Анатолий Сорокин – Океан. Выпуск 1 (страница 74)
— Всплывай! Поднять перископ!..
Вода, небо и на фоне ступенчатого мыса Омганг — пароход, развернувшийся кормой к лодке и удирающий в сторону берега. Это тот, который шел на запад. Атакованного на поверхности уже не было. Над местом его потопления кружил снизившийся к самой воде самолет. Потом улетел и он…
— Почему-то не бомбит, — удивился Соколов.
— А что, тебе очень хочется?
— Совсем не хочется, просто странно.
— Ничего, еще научатся, и мы свое получим…
По рекомендации Колышкина пошли к берегу осматривать бухты и фьорды. Прошел час. В отсеках еще не улеглось волнение после третьей за поход победы, как прозвучал новый сигнал боевой тревоги. Между селением Омганг и бухточкой Руссевик двигались два транспорта в охранении трех сторожевиков.
— А что, кажется, немцам форсу поубавили, на конвои переходят! Атакуй, командир! Всыпь им по первое число! — посоветовал Колышкин.
«Д-3» удачно пересекла курс впереди конвоя. Отошла в сторону берега и начала поворот на боевой курс. Все предвещало скорую победу. Но… случилось непредвиденное. Лодка во время циркуляции выскочила на мель.
Штурмана лейтенанта Березина винить было нельзя. Он очень внимательно следил за местом и хорошо вел прокладку. Да и сам Константинов, бывший флагманский штурман бригады, строго руководствовался картой. Но там, где на карте значилась 26-метровая глубина, оказалось мелководье. Это и спасло транспорты, во всяком случае один из них, от потопления. К счастью, сторожевики не обнаружили лодку, когда она находилась в беспомощном положении с торчащей над водой рубкой.
Неудача, конечно, расстроила подводников. Но на следующий день им пришлось огорчиться еще сильнее. Они встретили большой пассажирский лайнер в охранении единственного сторожевого корабля. «Старушка» немедленно ринулась в атаку. И когда до залпа оставалась одна-две минуты сторожевик повернул на лодку с явным намерением таранить ее. Пришлось срочно нырять на глубину. Шум винтов прогрохотал над рубкой. Он был таким сильным, что заставил всех в отсеках инстинктивно присесть. Пока всплыли под перископ, благоприятное время для выстрела было пропущено. Атака сорвалась…
— Почему же он не сбросил глубинные бомбы? Ведь точно был над нами!
— Причин может быть много. Например, не видел нас, а повернул в нашу сторону случайно. Или бомбить еще не научился и своих бомб боится больше, чем чужой лодки. Если быть самокритичным, то и мы охраняемые конвои как следует атаковать еще не научились, — с огорчением сказал Колышкин.
— Да, Иван Александрович, к сожалению, так…
Море опустело почти на две недели. Вероятной причиной этого были несколько проведенных подряд атак подлодки и три потопленных транспорта, которые заставили противника временно прекратить грузоперевозки. Может быть, бушевали штормы и корабли гитлеровцев отстаивались в портах и базах. А вот «старушке» отстаиваться и прятаться было некуда. Она неустанно днем и ночью искала противника.
Многотонные громады волн постоянно обрушивались на «Красногвардейца». Они делали свое разрушительное дело. Неожиданно на лодке из строя вышел командирский перископ. На нем оборвался трос и сломался кронштейн. Поломка очень серьезная и неприятная. При плавании под водой лодка стала слепой. Встал вопрос о возвращении в базу. Восстановительный ремонт при подобных авариях производится в мастерских — запасной трос в поход не берется и в море он не делается. Но подводники не торопились идти в базу. Москвич Леонид Проничев с горячностью заявил:
— Красноармейцы на московском направлении без приказа ни шагу назад не делают и окопов не оставляют, если даже в строю ни одной пушки не остается! А мы вместе с ними Москву защищаем и уходить тоже не имеем права.
Колышкин приказал попробовать приспособить вместо оборванного швартовый трос, хотя знал, что диаметры у них разные. Добровольцев принять участие в ремонте набралось больше чем достаточно. Организационную работу возглавил Гусаров, техническую — Челюбеев. Новые ролики выточил старший матрос Сергей Чернышев. До службы он был токарем, и это очень ему пригодилось. Нашлось дело и другим умельцам: Туголукову, Бибикову, Рощину, Лебедеву, Яковенко, Проничеву. Чего только не сделают золотые матросские руки! Пришлось отремонтировать кронштейн, полностью разобрать и собрать лебедку. Шторм мешал работе, но труд увенчался успехом. К утру перископ был в строю, и лодка могла продолжать выполнение боевой задачи.
Поиск продолжался. 11 октября погода улучшилась, буря стихла. «Д-3» погрузилась и заняла позицию против Конгс-фьорда. Снежные заряды следовали один за другим, уменьшая и без того небольшую видимость. Когда небо очищалось от снежной пелены, были видны залив Берлевог, мысы Нольнесет и Сейбунесет, суровые норвежские скалы.
