Анатолий Терешонок – Змей (страница 6)

Неужели тебе не интересно? Тем более что близких у тебя нет, семьёй ты пока не обзавёлся, и горевать о тебе никто не станет.

Я задумался. Даже если всё, что он рассказал, – правда, то выглядит всё это более чем странно. Хотя может Степаныч чего-то не договаривает. Может, он знает больше, чем говорит?

– Я сказал тебе всё, что знаю, и ничего от тебя не скрывал, – произнёс Степаныч.

Я с удивлением вскинул брови, подняв на него взгляд.

– Да, – ответил тот на незаданный мной вопрос, – при необходимости я могу читать твои мысли, или, правильнее будет сказать, образы, формируемые твоим сознанием.

– Ничего себе, – только и смог произнести я.

– Давай поступим так, – вставая со своего места, проговорил Степаныч. – Если у тебя больше нет ко мне вопросов, то сейчас ты пойдёшь домой и всё спокойно обдумаешь, а завтра в одиннадцать утра я буду ждать тебя здесь.

Охрану я предупрежу, и тебя пропустят без проблем.

Если ты не придёшь, я восприму это как то, что ты решил остаться и посвятить свою жизнь офисной работе, – улыбнувшись, он протянул руку, и мне ничего не оставалось, как ответить на рукопожатие.

Выйдя на улицу, я поёжился от неожиданно налетевшего ветра.

В голове гулял почти такой же осенний ветер. Мысли разбегались, и я никак не мог поверить в происходящее. Предтечи, Обсерваторы, свободный перенос… Как в такое сходу поверить даже мне, любителю фантастических романов? Человеку с двумя высшими образованиями и богатым жизненным опытом… а вот как раз мне-то в такое и хотелось верить. Ведь я, подспудно, во что-то такое и верил всегда. Ведь я в тайне даже для себя надеялся на что-то подобное. Как иногда хотелось послать всё происходящее к чёрту и переместиться в другую реальность? Да я уже это неоднократно делал вместе с героями полюбившихся книг!

Вместе с ними воевал, торговал на средневековых рынках, покорял просторы океанов под белоснежными парусами, охотился вместе с ними в непроходимых лесах, выживал в невыносимых условиях, строил свои города и покорял космос.

Так что же сейчас я сомневаюсь в таком великолепном и, можно сказать, фантастическом предложении? Так я и не сомневаюсь. Я улыбнулся своим мыслям и уверенно зашагал в сторону метро, лавируя в потоке так же, как и я, куда-то спешащих людей. Поднявшийся порывистый ветер гнал по тротуару остатки пожелтевшей листвы, моросил мелкий дождик.

В Москве была осень, а на душе от чего-то было легко и спокойно.

Глава 3

Утром я проснулся за пять минут до того, как сработал будильник. Поднявшийся вчера вечером ветер разогнал тяжёлые тучи, и из окна светило по-осеннему холодное солнце. Чирикали воробьи и выводили свои трели синицы. Отличное утро! Я потянулся и с чувством победителя отключил сигнал на будильнике. Маленькая, но всё же победа над бездушным прибором заставила меня улыбнуться. Времени было с запасом, и, никуда не торопясь, я отправился в душ. Затем плотно позавтракал, оделся и, уже стоя в дверях, оглянулся на свою квартиру.

Просторная двушка на Баррикадной в престижном жилом комплексе была куплена пять лет назад и была для меня символом успеха и того, что я в состоянии зарабатывать. Но сейчас я смотрел на неё другими глазами. Сожаления не было. Хоть квартира и стала моим домом, предстоящие события будоражили воображение и манили чем-то неизвестным.

– Ну что, счастливо оставаться, – сказал я, сам не зная, к кому обращаясь.

– Иди уже, – ответила мне пустотой и звенящей тишиной квартира.

Закрыв дверь, я подбросил в руке связку ключей и хмыкнул. И куда их теперь девать? И подарить-то некому, а тому, кому можно, – и не хочется. Засунув ключи в карман, я вышел к лифтам и нажал на кнопку вызова.

Машина у меня тоже была и стояла здесь же в подземном паркинге. Но на метро передвигаться по Москве теперь стало не только быстрее, но и намного проще. Не нужно искать место для парковки, нарезая круги вокруг нужного тебе места. На машине я теперь ездил только за город – в основном к знакомым на шашлыки или просто за грибами в лес или на рыбалку. Да вот только бывало это настолько нечасто в последнее время, что я уже несколько раз порывался её продать, да всё как-то руки не доходили. Ну что ж, значит, судьба у неё такая – пусть постоит в гараже до лучших времён.

Путь до места занял около получаса, и вот я снова стою у входа в здание, где Степаныч дал мне возможность выбора. Сомнений больше не осталось. Надеюсь, там, не знаю где, будет точно интереснее, чем здесь. Я открыл дверь и вошёл. Кивнув охраннику, который никак не отреагировал на моё появление, поднялся на второй этаж по витой лестнице. За дверью кабинета увидел уже знакомую секретаршу Риту.

– Привет! – поздоровался я.

