Анатолий Шинкин – Тихая замена (страница 3)
– Весело, Сергеич. Иногда возраст обременяет мудростью, но можно бороться, например, перейти на здоровый и скучный образ жизни. Так это от тебя? Видел. Теперь впору и мне креативное сочинить: «Тридцать пять, никто, свободен», – авось клюнет неординарная принцесска, когда надоест залетных принцев в соцсетях матом отваживать. Своими планами бога смеши, а ко мне, какие претензии?
– А нету претензий: руки на месте, голова работает, выпиваешь в меру. Унитазы, раковины устанавливаешь влет. Клиентки в восторге, мужья рекламаций не присылают.
– Лишь бы самим не работать… Проблема в чем?
– Претензии к твоей физии, она же фейс: нельзя смотрящего по стране лицом повторять. Они так прямо и сказали, – Степан Сергеевич замолчал и смотрел злым взглядом.
Пауза неприлично затягивалась. Пошутила надо мной природа, хоть в театр двойников иди работать. А вдруг я – это президентское «альтер эго» – второе я… или более молодая копия на случай, если оригинал устанет страной управлять, а достойного преемника нет. Самому смешно. Юмор компенсирует безысходность.
– Хорошо, что не спросили, с какой целью на первое лицо державы похож. Вопрос как обвинение, с последующей статьей. Они – это кто?
– Они серьезные ребята, в безупречно строгих костюмах. Только посмотрели, даже говорить не начали, а у меня бывшего командира ракетного дивизиона ПВО, а мы бывшими не бываем, появились позывы к мочеиспусканию, а в низу живота отозвались признаки внезапной диареи.
– Шутишь?
– Ни один, заметь и намотай на ус, ни один из натовских пилотов, когда я ловил их в перекрестье прицела, не заподозрил меня в желании пошутить. Короче. Ты уволен и свободен. Вот зарплата за последний месяц и столько же сверху. Мы оба уволены. С теми ребятами даже взглядом встречаться не хочу: оттуда смерть наблюдает. Где их этому учат? – Степан Сергеевич боязливо оглянулся. – Улетаю на Сейшелы. Сто пятнадцать коралловых островов, неделя отдыха, и счастье до гробовой доски. Смотри на экран. – Повернул ноутбук экраном ко мне.
Впору засмеяться: третий раз за пол дня одна и та же картинка и смешная цена: «Тысяча баксов, срок исполнения – неделя, гарантия – вся оставшаяся жизнь».
– Возраст поджимает, кляну себя: там не успел, здесь не доработал, где-то поленился, но задачи сделать мир лучше с себя не снимаю. Правду сказать, защищая от супостатов родное небо и спокойный сон наших людей, – Степан Сергеевич прихватил ноутбук двумя руками и напряженно рассматривал картинку. – В долгих ночных дежурствах хотелось добраться до их бесстыдных заокеанских пляжей и наказывать этих буржуинок просто и по-мужски, чтоб пищали и извивались от беспощадного напора советского бескомпромиссного офицера. Они же развратные, – Степан Сергеевич отодвинул ноут, перевернул страницу в подшивке и ткнул пальцем в заголовок, – ходят озабоченные голыми по Майями и никого не стесняются. Называются: "Нудисты".
– Краснею и бледнею от их распущенных нравов, Сергеич, – я постарался остаться серьезным. – И это только Майями, а что творится на ихнем Западе, который они сами обзывают "Диким" и в столице Запада, в насмешку названым Лос Анджелес, типа, Город Ангелов, но мы-то знаем, что это столица Чертей. Очень бы хотелось там побывать, да денег на билет нету.
– Прикалываешься, – Степан Сергеевич взглянул осуждающе и резюмировал. – Ничего святого.
– От души желаю достичь, Сергеич, и наказать врагов за развязанную, а теперь и выигранную ими Холодную войну, но… счастье – это не точка-полюс, для всех в одной стороне, месте и времени расположения, нет к нему общей дороги. Мне было уютно в вашем "Уюте".
Глава 4 Модельная соседка
Меньше, чем за три часа стал безработным по абсурдной причине. Да мало ли похожих? В детстве сосед по деревне вечерами с женой и немецкой овчаркой гуляли. Просто, трое близнецов. Нынешние собачники с питбулями, и не разберешь, кто из них собака: на всех бросаются. По принципу похожести выбирают не только собак и мужей, но и вообще все. У приятеля был "Москвич" – машина такая – одно лицо с хозяином. Сфотографировался рядом – сходство идеальное. И всех похожих поганой метлой гнать?
На пороге встретил Серый, взглянул требовательно и кивнул в сторону кухни.
– Не напрягайся, сейчас покормлю, – мимоходом поднял крышку нетбука. Во весь экран уже надоевший сайт и надпись: «Стань лучшим в команде!» – Кто-то, Серый, непонятно зачем мной заинтересовался. Жизнь обратила внимание… сквозь иронический прищур в перекрестье прицела.