Вахтенный офицер Донецкий осматривал горизонт в перископ. Ему посчастливилось обнаружить большой транспорт в сопровождении миноносца. Может, шли и другие корабли, но рассматривать было некогда:
— Боевая тревога! Торпедная атака!
Койки в отсеках моментально опустели. Транспорт был большой, на 5—6 тысяч тонн. По нему выпустили трехторпедный залп с дистанции 8 кабельтовых, и через полторы минуты два глухих взрыва подтвердили, что торпеды не прошли мимо цели.
Снежный заряд скрыл противника, но в его гибели никто не сомневался, потому что после взрыва шум винтов транспорта прекратился. А когда видимость улучшилась, море уже было пустынным. Рейс транспорта закончился на дне Баренцева моря. «Четвертый «крестник»! Неплохо!» — коротко одобрил комдив.
— А где же миноносец?..
Незадачливый охранник, потеряв подопечного, во всю мощь двигателей улепетывал от места гибели транспорта. Шум его винтов вскоре затих за мысом…
В ПОЛОЖЕНИИ ПОЙМАННОЙ РЫБЫ
Вечером полковой комиссар Байков обошел отсеки. Он поздравил подводников с очередной победой. А потом рассказал о недавно принятой по радио новости: четыре стрелковые дивизии — 100, 127, 153 и 161-я, — наиболее отличившиеся в битве под Москвой, приказом народного комиссара обороны СССР преобразованы в 1, 2, 3 и 4-ю гвардейские дивизии, им вручаются особые гвардейские красные знамена. В сражении за столицу родилась советская гвардия.
— Мы тоже за Москву деремся, товарищ начальник политотдела. Может, и нас гвардейцами сделают, — полушутя-полусерьезно сказал старший лейтенант Соколов.
— Этого, старпом, я не знаю. Гвардейских кораблей пока нет. Но только никто гвардейцами вас не сделает, кроме вас же самих. Вот это говорю вам совершенно точно…
Кончилась третья неделя пребывания лодки в море. Подводники устали, но никто не жаловался, все были готовы оставаться в море столько, сколько потребуется.
Спустя двое суток после последней атаки лодка прошла теми же районами побережья и вошла в Тана-фьорд. Углубившись на несколько миль внутрь него и ничего там не увидев, повернули обратно. Заглянули в бухточку Квитнес, но и в ней кораблей не оказалось. Тогда решили выходить в море, тем более что плотность электролита подходила к критической и нужно было подумать о зарядке аккумуляторов.
«Д-3» была уже на выходе из фьорда, когда она вдруг без всякой видимой причины стала замедлять ход и почти совсем остановилась. Электромоторы держали заданное число оборотов, а лодка прекратила движение. Внимательно всмотревшись в перископ за кормой, увидели высокую вешку с желтым флагом, а около нее поплавки и стеклянные шары, тянущиеся на многие сотни метров. Сомнений не было — за лодкой буксировалась огромная сеть, которая и уменьшила ее скорость почти до нуля. Какая это сеть — рыбачья или противолодочная? По всей вероятности, рыбачья, но подводникам от этого было не легче: сеть вполне могла играть роль сигнальной, особенно если она находится под наблюдением сигнальных постов или патрульных катеров. А кроме того, сеть могла намотаться на винты и окончательно лишить лодку хода.
В первую мировую войну обе воюющие стороны довольно широко применяли крепкие стальные противолодочные и легкие сигнальные сети. Причем и те и другие минировались. Так было на Дуврском и Отранском противолодочном барражах союзников, то же самое устраивали турки в Дарданеллах.
С такой прелестью, как позиционная и противолодочная сигнальная сеть, можно встретиться и теперь в узкостях, фьордах, на подходах к портам и базам противника. Нужно, не теряя времени, вырываться из западни. Но как? Попробовали увеличить скорость, сделали несколько поворотов. Ничего не вышло. Не всплывать же средь бела дня в фьорде на глазах противника!..
— Всплывать нельзя, зато погружаться нам никто не запрещает, командир, — посоветовал Иван Александрович.
Но и на большой глубине пришлось провозиться битый час и почти до предела разрядить батареи, прежде чем удалось оборвать сеть и вырваться из ее плена.
К вечеру вышли в открытое море и с наступлением темноты всплыли в надводное положение. При осмотре надстройки обнаружили зацепившийся за ограждение рубки трос от сети. Его обрубили и сбросили за борт, а небольшой кусок взяли в качестве сувенира на память о том, как изображали треску или селедку в рыбачьем неводе.
Штормы и приключения с сетями не прошли для лодки безнаказанно. Вскоре выяснилось, что из строя вышла гидроакустика. Нарушилась герметичность вибраторов, и туда попала вода. Эту неисправность без докового ремонта не устранишь, тут никакое мастерство экипажа выручить не могло.