Анатолий Софронов – Время прощаний и встреч (страница 51)
Этими высокими и земными словами заканчивается «Ода радости» Пабло Неруды все из той же книги «Оды простым вещам».
И, смотря на полотна Ильи Глазунова, я словно заново вижу землю Чили, землю Пабло Неруды и Сальвадора Альенде, землю Луиса Корвалана и тысяч патриотов и демократов, освобождавших сообща свою землю от грязи и скверны прошлого. Я вижу старый дом Пабло Неруды в Сантьяго, стоящий под высокой скалой на окраине города, и горный ручей, звенящий в пронзительной тишине зеленого дворика. Вижу доброго и верного друга Неруды, его жену, рыжеволосую Матильду, гостеприимную хозяйку и прекрасную певицу, обучавшую нас мелодичным чилийским песням. И, наконец, еще и еще раз самого Неруду, дарящего мне маленькую, изъеденную временем деревянную фигурку индейского божка со словами: «Храните его, он долго пролежал в чилийской земле, теперь пусть так же долго живет в доме советского поэта».
Свой долг выполняю я песней… Эти прекрасные слова могут быть начертаны над именем каждого художника, безраздельно отдающего талант и сердце своему народу, времени, которому служит художник, и в конечном итоге позициям, которые художник занимает.
Творчество Ильи Глазунова последние два десятилетия неизменно привлекает внимание любителей современной живописи. Недавно, беседуя с редактором журнала ГДР «Фрайе вельт» Иоахимом Уманном, Глазунов говорил:
— Для того чтобы любить и понимать другие народы, художник должен любить и понимать, прежде всего, свой народ. Нельзя сочувствовать и разделять радость и горе чужой матери, если ты не сочувствуешь радости и горю своей родной матери.
Пожалуй, в этих ясных и образных словах художника и выражена его позиция. У нас на памяти многие работы Ильи Глазунова, воспевающие героическую историю русского народа, его прекрасные иллюстрации к собраниям сочинений русских классиков, его запоминающиеся портреты рязанских колхозниц и строителей Нурека. Большим событием в творчестве Глазунова явилась его поездка в Демократическую Республику Вьетнам. Портреты и картины, воспевающие подвиги и ратный труд воинов сражающего Вьетнама, оставили зримый след в творческой биографии художника. И вот последняя, чилийская сюита, предоставившая возможность советским зрителям глубоко почувствовать весь драматизм положения Чили накануне трагических событий сентября 1973 года. Кровь на мостовых Сантьяго лилась и раньше. Эту кровь совсем недавно видел художник, выразительно запечатлевший опустевшую улицу после очередной фашистской провокации. Советский художник Илья Глазунов был последним, кто запечатлел образ президента Чили, лауреата международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами», великого гуманиста и борца за свободу и независимость народов Латинской Америки Сальвадора Альенде… Это единственный портрет, которого не было на выставке Глазунова в Москве. Советским посольством в Чили этот портрет был подарен большому другу Советского Союза Сальвадору Альенде…
Позиция художника всегда в его творчестве. Позиция художника Ильи Глазунова — это высокая позиция художника-патриота своей Родины, художника-интернационалиста, выполняющего свой долг своей песней.
СОВРЕМЕННОСТЬ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЛИТЕРАТУР
В эти дни мы можем с полным правом вспомнить о тех пятнадцати годах — дате не очень круглой, но все же довольно значительной, которые прожила, проработала Ассоциация писателей стран Азии и Африки. Пятнадцать лет вобрали в себя огромное количество событий, происшедших на двух великих континентах. На землях Азии возникли политически свободные страны, почти целиком, за исключением нескольких южных районов, свободным стал африканский континент. Но и там, на юге Африки, идет национально-освободительная борьба, поддерживаемая всем прогрессивным человечеством, идет ожесточенная борьба с расизмом и апартеидом. И задача конференции писателей еще раз посмотреть и оценить творческую и политическую работу писателей Азии и Африки, их литературно-публицистический вклад в дело духовного освобождения народов афро-азиатского мира. Подумать о том, как еще более сблизить литературы Азии и Африки, найти их точки соприкосновения, наметить пути дальнейшего движения по дороге единства и взаимопонимания.