Кот рожицу покривил, муркнул и о ногу потерся. Серый и внешне красив – пушистик, и характером золото: никогда не говорит: "Мяу". Для привлечения внимания, требования, просьбы, выражения настроения только музыкально переливающееся "Му-р" или "Му-р-р". "-Р-" может продлеваться до бесконечности и даже дальше в зависимости от получаемого наслаждения. Живет с удовольствием.
А я, то от соседей отлаиваюсь, то на коллег рычу; то шипением об укусе предупреждаю, то скулю, когда самого цапнули. По черно-белому завидую Серому и учусь мурлыкать.
Подхватил красавца на руки. Кот потянулся, устраиваясь поудобнее. Придерживая Серого левой рукой, правой листал брачные объявления: «Стану женой и музой для поэта», «Обещаю заботиться и самозабвенно любить». Сайт знакомств: «Стройная, двести-сто шестьдесят-двести, хочу уехать из городской суеты». Попытался изобразить размер руками и едва не свалился с дивана, попутно вспомнил лоточницу Изольду.
Прежде, чем хотеть, правильно сформулируй свои хотения. Семейный союз не догма, не застывшая жесткая матрица, а тернистая тропа от радостной встречи, к счастью, разлуки или классическому упокоению "в один день", а, если повезет, то и час.
Надо шевелиться: теория без практики мертва, а древо жизни растет куда попало. Довериться раз в жизни профессионалам. Щелкнул «Брачные агентства», и браузер послушно показал пятьдесят тысяч страниц. Выбрать нужное сложнее, чем спутника жизни. Ткнул наудачу, в строке «О себе» врать не стал: «Тридцать пять, никто, свободен». Поднял кота перед собой.
– Познакомлюсь, оженюсь; стану добрейшей души человеком, ласковым отцом, заботливым мужем, доброжелательным другом… другу семьи. Соединю сердца с красоткой в отгороженном от мира уголке. Начало пути в ленивые кастрированные коты, – Серый напрягся, взглянул настороженно и дернулся. – Это я о себе. – Кот успокоился. – В замкнутом пространстве и соседка надоест, не только жена. Грустный юмор одиночества.
Пошарил рукой по полу, нащупал пульт и включил телевизор. Сразу отщелкнулся от как бы правдивых новостей, отвлекающих мозги обывателей от насущного и значимого. Умолчание – наиподлейший вид вранья, и в этом наше ТВ наиболее преуспело. Попал на бразильский сериал.
Красотка в шортиках и маечке и мачо в деловом костюме – супружеская пара. Взглядывают со значением, произносят фразы ни о чем. Как нелегко ему с женой-красоткой: то сам смотрит, то взгляд ощущает, то сам закурит, то она пиццу занесет, еще ночи в любви, без сна. Нет, жениться надо на некрасотках и лежать на диване перед телевизором не напрягаясь.
Не зашел чужой опыт. Выключил с досадой и пульт обратно на пол отправил. Покрутился на диване, в поисках удобной позы, кулаком подбородок подпер, как Роденовский "Мыслитель", но сообразил, не мое. Хлебнул пивка, закурил и с котом на руках вышел на лестницу. Принятое решение побудило к движению и общению.
Навстречу девица из верхней квартиры. Салонно обихоженная блондинка модельного роста. Остренькие прядки волос, небрежно и будто случайно на лоб упавшие, матовую кожу лица подчеркивают. В цвет красного золота маникюр трехсантиметровый, бедра и ноги зеленой чувственно переливающейся юбкой до щиколоток возбуждающе обтянуты. Под белой полупрозрачной кофточкой грудки-грушки нервно призывно вздрагивают, остренькие соски изнутри ткань поглаживают, оживляют. На ногах лабутены, ярко красными подошвами ступеньки пересчитывают. Русалочка глазастая. Двумя пальчиками к губам стаканчик кофе поднесла, отхлебнула. Из сумочки сигаретку-соломинку выщелкнула. Я зажигалку поднес, подмигнул, улыбнувшись через силу.
– Здравствуй, русалка зеленоглазая. Не присмотришь за котиком недельку?.
Оставила недопитый стаканчик на перилах, кивнула с надменной иронией сквозь затемненные очки, будто мелочь в шапку швырнула. Гармонично выпирающие ниже трепетной спины булочки-батончики-ягодички приостановили движение на полушаге; вздрогнули, будто в раздумье, и вновь задвигались-закрутились в такт цоканью десятисантиметровых каблучков вниз к выходу. Обернулась:
– У тебя фамилия Кошкин. Не люблю котов, – прозвучало, как приговор, не в ее я формате. Все меньше русалок в наших колодцах.
Сглотнул слюну, допил кофе из стаканчика. «Три в одном», то самое, из пакетика двухрублевого, но преподнесла неординарно. Сунул окурок в консервную банку, к перилам привязанную. Окинул взглядом безжизненные фиолетовые панели, серую зашарканную лестницу, некогда белые стены в грязно желтых разводах, и настроение, без того минорное, осыпалось и покатилось вслед за скомканным пластиком мимо ступенек в сторону мусоропровода.