской группы. Взяли его на сеновале. Шедшую без поводка собаку не сразу оторвали от Исакова. И когда тот, искусанный, пришел в себя и понял, что жив, выложил все, что требовалось милиции.