Анатолий Софронов – Время прощаний и встреч (страница 49)

Дмитрию Налбандяну посчастливилось рисовать Алексея Максимовича Горького, делать наброски для портрета, над которым он собирался работать еще при жизни писателя. К сожалению, смерть распорядилась иначе. Тема дружбы Владимира Ильича и Алексея Максимовича долгое время волновала художника. Примечательно в этом плане созданное им полотно «В. И. Ленин у А. М. Горького в 1920 году». Вот что рассказывает сам художник об истории его написания:

Как-то в Центральном музее В. И. Ленина, где находится моя картина «В. И. Ленин в 1919 году», ко мне подошла пожилая женщина небольшого роста, хрупкая, и, очевидно узнав, что я автор, обратилась ко мне со следующими словами: «Я очень хорошо знала Владимира Ильича. Вот смотрю на вашу картину, на улыбающегося Ильича и вижу его перед собой, как живого». Здесь она стала меня благодарить, отчего, признаться, я был несколько смущен и чувствовал себя неловко, поскольку дело происходило в присутствии многих зрителей, которые находились в зале и столпились около нас. Так началось мое знакомство с Екатериной Павловной Пешковой. Я был чрезвычайно рад этой чудесной встрече с человеком, лично знавшим Владимира Ильича. Через несколько дней я получил от нее письмо с приглашением побывать на улице Чаплыгина, которое меня очень обрадовало.

Квартира, где жила Екатерина Павловна, была скромной, с большими венецианскими окнами, в одной из комнат стоял рояль, а посредине — стол, накрытый голубой скатертью. Е. П. Пешкова рассказала, что после посещения Владимиром Ильичем Горького в 1920 году она сохранила полностью всю обстановку комнаты. С огромным интересом от Екатерины Павловны я услышал подробности о том, как пришел Владимир Ильич и они пили кофе, как вскоре появился известный в то время пианист Добровейн, как по просьбе Ильича он исполнил сонату «Аппассионата» Бетховена и с каким вниманием Владимир Ильич слушал музыку. Эта изумительная женщина показала мне множество фотоматериалов, документов, рассказывая о большой дружбе между Горьким и Лениным, ознакомила со многими письмами, которые Алексей Максимович присылал из Италии. Рассказывала она также о том, как писатель был вынужден после революции 1905 года поселиться в Италии на острове Капри, куда дважды приезжал Ленин специально для встречи с Горьким. Рассказы Екатерины Павловны произвели на меня глубокое впечатление. Я очень увлекся этой большой и интересной для меня темой и с 1954 года начал делать много вариантов, этюдов, эскизов, работая с натуры в комнате, где происходила замечательная встреча. После долгих поисков я нашел окончательный вариант композиции картины «В. И. Ленин у А. М. Горького в 1920 году».

Горький вспоминал, как Владимир Ильич, слушая сонаты Бетховена, воскликнул: «Ничего не знаю лучше «Appassionata», готов слушать ее каждый день. Изумительная, нечеловеческая музыка. Я всегда с гордостью, может быть, наивной, думаю: вот какие чудеса могут делать люди!»

Вся сущность этого ленинского высказывания и воспроизведена художником на полотне.

Думая о прямой связи всего пройденного живописцем пути, всего его художнического опыта со всей налбандяновской Ленинианой, невольно обращаешься к еще одной его фундаментальной работе, кстати, также в какой-то степени подсказанной Екатериной Павловной Пешковой, заметившей однажды, что в нашем изобразительном искусстве почти не отражены посещения Владимиром Ильичем Горького на Капри в 1908 и 1910 годах. Художник отправился на Капри, побывал в доме, где жил Горький, много раз встречался с итальянскими рабочими. Прежде чем начать картину, написал около 150 этюдов. Виделся со многими людьми, знавшими подробности встреч Ленина и Горького в этот период. Знакомился со многими документами и воспоминаниями… И только после такой предварительной работы приступил к картине.

Сейчас, всматриваясь еще и еще в ее отдельные детали, я вспоминаю, как работал Налбандян. Тогда я не раз бывал в его студии, видел и тревогу, когда что-либо не давалось в трудной композиции, видел и радость художника, когда не только его друзья, но и он сам почувствовал, что главное в картине решено и она, хотя и медленно, приближается к завершению. Помнится, как однажды он, взволнованный, позвонил в редакцию «Огонька», и мы отправились к Дмитрию Аркадьевичу. При всей достаточно большой величине студии картина, казалось, выплескивалась из нее. А я смотрел на голубовато-желтые паруса и красноватые отблески солнца на лицах итальянских рыбаков и думал о том, как глубоко и по-особому правдиво передано состояние Владимира Ильича; как тактично, чуть в сторону, отсел Алексей Максимович, предоставив Ленину полную возможность впрямую беседовать с людьми. Вскоре после просмотра мы опубликовали эту новую работу художника в журнале, предоставив возможность многим любителям живописи ознакомиться с замечательным произведением.

