Анатолий Терешонок – Змей (страница 7)

Нужно подумать, что делать дальше. А хотя – что тут думать? Нужно просто пойти и узнать у Степаныча, как так получилось, что механизм пресловутых и великих древних Предтеч дал сбой, и кроме того, что экстренно почистил мой желудок и скрутил меня жуткой болью, ни на что больше оказался не способен.

Упершись руками в пол, я встал на четвереньки и уже затем начал подниматься в полный рост, опасаясь очередного приступа головокружения. Но вроде ничего – на ногах я стоял уже вполне уверенно. Сделал несколько шагов, потом пару раз присел и подпрыгнул на месте. Нормально, жить буду.

Подойдя к двери, я вдруг обнаружил, что на ней нет ручки, и вообще дверь изменилась. Та, через которую мы пришли в комнату, была обычная, деревянная, и у неё, как и положено всякой нормальной двери, были массивные ручки. А эта была сделана из того же материала, что и стены. Понять, что это дверь, можно было только потому, что по её периметру шла тонкая красная линия, слегка закруглённая на углах.

– Эй, кто-нибудь! Откройте! – забарабанил я в дверь ногой.

Эффект оказался нулевым.

– Очень интересно, – резюмировал я. – И что теперь делать?

Вспомнив старый анекдот, я два раза топнул ногой и провозгласил:

– Сергей Змеев, откройте, пожалуйста!

Ну да, как же – не открыли. Подойдя поближе, я начал обследовать дверь по периметру в надежде обнаружить какой-то скрытый замок или кнопку. Проверил дважды, но так и не заметил ничего похожего.

– Кошки лягали драбадан, – выдал я очередную бабушкину «говорушку».

Ну ничего, я так не сдамся – пойдём осмотримся.

Минут десять я изучал стены, пол и потолок. Комната не такая уж и большая, и обследовал я почти каждый сантиметр. Не нашёл ничего такого, что хоть как-то отличалось бы от покрытия стен.

Раздосадованный, я присел у стены, рядом с дверью, и задумался. Если перенос всё же состоялся, а изменившаяся дверь намекает именно на это, то какой-то способ выйти отсюда должен быть. А если не состоялся, тогда они должны починить то, что у них там сломалось, и выпустить меня. Только вот как долго это продлится?

Попробуем мыслить логически. Если есть дверь, то её как-то должны открывать, и если это не ловушка, то открывать её должны как изнутри, так и снаружи. И способ должен быть крайне простой, практически интуитивный. Ведь неудобно же каждый раз выполнять какие-то сложные действия, если ты постоянно здесь ходишь?

Я опять встал и подошёл к двери. Обычно ручка находится здесь. Я протянул руку и дотронулся до места предполагаемого расположения ручки. С тихим шипением дверь сначала отошла от меня немного назад, а затем сдвинулась в сторону.

– Ура, случилось чудо! Друг спас жизнь друга! – процитировал я, подражая голосу Ливанова из известного советского мультика про толстяка с пропеллером, и шагнул за порог.

Там обнаружился коридор – достаточно широкий и сделанный точно из такого же материала, как и комната, из которой я только что выбрался. Освещение было очень тусклым – я бы сказал, ночным. Света едва хватало, чтобы видеть, куда идти, и если бы всё вокруг не было белым, то, наверное, и идти пришлось бы на ощупь.

Метров через семь я упёрся в Т-образный перекрёсток. Заглянул налево – там через пару метров был тупик. Повернув направо, я сделал несколько шагов и остановился как вкопанный.

С левой стороны во всю стену было расположено огромное окно с закруглёнными краями, обрамлённое всё той же тонкой красной линией. Но поражало не это, а то, что находилось за окном.

Звёзды.

Мириады звёзд и созвездий, переливаясь, складывались в причудливый узор. Как будто какой-то художник-авангардист разбрызгал по чёрному холсту свои краски. Относительно недалеко, снаружи, были видны то тут, то там астероиды различной величины, которые спокойно висели в пустоте.

– С успешным тебя переносом, товарищ Змеев! Добро пожаловать… – а кстати, куда это я пожаловал?

Теперь точно ясно, что перенос состоялся. Я точно не на Земле и, похоже, даже не на планете, а на каком-то корабле, а может, станции. Нужно идти дальше. Не сидеть же мне теперь весь день у окна и созерцать звёзды, хотя вид, конечно, открывается просто потрясающий.

Пройдя ещё несколько метров по коридору, который в общем-то ничем не отличался от того, что я видел раньше, я дошёл до очередной двери. Уже зная, как они здесь открываются, я прикоснулся к нужному месту, но эта не открылась. Я попробовал несколько раз и с другой стороны, но открываться она категорически отказывалась.

Пожав плечами, я пошёл дальше и совсем скоро упёрся в конец коридора и очередную дверь. Если и эта не откроется, то придётся мне впадать в спячку и сосать лапу, – подумал я.

