Анатолий Софронов – Время прощаний и встреч (страница 87)

В самом низу была еще одна строка: «Это печаль моря». В скупой строчке сказано многое, но сказано не все. В городах Англии и Шотландии мы встречали памятники, на которых были написаны имена людей, отдавших жизнь за свое отечество. Мы разговаривали с людьми, у которых кто-нибудь из близких либо погиб, либо был тяжело ранен в последней войне. Надпись на мине при всей своей поэтичности неполна. Защищая берега Англии и Шотландии, эта мина, как и сотни других, не смогла уберечь тысячи человеческих жизней. Вдовы и сироты лучше других знают об этом. Как память и напоминание о прошедшей войне обезвреженная мина, может быть, и уместна, но как копилка она по меньшей мере глубоко недостаточна. Не мелкими монетами в пользу вдов и сирот, в пользу искалеченных на суше и на море можно исправить последствия войны и тем более предотвратить новую.

…Мы ехали в Абердин мимо небольших шахтерских городов с одноэтажными, словно приросшими друг к другу, невысокими серыми домами. Мелькали высокие копры шахт. Некоторые из них поблескивали свежей породой, а другие, видимо, были заброшены и зеленели густо поросшей на них травой.

Вскоре шахты и заводы исчезли. Дорога шла красивой, живописной сельской местностью. Потянулись ровно возделанные поля. В одном месте мы остановились.

…Кругом было очень красиво. Вдали виднелись горы с древними сторожевыми башнями той поры, когда шотландцы сражались за свою независимость. Время от времени попадались богатые фермы с хорошими двухэтажными домами, прочными хозяйственными службами и легкими домиками батраков. Большие участки отведены под охотничьи угодья и под площадки для игры в гольф — эта распространенная в Шотландии игра считается национальной.

Из-за поворота показалась серовато-синяя полоска воды. Мы выехали к берегу Северного моря. Дождя уже не было, солнце светило ослепительно. С моря дул сильный ветер. Запахло рыбой и тем самым запахом моря, который всегда тревожит и радует сердце. Показался Абердин — один из старейших шотландских городов, важный центр рыболовной промышленности Шотландии.

Город этот привлекает к себе какой-то особой трудовой статью. На улицах, как нам показалось, почти нет праздношатающихся. Расположенный на берегу моря, с шумным портом, с тысячами беспокойных чаек, с рыбачьими, облепленными рыбьей чешуей траулерами, с гулким рыбным базаром и вечно свежим ветром, город гостеприимно открывается нам навстречу. В Абердине существует старейший шотландский университет, ведущий свое начало с пятнадцатого века. В музее немалое число картин талантливых художников Шотландии. За последние годы Абердин, как нам сказали, значительно вырос. На окраинах мы видели много новых домов.

Наш спутник-шотландец предложил осмотреть Абердин. Здесь, как и в других городах Шотландии, ходят двухэтажные трамваи. Мы поднялись на второй этаж. Надо сказать, что езда в пустом трамвае на втором этаже оставляет впечатление, словно плывешь в не очень осадистой лодке по неспокойному морю. Тебя то поднимает вверх, то бросает вниз, а на поворотах кидает из стороны в сторону. Мы прошли в переднюю часть вагона. Перед нами лежала одна из центральных улиц Абердина. Сновали автомобили. По тротуарам спешили пешеходы.

Мы ехали мимо красивых двухэтажных коттеджей. У многих домов стояли новенькие автомобили. За коттеджами вдруг показалось несколько подъемных кранов. Наш спутник сказал:

— Это каменоломня. Там добывают камень для строительства новых домов. Сейчас многие строят дома. Зарабатывают хорошо на рыбе…

По окнам трамвая забарабанил крупный дождь. Мы решили проехать до тупика и вернуться на старое место.

Вскоре мы снова очутились на улице. Был конец трудового дня. На остановках стояли рабочие. Они жались под деревьями, стараясь укрыться от хлеставшего ливня. Скоро и наш второй этаж заполнился до отказа. Мы разговорились с одним из соседей.

— Работаю на каменоломне, — сказал он. — Добываем камень для этих домов, — он показал на коттеджи.

— А разве вы не здесь живете?

Рабочий посмотрел на нас так, словно мы свалились с луны, потом сдержанно сказал:

— Нам ехать домой далеко…

Продавец в магазине рыболовных снастей, куда мы не могли не зайти, находясь в Абердине, узнал, что мы из Москвы, и сказал, заворачивая нам крючки:

— О, Москва! Я так хочу побывать в этом городе. К сожалению, у меня нет денег на поездку.

…Вечером в одном из музыкальных залов города состоялось собрание, организованное обществом дружбы «Шотландия — СССР».

Сцена была украшена голубыми гортензиями.

