Анатолий Сорокин – Океан. Выпуск 1 (страница 76)
У многих близкие остались на территории, занятой немцами. И они сами, и мы за них очень тяжело это переживаем, но никто не жалуется. Только растет еще больше наша ненависть к врагу. На приготовленных торпедах нашими руками выведены надписи: «За Родину!» И торпеды эти обязательно попадут в цель, как попадали они раньше…»
Это строки из дневника инженер-капитан-лейтенанта Бориса Алексеевича Челюбеева.
Первые дни плавания по магнитному компасу были не совсем удачными, но выручила осторожность. Над штормовым морем клубился туман. В такую погоду и подошли к берегу. Собирались плавать от него в 1,5—2 милях, то есть в расстоянии, на котором обычно ходили конвои и транспорты противника. Но когда по счислению оставалось не две, а пять миль, решили повернуть на курс поиска. И правильно сделали. Туман вскоре рассеялся, и лодка оказалась в двух милях от прибрежных скал. Не прояви командир со штурманом разумной предосторожности — сидеть бы «Красногвардейцу» на прибрежных рифах.
Иван Александрович Колышкин взял с собою в поход дивизионного минера капитан-лейтенанта Каутского, заменив заболевшего помощника командира Соколова.
Александр Каутский плавал еще на Балтике краснофлотцем-мотористом, а затем старшиной-сверхсрочником. Потом окончил военно-морское училище, стал офицером, служил на Севере командиром минно-торпедной боевой части корабля, дивизионным специалистом. Но мечтал стать командиром подводной лодки, поэтому с большой охотой стажировался на должности старпома.
Командир решил идти внутрь Порсангер-фьорда. Командующий флотом запретил «казаковать», но в его радиограмме говорилось об узких фьордах и бухтах, а какая же узкость в Порсангере? Он вдается в материк на целых 63 мили, а ширина между входными мысами Хельнес и Сверхольтклуббен 10,5 мили. В него из шхер выходит главный корабельный фарватер, и там больше шансов встретить противника.
Березин водил корабль уверенно и точно. Утро 28 ноября лодка встречала в северной части Порсангер-фьорда.
Берега казались однообразными, плоскими, с редкими горными вершинами одинаковой высоты. Склоны гор круто спускаются к морю и лишены всякой растительности, а у воды обрываются почти вертикальными гранитными скалами. Вдоль береговой черты — белый шлейф прибоя, над скалами — покров белого снега, а все вместе создает однообразие красок и рельефа. Кажется, все спокойно.
…Но вот переговорные трубы принесли в отсек тревожный возглас вахтенного офицера:
— Командиру просьба зайти в боевую рубку!
Такие вызовы по пустякам не делаются. Торпедисты, не дожидаясь команды, бросились к торпедным аппаратам, остальные были готовы по сигналу мчаться к своим боевым постам.
В перископ действительно обнаружили противника. На выходе из фьорда медленно двигались два тральщика. Судя по малой скорости, шли они с поставленными тралами, а им в кильватер курсом ост следовал транспорт водоизмещением 6000 тонн, глубоко сидящий в воде. Значит, идет не пустым…
Прозвучал сигнал боевой тревоги. Командир встал у перископа. Лодка дала трехторпедный залп по камуфлированному транспорту и ушла на глубину, потому что механик с трюмными приняли на всякий случай лишней водички с расчетом «лучше немного переборщить, чем недобрать».
Минуту спустя услышали гулкий взрыв торпеды.
Когда лодка всплыла, на горизонте уже ничего не было видно. Транспорт затонул, а тральщики скрылись в шхерах. Командир поздравил экипаж с победой. Мотористы на мемориальной бронзовой доске выгравировали дату победы и тоннаж потопленного транспорта.
Едва объявили отбой тревоги, как Донецкий, Анашенков, Забарихин, краснофлотцы Метелков, Кирилюк, Фомин, Минаев принялись за перезарядку торпедных аппаратов. Им помогали электрик Лабутин, трюмный Лебедев, рулевые-сигнальщики Перепелкин, Малов, комендоры Симоненко и Береговой. Всю работу возглавил Каутский, и торпеды быстро заняли свои места в аппаратах.
В ПОДАРОК ДНЮ КОНСТИТУЦИИ
Почти все время дули штормовые ветры, гнавшие высокую волну. «Красногвардеец» крейсировал вдоль берега, заглядывал в фьорды, но противника не обнаруживал.
Однообразие вызывает усталость. Однажды старший политрук Гусаров при ночном обходе заметил, что вахтенный, комсомолец Рожков, задремал. Он сделал ему замечание и сказал об этом комсоргу. Оболенцев поговорил с матросом. Наказывать Рожкова не пришлось, он и без этого осознал свою вину…
Но вот старшина 1-й статьи Тарасов принял срочную радиограмму. По данным радиоразведки, завтра через район должен пройти конвой.
