Анатолий Трофимов – Ко всем бурям лицом (страница 18)
Но Гречка не был простаком и после преступления, конечно, не ночевал дома. Искать его пришлось целый месяц. Задержал его Николай Иванович в Верхней Пышме, где бандит начинал сколачивать новую шайку.
...С началом войны из прифронтовых районов в Свердловскую область начался прилив эвакуированных. Одни ехали организованно, с предприятиями, другие — стихийно, спасаясь от нашествия фашистских захватчиков. Вместе с этой массой людей на Урал проникали и подозрительные люди. В их выявлении, разоблачении вместе с органами госбезопасности активное участие принимали и работники милиции. На их плечи легла и забота о бесприютных детях, родители которых погибли на фронте.
Патриотизм солдат охраны порядка проявлялся не только в служебных делах. По их инициативе работники милиции, пожарной охраны и войск НКВД в апреле 1943 года собрали и перечислили в адрес Государственного Комитета Обороны 3 миллиона 350 тысяч рублей для постройки танковой колонны «Дзержинец». Боевые машины с этой эмблемой участвовали во многих боях, в том числе и в штурме Берлина.
Беспримерное мужество проявляли работники милиции, призванные в действующую армию. Многие из них стали прекрасными разведчиками, снайперами, бронебойщиками, артиллеристами. Как драгоценные реликвии хранятся сейчас в райотделах милиции письма, которые приходили с фронта и рассказывали о боевых делах милиционеров-уральцев.
Командир одного из подразделений старший лейтенант П. Иванов писал в городское управление милиции Свердловска:
«Немало вражеских укреплений и огневых точек разрушили огнем своих орудий бывшие работники милиции сержант Василий Говорухин и красноармеец Андрей Буслаев. Геройски бьет немцев разведчик Иван Кучумов. Благодаря его мужеству была успешно отбита одна атака противника. Тогда немцы предприняли вторую, направив два танка с десантом автоматчиков. В строю остались только два бойца — Кучумов и Соколов. Вскоре ранило и Соколова. Кучумов продолжал вести огонь, истребляя немецких автоматчиков. На помощь отважному разведчику подоспели артиллеристы. Их огонь накрыл немецкие танки. И эта атака была отбита. В этом бою только Кучумов уничтожил 22 фрица».
Полковник Михайлов сообщал сотрудникам второго отделения милиции Нижнего Тагила:
«Дорогие товарищи! В вашем коллективе до начала войны в течение 6 лет работал милиционером Гиндула Хайрулин. Сейчас Хайрулин находится в нашей части и является храбрым, отважным разведчиком. Темной ночью группа разведчиков, в которой находился и Хайрулин, преодолев проволочное заграждение и минное поле противника, незаметно подкралась к вражеским землянкам. По сигналу командира Хайрулин метко брошенной противотанковой гранатой взорвал вражескую землянку вместе с находившимися в ней фрицами. Когда из другой землянки стали выскакивать перепуганные немцы, он меткими выстрелами из винтовки уложил еще двух. Командование высоко оценило подвиг Хайрулина, наградив его медалью «За отвагу». Я горжусь тем, что ваш коллектив сумел воспитать такого верного защитника Родины и храброго воина».
В милиции Свердловского гарнизона работал Алексей Ночевкин. В письме с фронта землякам он писал:
«В последних боях наше подразделение уничтожило несколько «тигров». Командование высоко отметило наш успех. На груди моей теперь орден Отечественной войны первой степени. Я дал клятву еще крепче драться с врагами нашей Родины».
Не было в то время писем от Сидора Антоновича Путилова. Не писали о нем и командиры. Но о его подвигах узнала вся страна. Бывший милиционер первого отделения милиции Свердловска (теперь Ленинский ОВД) стал Героем Советского Союза.
Советские войска, освобождая города и села Левобережной Украины из-под ига немецких оккупантов, стремительно продвигались к Днепру. В ожесточенных боях с яростно сопротивляющимся врагом полки и батальоны несли потери, быстрое продвижение и ненастная погода затрудняли снабжение. Далеко отстали тылы, саперы с понтонами и другими средствами переправы. А впереди — мощная водная преграда. Именно здесь фашистское командование решило сдержать натиск Советской Армии и собраться с силами. Сорвать замысел врага, с ходу форсировать Днепр — такова была задача. Ее хорошо понимали все — от солдата до генерала.
К исходу дня 25 сентября 1943 года войска Степного фронта под командованием генерала армии И. С. Конева, куда входила и 7-я гвардейская армия, начали переправу в полосе от Кременчуга до Днепропетровска.
Взвод управления 1884 артиллерийского полка укрылся в прибрежных кустах неподалеку от деревни Бородаевка. Связисты и разведчики жевали сухари, проверяли и пополняли диски автоматов, а сами поглядывали на плещущий волнами Днепр, пытаясь разглядеть невидимый в темноте правый берег. Вскоре от командира батареи прибежал лейтенант, молодой, глазастый, в широких кирзовых сапогах с планшеткой на боку.