В зале сидело не меньше тысячи человек. Много было пожилых мужчин с тяжелыми, рабочими руками. Сизоватый дым от сигарет вздымался в разных концах зала. Чувствовалось в этих людях напряженное ожидание, нескрываемый интерес.

Когда на сцену вышли настоятель Кентерберийского собора Хьюлетт Джонсон, секретарь общества «Шотландия — СССР» Джордж Макалистер и советник советского посольства в Великобритании С. Л. Тихвинский, зал бурно зааплодировал. После короткой вступительной речи Джордж Макалистер предоставил слово советнику нашего посольства.

Я всматривался в зал. Как примут спокойную, полную дружелюбия к шотландскому народу речь советского представителя?

Советник передал привет и пожелания успеха в работе общества и одновременно выразил сожаление, что посол СССР не может здесь присутствовать, так как принимает участие в качестве представителя Советского Союза в работе подкомитета комиссии ООН по разоружению, где отстаивает позиции СССР, стремящегося к избавлению человечества от угрозы применения атомного и водородного оружия…

При этих словах зал одобрительно загудел. И потом речь советника много раз встречала теплый отклик участников собрания…

Хьюлетт Джонсон подошел к самому краю сцены, как бы показывая, что нет границы между ним и этой тысячей граждан Абердина, сидящих в зале, и многими тысячами шотландцев, чутко прислушивающихся к слову о мире и дружбе между народами.

Джонсона встретили шумные и долгие аплодисменты. Все сидящие в зале самозабвенно хлопали в ладоши, пожилые женщины вытирали слезы…

Хьюлетт Джонсон рассказывал о мирном строительстве в Советском Союзе, где он бывал не раз. В успехах промышленности, сельского хозяйства, науки Советской страны он видел огромный источник вдохновения для сил мира. Хьюлетт Джонсон особенно подчеркнул усилия Советского Союза, направленные на поднятие жизненного уровня народа, на создание изобилия продуктов.

Я сидел и думал: вот он стоит перед нами, необыкновенно простой. На него, как из подворотни, бросаются всяческие газетные шавки, но даже они лают с опаской, поджав хвосты. Называя Джонсона «красным настоятелем», они хотят уязвить его этим, а он гордо шагает по земле, восьмидесятилетний старец, прямой, по-молодому открытый и веселый.

Долгой была речь Хьюлетта Джонсона, обращенная к гражданам шотландского города Абердина. И волнующим был ее конец, покрытый громом аплодисментов. Абердинцы горячо приняли слова настоятеля Кентерберийского собора:

— Если народ захочет, он добьется своего!

Это собрание всегда приходит мне на память, когда я думаю о славном шотландском городе Абердине, через прямые улицы которого дуют свежие, студеные ветры Северного моря.

СНОВА В ЭДИНБУРГЕ

Еще по дороге в Абердин мы узнали, что между Пертом и Эдинбургом находится знаменитый замок Стерлинг, возле которого в конце тринадцатого века шотландцы нанесли поражение английским войскам.

В Абердине нам всячески рекомендовали на обратном пути в Эдинбург полюбоваться этим историческим местом. К сожалению, несмотря на наше желание, воспользоваться советом не удалось. Замок Стерлинг находился в стороне от нашего маршрута, и для того, чтобы свернуть к нему, требовалось разрешение полиции. Секретарь общества «Шотландия — СССР» Джордж Макалистер пытался в Перте получить такое разрешение, но тщетно. Мы вернулись в Эдинбург, довольствуясь только устными рассказами о прошлом Шотландии. Да, история Шотландии действительно вызывает большой интерес. В течение многих веков небольшой народ сражался за свою независимость. Шотландцы бывали неоднократно разбиты более сильным и лучше вооруженным противником, но вновь и вновь собирали силы, поднимались на борьбу. Романы Вальтера Скотта, многочисленные песни, некоторые эпические поэмы, сложенные средневековыми поэтами, дышат героикой тех далеких лет. Шотландцы — большие патриоты своей маленькой, суровой, но красивой земли. Это почувствуешь и в одежде, и в песнях, и в музыке — во всем, что составляет душу народа. В Эдинбурге, на вечере дружбы, организованном обществом «Шотландия — СССР», мы могли убедиться в жизненной силе и вечной молодости шотландского искусства.

Когда на сцену вышел пожилой шотландец с волынкой и начал, расхаживая по сцене, играть песню «Дорога на острова», все участники вечера — их было около пятисот — громко запели.

Когда-то многие тысячи шотландцев вынуждены были покинуть родную страну. Рассеянные по свету, они тосковали по родине. Слова песни говорили об этой тоске, о том, как хороша Шотландия, как красивы ее поля и горы. Музыкант ходил по сцене, умело орудуя сложным духовым инструментом, волынка вела свою неторопливую мелодию, а в зале люди пели о том, как хорошо вернуться в родную страну…