— Хорошо бы подбить завтра транспортишко, — переговаривались между собой Донецкий и Березин. — Противника всегда потопить приятно, а в праздник особенно, вроде бы подарок ко Дню Конституции…
Колышкин, Бибеев и Каутский склонились над картой у штурманского столика, рассчитывая точку, в которой лодка наиболее вероятно могла бы встретиться с противником. После недолгого совещания командир решил идти в Порсангер-фьорд и ждать конвоя у выхода из шхер на повороте. Туда и проложили курс…
Праздник и в море праздник. Отметить его решили хорошим обедом и выдать фронтовые сто граммов (в обычные дни ими предпочитали не пользоваться). Ровно в 12.00, как и на всех кораблях флота, сели за столы. Чокнулись, произнесли тосты, зачерпнули ароматного флотского борща… И вдруг сигнал звонками и голос Каутского по переговорным трубам:
— Боевая тревога! Боевая тревога!
Из-за мыса показался транспорт тысяч на пять тонн. Через десять минут вслед за ним из шхер вышли миноносец и второй транспорт водоизмещением в 10 000 тонн. Его и решили атаковать. Мешал снежный заряд, но командир со старпомом успели рассчитать боевой курс.
Бибеев, глядя в перископ, информировал старпома для записи в журнал боевых действий:
— Вижу два транспорта и миноносец типа «Слейпнер»…
И вдруг тревожная команда:
— Боцман, ныряй! Скорей ныряй!
Буквально рядом с лодкой выскочил не замеченный из-за снежного заряда раньше сторожевик. От его форштевня расходились усы бурунов. Мчался он прямо на перископ. Нужно было уклоняться от таранного удара. Поэтому командир так и спешил уйти на глубину. Хорошо, что Нещерет быстро успел это сделать.
Над рубкой просвистели винты сторожевого корабля.
— Неужели атака сорвется?..
Но командир успел принять меры. Он приказал увеличить скорость и лечь на курс, параллельный курсу конвоя. Сторожевик перископа не видел и бомб не сбрасывал.
По приказу командира торпедный телеграф поставили на «носовые пли». Лодка вздрогнула. Четыре торпеды помчались к левому борту транспорта. Дистанция до него была 8—10 кабельтовых. Через минуту прогрохотали два взрыва. Торпеды сделали свое дело.
Снежный заряд скрыл конвой за непроницаемой белой завесой. Счастье, что метель опустилась над морем не пятью минутами раньше! Некоторое время был виден сторожевик, но он почему-то уходил в противоположную от лодки сторону.
Скоро снег прекратился. Колышкин смотрел в перископ на то место, где должен быть транспорт. Там маневрировал миноносец, а перед ним виднелся какой-то странный предмет, похожий на ящик или чемодан. Оказывается, это пароход принял такой вид после встречи с торпедами. Тонул он долго, целый час. На агонию судна успели посмотреть в перископ все, кто был в центральном посту.
Шла перезарядка торпедных аппаратов. Иван Александрович Колышкин рассматривал разложенные на столе в кают-компании формуляры выпущенных по транспорту торпед, когда к нему подошел редактор «Боевого листка» главный старшина Бибиков:
— Товарищ капитан второго ранга, в связи с победой с вас заметка причитается!
— Ну, раз причитается, напишу.
Редколлегия выпустила эту заметку в качестве передовицы. Называлась она «Автобиография одной торпеды». Вот ее полный текст:
«1. Я родилась 17.10.19. . года на миноторпедном заводе.
2. 28.XI.19. . года принята служить на миноносец Северного флота.
3. 14.X.1941 года после длительного плавания была переведена на берег для поправки пошатнувшегося здоровья.
4. 10.XI.1941 года минно-торпедная комиссия направила меня на подплав, чему я очень рада.
5. 16.XI.1941 года прибыла служить на подлодку «Красногвардеец». С нетерпением жду выхода в море.
6. 5.XII.1941 года. Сегодня День Конституции. Уже несколько дней в море. После обеда получила задание — поразить транспорт противника и отправить его на дно морское. Горжусь, что получила такое задание, да еще в такой исторический день. Будьте уверены — задание выполню!
7. 12.53. Заметьте это время! Я ринулась на врага — за Родину, за Москву.
ПРИМЕЧАНИЕ. Редакция сообщает, что торпеда свою задачу выполнила блестяще. Шестой потопленный нашей лодкой фашистский транспорт ушел на грунт. Торпеда шлет нам привет и пожелания своим подругам выполнить задание так же успешно».
Праздник удался на славу. Усталость как рукой сняло. Экипаж ждал новых встреч с врагом.
ПРАЗДНИК НА НАШЕЙ УЛИЦЕ
Противник не заставил себя снова ждать. На следующий день вблизи берега между Порсангер и Лакса-фьордами обнаружили трехмачтовый теплоход водоизмещением 9570 тонн. Транспорт сопровождал тральщик. Времени на раздумье не оставалось, курсовой угол цели подходил к пределу. Однако командир времени зря не терял, и через три минуты был дан залп тремя торпедами. Минуту спустя донесся взрыв.