Приложив руку, я услышал тихое шипение, и дверь резво отошла в сторону. Внутри оказался круглый зал средних размеров, со сводчатым потолком и такими же белыми стенами. Практически посередине было установлено достаточно массивное кресло, больше похожее на капсулу или, как пишут в фантастических романах, ложемент пилота. Сверху оно было закрыто прозрачным колпаком, и это всё. Никаких привычных нам экранов или пультов управления – да вообще никаких механизмов видно не было.

Я заглянул внутрь. Ложемент явно рассчитан на человека. Всё вокруг опять белое, и никаких рычагов или кнопок. Обойдя капсулу по кругу с одной из сторон, я увидел небольшой квадрат, обведённый по периметру красной линией – так же, как у дверей или окна, которые я видел в коридоре. Поднеся руку, я прикоснулся к нему. Абсолютно бесшумно крышка просто взлетела вверх над креслом, открывая доступ внутрь.

Нет, ну а какие у меня варианты? Раз приглашают – нужно присаживаться. Ложемент был расположен на достаточно удобной высоте, и занять предложенное место не составило большого труда.

Как только я разместился, фонарь так же бесшумно скользнул вниз. Я почувствовал, что всё моё тело, хоть и достаточно бережно, но при этом очень крепко оказалось зафиксировано в ложементе.

Откуда-то послышался звук, который достаточно мягким, судя по всему, женским голосом, что-то стал сообщать, хотя я ни слова не мог понять. Вроде бы и язык казался знакомым, но ни единого слова разобрать не удавалось.

– Привет, Сири! Который час? – попытался я наладить контакт.

Звук тут же прекратился. Через небольшую паузу прозвучал достаточно короткий фрагмент – судя по интонации, вопрос.

– Не понимаю я! Меня зовут Змей, планета Земля, Россия, – сообщил я невидимому собеседнику о себе.

Опять пауза, и очередной вопрос. Я ничего не мог разобрать, хотя было понятно, что вопросы задают простые, да ещё и скорость речи снизили. Спасибо, конечно, но от этого не легче.

– Ну что вам ещё сообщить? Оказался здесь в результате свободного переноса. Вам – большой привет от Степаныча с Земли, – выдал я очередную информацию.

Возникла тишина, и пару минут ничего не происходило. Как вдруг я почувствовал сзади в области шеи прикосновение чего-то холодного, а затем почувствовал лёгкий укол.

– Эй, что за дела?! – только и успел воскликнуть я, попытавшись отпрянуть от иглы, но тут же провалился в беспамятство.

В себя я начал приходить очень медленно. Ощущение было как после наркоза. В детстве мне делали какую-то небольшую, плановую операцию, а ощущения остались на всю жизнь. Помню, потом мне рассказывал мой лечащий врач, что так тяжело выходить из этого состояния, потому что мозг теряет контроль абсолютно над всеми функциями организма и потому так долго пошагово и сложно возвращает их обратно.

Во рту пересохло, глаза слиплись и отказывались открываться. Я попытался поднять руку и понял, что поле, которое меня удерживало, никуда не пропало, но как только я напряг руку, она освободилась, и мне удалось протереть глаза.

– Как твоё самочувствие, человек? – услышал я знакомый голос, но теперь совершенно чётко понимал, что он мне говорит.

– Пить, – просипел я.

Откуда-то сбоку выдвинулась прозрачная трубка и оказалась у моего рта. Я ухватился за неё губами и с жадностью стал пить прохладную и слегка сладковатую воду. Утолив жажду, я почувствовал себя вполне нормально – видимо, вода была не просто водой.

– Где я? – задал я очевидный вопрос.

– Звёздная система Сарин, станция обеспечения SO 12284, – бесстрастно сообщил голос.

– Кто ты?

– Автоматическая система поддержки жизнедеятельности станции в период консервации.

Ну хоть что-то начинает проясняться. Значит, я всё же на станции. Главное – общение удалось наладить. Кстати, а как это она на моём языке заговорила?

– Ты так быстро выучила мой язык?

– Твой язык слишком сложен для быстрого изучения. Мои мощности ограничены. Я лишь слежу за станцией в период консервации. Мне пришлось загрузить тебе язык моих создателей для скорейшего прохождения процедуры инициации.1

– Как это загрузить? Я тебе компьютер что ли? Железяка бездушная! – возмутился я.

– Загрузка осуществлена путём прямого воздействия на кору головного мозга для передачи информации. Вы не компьютер. Я не совсем железяка, и да, я бездушная в вашем понимании этого слова, – ответила на все мои вопросы сразу «железяка».

– А если бы я скопытился прямо в этом кресле?

– В моей базе отсутствует понятие «скопытился». Уточните термин.

– Да я просто умереть мог, еле в себя пришёл!

– Исключено. Опасность для жизни составляла не более одной целой и сорока шести сотых процента.