В самом деле, что было пятнадцать лет тому назад, перед Ташкентской конференцией, о которой генеральный секретарь Ассоциации Юсеф эс-Сибаи, приложивший много усилий к ее созданию и укреплению, сказал в Дели: «Никогда еще история не знала подобного собрания, на котором встретились творческие интеллигенты, приехавшие из самых дальних пределов Азии и Африки, чтобы говорить от имени народов, представляющих почти две трети человечества, наследников старейших цивилизаций и культур…»
Заявляя так, Юсеф эс-Сибаи, естественно, подразумевал наличие многих развитых литератур Азии и Африки. Все это дает основание говорить, что перед участниками первой встречи в Ташкенте лежал не чистый лист. Нет. Существовали и бурно развивались замечательная индийская, арабская, японская литературы: великая советская литература, органично включающая в себя литературы — узбекскую, казахскую, таджикскую, туркменскую, грузинскую, армянскую, азербайджанскую, киргизскую и многих других больших и малых народов Советского Союза.
Таким образом, на первой конференции встретились писатели, единство которых основано было на больших художественных достижениях во всем их жанровом многообразии. Будучи писателем русским, я с детства знал книги Рабиндраната Тагора, сказавшего около пятидесяти лет тому назад в одной из своих статей, что для писателя задача состоит в том, чтобы определенным образом оформить и выразить доминирующие идеи, которые в определенные периоды распространяются в обществе, как облака над землей во время муссонов. На склоне лет Тагор посетил страну Октябрьской революции, чтобы собственными глазами увидеть создание новой цивилизации. В своей знаменитой книге «Письма из России» он, называя это свое путешествие паломничеством, отметил, что если бы он не совершил его, то поиски истины на протяжении всей его жизни были бы неполными. А ведь Тагор был не в самое лучшее для нашей страны время. Но он еще тогда увидел то, к чему пришли сейчас народы СССР.
Это свидетельство великого философа, прозаика и поэта можно с полным правом отнести к источникам, приведшим в конечном итоге к созданию афро-азиатской писательской организации.
Каждый писатель — это законченная индивидуальность. Но прожитые пятнадцать лет прежде всего говорят о том, что при всех отличиях наших стилей, мировоззрений, социальных условий нас объединяет одно общее — оптимистический взгляд на будущее.
Время не стоит на месте, оно идет гигантскими шагами. Именно на этой конференции при всей пестроте возрастов писателей, их литературных стилей можно смело сказать, что мы все больше и больше узнаем друг друга.
Пришлось мне побывать в Сенегале и Гамбии. Гамбия — маленькая страна, и ее литература, я бы сказал, находится еще в состоянии первого этапа организации. Но нельзя не вспомнить многочасовые дискуссии с ее писателями, в которых затрагивались различные аспекты творчества. В Гамбии я почувствовал и огромный интерес местных писателей к нашей организации, и желание активно действовать и участвовать в работе Ассоциации.
Мы знаем и любим интересную, глубокую поэзию Африки. Но в какой-то степени мы знали ее в разрозненном виде: знали поэзию Южной Африки, поэзию Мозамбика, Анголы, Гвинеи и т. д. Но вот совсем недавно я познакомился с томом «Поэзия Африки», выпущенным издательством «Художественная литература». Это удивительно глубокая, страстная, образная, возвышенная и вместе с тем земная поэзия. Она четко определяет время и активно борется за приближение решающих перемен на африканской земле. Можно с гордостью сказать, что наша русская советская поэзия является в какой-то степени университетом, лабораторией для многих литератур мира. Великое наследство Владимира Маяковского оказывает революционное и художественное воздействие на творческую судьбу многих поэтов Азии и Африки. Когда читаешь стихи ливанца Адониса, чувствуешь, что ему близка поэзия Маяковского. Широкий, всеохватывающий взгляд на жизнь человеческую, на события в ней ощущаешь и в произведениях палестинцев Муина Псису, Махмуда Дервиша и многих других поэтов.
На встрече в Алма-Ате должно произойти духовное и творческое взаимообогащение. И как же не вспомнить замечательного пакистанского поэта, одного из основателей нашей Ассоциации, Фаиза Ахмад Фаиза. Почти четверть века назад в древнем городе Лахоре, когда мы познакомились, впервые я слушал его стихи, впервые наш чудесный советский поэт Мирзо Турсун-заде читал свои стихи Фаизу, а Фаиз читал свои нам. И мы теперь можем сказать: поэзия Фаиза Ахмад Фаиза — это его поэзия, но она вместе с тем и поэзия всей Азии, поэзия, которая входит составной частью в мировую лирику.