— Ну, орлы, задерживаться нет времени. Приказ — перебираться на тот берег.
— Как? — спросил кто-то.
— Кто как может. Будем лодки искать, бревна. Вон двери с сарая сорвем, ворота снимем. Можно сена побольше в плащ-палатку завернуть. Одного такая подушка удержит.
Взвод, в котором оставалось с десяток человек, стал поспешно готовить средства переправы. Нашли плоскодонную лодчонку, приволокли две пустых бочки, разобрали бревенчатую баню и связали плот.
Командир отделения связи старший сержант Сидор Путилов приспособил катушки с кабелем на громоздкой колоде, из которой поили лошадей.
Сентябрьская вода в Днепре — не для купания. Но об этом никто не думал. Лишь тот или другой, окунувшись в нее по горло, зябко выдыхал: «Бр-р-р» и тут же, устыдившись, умолкал.
Первые сотни метров плыли в сравнительной тишине: редко татакали пулеметы, то там, то сям всплескивали воду разрывы мин небольшого калибра. Одна из них шлепнулась неподалеку от колоды Сидора Путилова, осколок цокнул по дереву. Путилов стал резвее перебирать ногами, загребать свободной рукой. Скорее туда, на землю, скорее встать на ноги, сжать в руках автомат. Тогда ты — солдат. А здесь ты — щепка, беспомощно барахтающаяся мишень.
Этим же чувством были охвачены все. Скорее, скорее!
Рядом с Путиловым плыл лейтенант. Он дышал тяжело, отфыркивался, непослушное бревно крутилось под ним, и он то и дело погружался в воду. Путилов посоветовал:
— Да не залазьте вы на него, товарищ лейтенант, держитесь за полено-то и пихайте вперед.
Первое время взвод держался кучно. Но его стали догонять люди на лодках, на весельных плотах. В Днепре стало гуще от людских тел. Вот когда все началось! Не редкие очереди, не отдельные шлепки мин, а шквальный огонь обрушился на скопление этого необычного марафонского заплыва. Яростно скрипели шестиствольные минометы, ухала дальнобойная артиллерия, осатанело колотили крупнокалиберные пулеметы. Вода кипела, вставала столбом, взлетали вверх доски и человеческие тела.
А он, Путилов, толкал и толкал вперед колоду, в которой, прикрученные бечевой, лежали автомат, сапоги и катушки с телефонным кабелем. Враг бьет по тебе, хочет убить тебя, а ты, кроме как крепким словом, не можешь ничем ответить. Скорее, скорее туда, на правый берег, а там посмотрим — кто кого!
А берега не видно. Он обозначен лишь ослепительными вспышками беспрерывно бьющих пулеметов и автоматов. Потоки свинца поливают головы плывущих. Уже позже поэт напишет об этом:
На берег Путилов выбрался одним из первых, с бешенством застучал его автомат. Справа и слева рванули гранаты. Вот уже кто-то хрипло закричал: «Ура!».
Где твой взвод, где твой командир — не до этого. Люди группировались, тут же находились и командиры, порой с погонами рядового. Рванули вперед, в ход пошли приклады, ножи.
Нет, фриц, не на таковских напал! Путилов прыгнул в окоп, стеганул из автомата по убегающей фигуре немца. Выкарабкался и, кряхтя под тяжестью катушек, побежал дальше. Лишь в третьей линии окопов бойцы остановились, стали приводить себя в порядок, перевязывать раны, разбираться, кто откуда и в какой роте стоит на довольствии, а кто уже не нуждается ни в каком довольствии.
Собрался и взвод управления глазастого, теперь раненого в руку, лейтенанта. Кроме Путилова и командира в нем осталось еще три человека. До рассвета отбили две атаки. А с левого берега все прибывали и прибывали мокрые, злые, нетерпеливые солдаты. Каким-то чудом были переправлены две противотанковых пушки.
Перед рассветом, чуть отдохнув после «купания», рванули в атаку и оттеснили противника километра на полтора. Плацдарм расширялся. Уже перебегали от подразделения к подразделению связные, зазуммерили коробки полевых телефонов. На правом, только что занятом берегу, начали работать штабы полков и дивизий.
Теперь Путилову надо было браться за выполнение своих непосредственных обязанностей — обеспечивать связь с командным пунктом.
Лейтенант морщился, поглаживая раненую руку.
— Болит?
— Не очень. Ну, так как? Ты в милиции работал. Приходилось брать бандитов?
— Всякое бывало.
— Ну и тут бандиты. А нам сейчас одного надо, живого. Забирай весь взвод, — лейтенант невесело усмехнулся.
— Не надо. Управлюсь один. А если не повезет, то и вчетвером ничего не сделаем.