– Здравствуйте, – поднялась она мне навстречу. – Присаживайтесь, я сообщу, что вы пришли.

Я присел на диван в приёмной, который оказался удивительно мягким, а Рита, постучавшись, вошла в кабинет к Фёдору Степанычу. Лёгкое волнение мешало сидеть спокойно. Мысли немного путались, по телу шла нервная дрожь. Я понимал, что меня ждут большие перемены, и произойдут они прямо здесь и сейчас.

– Ну здравствуй, серый Змей! – поприветствовал меня Степаныч, выходя из кабинета и с улыбкой протягивая руку. – Я надеялся, что ты придёшь.

– Я пришёл, – сказал я, вставая и пожимая протянутую руку.

– Раз ты всё решил, не будем откладывать, – сделал приглашающий жест Степаныч. – Пойдём со мной.

Мы вышли в коридор и вернулись в фойе. Затем, пройдя через первый этаж, вышли к другой достаточно широкой лестнице. Спустились на четыре пролёта, и, насколько я смог рассмотреть, это был далеко не последний из подземных этажей. Никак не ожидал от этого небольшого здания такого внушительного подземелья. Интересно, что там находится? – мелькнула запоздалая мысль.

– Входи, – сказал Степаныч, открывая единственную дверь, которая была на лестничной площадке минус четвёртого этажа.

Войдя, я оказался в небольшом помещении с белыми стенами из материала, отдалённо напоминающего пластик. Гладкий и матовый. Свет исходил с потолка, который светился весь, а матовый пластик стен рассеивал его, и потому складывалось впечатление, что вся комната наполнена светом.

– Интересный дизайн, – заметил я.

– Комната при каждой отправке выглядит по-разному. Я такого внешнего вида ни разу не видел, – сообщил мне Степаныч. – Выглядит интересно.

– Что мне нужно делать? – уточнил я.

– Теперь уже ничего, – опять улыбнулся мне кадровик. – Решение ты принял, а дальше будут работать технологии древних. Когда я выйду из комнаты, начнётся перенос. Тебе лишь нужно сказать, что ты готов и делаешь это добровольно.

С этими словами Степаныч пожал мою руку и направился в сторону выхода.

– Степаныч! – окликнул его я. – Спасибо тебе за всё!

Он оглянулся, улыбнувшись мне, и тотчас же морщинки у глаз сложились в причудливый узор. И вдруг я отчётливо понял, что меня всё время так удивляло в его глазах. Сама вечность жила в них. Я осознал, что его возраст и его мудрость наполняли глаза тем светом, который притягивал меня с первой нашей встречи.

– Удачи тебе, Змей, и пусть Вселенная будет к тебе добра! – произнёс он и вышел, закрыв за собой дверь.

Я ещё раз огляделся по сторонам и произнёс:

– Я Сергей Змеев по прозвищу Змей, к переносу готов и делаю это добровольно. И, как однажды сказал великий Юра Гагарин: «Поехали!»

Поначалу ничего не произошло, и я уже начал думать, что что-то там у них поломалось. Ведь столько лет уже прошло, как эта машина тут стоит. Но вдруг свет погас, я оказался в полной темноте и практически сразу потерял сознание.

Очнулся я от нестерпимого чувства тошноты и боли. Мне было плохо, очень плохо. Болело всё. Вообще всё. Раньше я даже не думал, что у человека столько всего может болеть. Едва успел повернуться на бок и приподняться, меня тут же вырвало. Всё тело мелко трясло, накатила жуткая слабость, и со стоном я перевернулся на спину, прошептав по слогам: зе-лё-ный кро-ко-дил.

Моя бабушка всегда заменяла ругательные слова разными присказками или, как она их называла, «говорушками». Каждое своё лето я проводил в деревне, и эти воспоминания были самыми тёплыми из моего детства. Я ни разу не слышал из её уст ругани, но зато помнил массу интересных «говорушек», которые теперь и сам применял от случая к случаю и постоянно придумывал новые. И вот сейчас, по-моему, получилось как раз кстати.

Перед глазами всё ещё стояли радужные круги, но боль потихоньку стала отпускать. Появилось знакомое чувство, будто я курсант-новобранец опять стою на борту самолёта и готовлюсь к своему первому прыжку с парашютом. Именно тогда твой организм понимает, куда он попал, и, страстно желая избежать этого, начинает придумывать различные варианты, как выкрутиться. Вот и сейчас меня свербела лишь одна глупая мысль: на кой чёрт я сюда полез?

Провалявшись на полу, не имею понятия сколько времени, и почувствовав, что мне стало полегчать настолько, что можно попробовать пошевелиться, я с кряхтением и стонами сел. Голова сразу же ответила мне качкой, но, слава богу, это быстро прошло. Я огляделся.

Вокруг меня была та же самая комната, из которой я и стартовал. Тот же светящийся потолок, те же матовые стены. Отличие было только одно – света было намного меньше, и дверь теперь оказалась у меня за спиной. Хотя, может, это я, пока валялся и сбрасывал с себя всё ненужное, перевернулся к ней спиной?