Анатолий Терешонок – Змей (страница 8)

– Вот спасибо! Всего полтора процента! Не делай так больше! – потребовал я.

– Больше так делать нет необходимости, – бесстрастно сообщил мне модуль.

– Вообще больше никак не делай без разрешения! Давай рассказывай, что ты там за процедуру упоминала – инициации?

– Согласно имеющегося протокола консервации, при появлении на станции уполномоченного человека я обязана провести процедуру инициации, передать станцию под управление уполномоченного и сложить с себя все функции.

– Эй, алло! Кто это уполномоченный, и куда это ты собралась? Я тебе сложу функции – а ну стоп! Давай подробности! А то ты сейчас свалишь, а мне что делать? – не на шутку обеспокоился я.

А ну как и правда передаст все функции и отключится, а здесь ни кнопки, ни даже экранчика никакого завалящего нет…

– Уполномоченный – это вы. Я обязана передать вам свои функции согласно протоколу.

– Да с чего ты решила, что я уполномоченный? Я пару часов назад появился только здесь и не уполномочивал меня никто. Вот заладила со своим протоколом!

– Анализ ДНК произведён в процессе загрузки языковой базы. Вы – уполномоченный. Согласно протоколу, мне необходимо передать вам свои функции. Прошу разрешить передачу.

– Стоп! Успеешь ты все передать. Ответь на несколько вопросов! Кто разработал этот протокол?

– Протокол разработан создателями.

– Если ты всё передашь, как я буду управлять станцией? Я же в этом ничего не понимаю! ДНК может и подошла, но, если ты в меня ничего кроме языка не закачала, я понятия не имею, что мне делать.

– В моей базе данных отсутствует ответ на заданный вопрос. Я обязана выполнить протокол. Прошу подтвердить полномочия.

– А если я не подтвержу полномочия? – попытался я хотя бы потянуть время.

– Согласно протоколу, нахождение на борту станции посторонних лиц без допуска категорически запрещено. В случае отсутствия подтверждения я обязана задействовать протокол безопасности и удалить со станции постороннего. Прошу подтвердить полномочия.

Прямо передо мной в воздухе из ничего появились зелёная «Да» и красная «Нет». Ну просто перезагрузка Windows какая-то. Надеюсь, эта хоть не зависнет в процессе! Делать нечего – придётся подтверждать, а то ведь выкинет со станции и поминай как звали.

Подняв руку, я коснулся зелёной, висящей в воздухе «Да».

– Протокол инициации завершён. Уполномоченный подтверждён. Функция автоматической поддержки станции в период консервации исполнена. Полномочия переданы.

Свет моргнул и погас.

– Ну всё, приехали, – сказал я в темноту, ни к кому не обращаясь.

Как-то часто я стал в последнее время сам с собой разговаривать. Не к добру это! И что мне теперь делать?

Через какое-то время опять включился свет – правда, ещё более тускло, чем до этого.

– Запущен протокол прямого управления станции SO 12284. Уполномоченному переданы все функции управления.

– Очень интересно, а ты кто такой?

– Вспомогательный модуль управления станцией к работе готов, – бесстрастно ответил металлический голос.

– Вспомогательный? И кому ты помогаешь?

– Вспомогательный модуль управления станции осуществляет поддержку авторизованного персонала станции и уполномоченного.

– Да что же из вас все вытягивать нужно! Мы так до морковкиных заговений до сути идти будем. Пока я разберусь, состарюсь и помру в этом кресле!

– В настоящий момент угроза жизни уполномоченному отсутствует.

– Слава богу, хоть одна хорошая новость, – съязвил я. – Так, вспомогательный, рассказывай, как управлять этой станцией? Только попроще, чтобы я понял.

– Управление станцией осуществляется путём прямого управления, – сообщил мне металлический голос.

– Ну вот, теперь всё понятно стало! – засмеялся я. – Хорошо, что не кривого и не через параллелепипед. А можно точнее – что значит прямого?

– Уполномоченный осуществляет управление станцией, отдавая прямые указания обслуживающим системам станции и персоналу.

Так, достаточно. Ходим по кругу. Давай попробовать, что ли? С чего бы начать?

– Вспомогательный, давай-ка придумаем, как к тебе обращаться, попроще, и будь любезен, измени свой голос на что-то более человеческое.

– Уполномоченный вправе выбрать любое наименование для вспомогательного модуля. Какой голос предпочтителен для уполномоченного?