Многие картины, прежде чем их увидеть в экспозициях и на выставках, мы смотрели специально и неспециально, из любви к живописи Налбандяна, еще в процессе создания. Впрочем, Дмитрий Аркадьевич, как и большинство художников, не большой любитель демонстрировать даже перед друзьями незавершенные вещи, но тем не менее трудно, находясь в мастерской, не взглянуть хотя бы одним глазом на новую работу. В этих случаях Налбандян, которому все же лестен интерес его друзей, обычно отмахивается и пытается объяснить, «что еще будет на полотне». Бывало и так, что мы встречали в студии его модели, натурщиков, с которых он писал те или иные образы. Когда однажды мы застали там средних лет человека с усиками, он сам позвал нас к мольберту и спросил: «Похож?» Да, он и в самом деле был похож на человека в буденовке и с усами, который стоял рядом с Лениным на балконе Моссовета, откуда Ильич произносил речь. Картина в настоящее время висит в зале заседания Московского Совета, постоянно напоминая депутатам о высокой миссии и ответственности избранников народа.

Есть еще одна особенность налбандяновской Ленинианы. Кроме тех сюжетов, где Ленин изображен в необходимом для данного случая одиночестве, художник всегда показывает его с рабочими и крестьянами, солдатами и матросами, с близкими соратниками по борьбе. В каждом произведении живописец пишет вождя по-разному, в соответствии с изображенными на полотне моментами истории. Совсем недавно появилась новая работа Дмитрия Налбандяна «Канун Октября». В этой сложной композиции Ленин обращен к окружившим его рабочим и солдатам. Да, настал момент, словно говорит Ленин, и его слова уже задели каждое сердце высоким историческим смыслом.

Так, от полотна к полотну, не забывая природу, не забывая портретную живопись, не уставая запечатлевать своих современников, и составляется всесторонний облик художника, да, пожалуй, можно сказать и так: его собственный образ.

Каждая отдельная работа — это все-таки отдельная работа. Любая из них может быть и лучше и хуже. Как известно, искусство отличается от обычного воспроизведения предметов еще и тем, что художника могут подстерегать неудачи. Но он только в том случае может потерпеть катастрофу, если спокойно поглядывает на действительность, забывает о главной сверхзадаче искусства — принадлежности художника истории и современности.

Многие присутствовали на открытии выставки Дмитрия Налбандяна в Центральном музее В. И. Ленина. Вот здесь, в большом зале, все могли оценить высокий и благородный труд художника, посвятившего многие годы изображению жизни и работы Владимира Ильича Ленина. Когда всматриваешься в эти картины Налбандяна, видишь их постоянную, я бы сказал, кровную связь со всем тем, что он делал еще до того, как смело вышел на рубеж этой огромной, энциклопедической темы, требующей не только таланта живописца, но также таланта историка и политика. Дмитрий Налбандян обладает и первым, и вторым, и третьим.

Огромной благодарности достоин труд советских художников, в том числе и одного из самых деятельных и талантливых в этой области Дмитрия Налбандяна, оставляющих на века образ Ленина, дающих возможность зримо почувствовать некоторые страницы жизни Владимира Ильича. Можно только сердечно поблагодарить художника за его труд и пожелать ему новых картин, новых полотен, в которых наши современники еще и еще увидят живого Ленина.

1974

ДОЛГ ХУДОЖНИКА

В Москве, в небольшом помещении Союза художников на улице Горького, в сентябре этого года была открыта выставка Ильи Глазунова, посвященная результатам его полуторамесячного пребывания в Чили.

В июле эта же выставка была развернута в столице Чили Сантьяго. Выставка пользовалась повышенным успехом у любителей живописи. В Сантьяго чилийцы с интересом рассматривали пейзажи, портреты, зарисовки, словно сверяя все то, что увидел московский живописец, впервые ступивший на землю Чили, с представлением о собственной жизни и собственной тревожной земле, на которой они живут.

В Москве, разглядывая листы и полотна, посетители выставки видели как бы пролог чилийской трагедии и подолгу всматривались в лица тех, кто был изображен художником, потрясенно понимая, что многих из них уже не было в живых. Не было в живых в эти дни уже и президента Чили Сальвадора Альенде, изображенного художником выступающим на одном из многотысячных митингов. Не было, возможно, уже в живых многих из тех, кто был запечатлен нервной рукой художника, остро почувствовавшего накал классовой борьбы на чилийской земле. Всего неделя прошла с момента фашистского путча военной хунты в Чили до открытия выставки. Всего одна неделя. За два месяца до этого Сальвадор Альенде, посетивший выставку Глазунова в Сантьяго, отправил в Москву письмо, в котором высоко оценил талант советского художника.