– Значит так. Ко мне с этого момента обращаешься – Змей. Тебя я буду звать… – я задумался, как бы мне назвать этого вспомогательного, чтобы покороче и попроще? – буду звать тебя Ева, и голос нужен женский – мне так спокойнее будет.

– Принято, Змей, – сообщил мне вспомогательный модуль бархатистым, красивым женским голосом или, теперь уже, сообщила?

– Круть! – порадовался я своим первым успехам. – Ева, давай посмотрим, что там у нас за станция? Дай отчёт о состоянии или как там это называется?

– Вывожу отчёт, Змей.

Как и буквы во время процедуры инициации, из ниоткуда прямо напротив кресла возник большой экран, на котором появилась информация в виде таблицы. Почти каждая строчка в таблице отображалась различными цветами, и у меня зарябило в глазах от обилия цвета и яркости изображения. Как в этом разобраться?

– Ева, уменьши яркость изображения! – попросил я.

– Уменьшаю.

– Достаточно, так получше. Что обозначают цвета?

– Зелёный – нормальное функционирование, синий – некритическая неисправность, красный – критическая неисправность, полупрозрачный – связь с блоком отсутствует.

Я присвистнул, глядя на экран. Почти половина данных были красными, синими и даже имелось несколько полупрозрачных строчек. Вот это консервация! У них же ни работает тут нифига! Как она ещё не развалилась при таком объёме повреждений?

– Ева?

– Да, Змей.

– А что случилось со станцией? Почему столько неисправностей?

– Модули были частично повреждены в результате боевых действий, часть из них вышла из строя в процессе длительной консервации, – бесстрастно сообщила мне моя помощница.

– Как давно это происходило и сколько станция находится на консервации?

– Протокол консервации запущен уполномоченным четыре тысячи двести восемьдесят один год восемнадцать дней, одиннадцать часов и тридцать две минуты назад, – промурлыкала Ева своим новым бархатным голосом.

Если бы я мог, то тихо сполз бы с кресла, как желе, и растёкся бы по полу в виде бесформенной лужи. Это сколько же лет прошло! Как здесь вообще хоть что-то работает? Уму непостижимо. То один живёт больше трёх тысяч лет, то станцию они законсервировали больше четырёх тысяч лет назад – что же это такое? Как такие цифры в голове укладывать? И что за старьё мне подсунули эти Предтечи? Будь они неладны.

– Ева, помоги разобраться по порядку. При таком количестве повреждённых и уничтоженных модулей как станция всё ещё в работоспособном состоянии? Я уже не говорю про количество прошедших лет! Можешь дать короткую справку?

– Станция находится в ограниченно функциональном состоянии. Генераторный блок функционален, ёмкость реактора составляет одиннадцать процентов от максимальной. Блок вооружения отсутствует, ангарный блок частично отсутствует, вспомогательный блок не активен, складской комплекс не активен, блок регенерации кислорода не активен, гидропонный блок не активен, медицинский блок частично отсутствует, блок лабораторий не активен, блок связи отсутствует, инженерный блок не активен. Система жизнеобеспечения функционирует: в части жилого блока – активно двадцать восемь процентов, зоне управления – сто процентов, инженерный блок – восемнадцать процентов, генераторный блок – сто процентов, – доклад Евы сопровождался выделением соответствующей строки с данными на экране передо мной.

Так, что там напрямую влияет на моё выживание? Я коснулся на экране строчки «Блок регенерации кислорода». Выделенная строка моргнула и раскрылась в отдельную страницу. Всё здесь было выделено красным цветом: «СРВ», «СГК», «СУД», «БУВМ» – и это лишь маленький перечень того, что открылось взору. Всё со схемами, местами расположения и выполняемыми функциями. Просто голова кругом от аббревиатур и красных сообщений о том, что информация недоступна. Это всё выучить здесь и сейчас просто нереально, – подумалось мне.

– Ева, что это за «СРВ» такой?

– Система регенерации воздуха.

– А «СУД» – это что?

– Система удаления диоксида углерода.

– Класс, а что такое «БУВМ»? – начал уже злиться я.

– Блок удаления вредных микропримесей.

Нет, ну так мы далеко не уедем. Это нужно было учиться на космонавта лет пять, а может, и больше, и желательно было изучать именно эти технологии. А где же я мог это сделать? В Москве таких институтов нет. А может, и есть – да мне забыли об этом сообщить. Нужно искать какой-то другой, более реалистичный выход. В моей ситуации учиться некогда.

– Ева, насколько нам хватит кислорода?

– При текущем потреблении – на сто двенадцать дней, четырнадцать часов, восемнадцать минут, – бесстрастно сообщила мне помощница.