Анатолий Шинкин – Тихая замена (страница 5)
– Американских баксов?
– Русских рублей… раньше были деревянными, но сейчас здорово подешевели.
– Грустно, да, – снова сбился на кавказский акцент поэт. – Стихи слушай. Сам написал, да.
Осенний ветер листья закружат,
Клубясь в рекламном многоцветье;
И отдаленность, улицу ужа,
Мои мечты проводит в бесконечность. Да.
– Противоречивые, и оттого иногда внезапно грустные стихи, – приложив пальчик к уголку губ, комплиментарно оценила Муза и тем же пальчиком смахнула отсутствующую на ресничке слезу.
Только поржать: где она противоречие и грусть рассмотрела? К поэтам и особенно поэтессам у меня не простое отношение. Студентом занимался в литературном объединении "Молодые голоса" и однажды удостоился общения с двумя подружками-поэтками. Ну, не умею я сказать, что стихи никакие: вдруг творческую искру убью. Чтоб не молчать, мычал поощрительно в течение двух часов и на свою беду разбудил творческую энергию. Девушки встречали меня на входе, и сразу начинали фонтанировать "новым я". Через два дня я забыл дорогу в дом творчества, и литература, потеряла перспективного автора.
Пролететь тысячи километров для встречи с доморощенным «неординарным» стихоплетом. Впрочем, охмуряя девушку, в правильном направлении парень движется: чтобы создать шедевр, надо с Музой переспать. Поискал глазами, куда бы зацепить компьютерный шнур, и заметил наушники, надел торопливо. Указательным пальцем на дисплее выбрал «Music songs The Beatles. Любовь не купишь». Мысленно поблагодарил турфирму, второй раз остановившую суицид, и начал прикидывать, отчего вокруг "знакомые все лица". Склонность к иронии и критическому анализу у меня в крови.
Отвернулся к иллюминатору, накрылся пледом и захохотал: перед глазами весь список утренних объявлений из компа. Отсмеявшись, попытался вычислить черта, собравшего «десять негритят» в одном рейсе на непонятную потеху; и бросил: слишком мало фактов. Решил разбираться с непонятками по мере поступления и накопления. Гора загадок неизбежно преобразуется в факты и выводы, количество сменяется качеством.
Запоминая лица, еще раз осмотрел салон. Герои с биографией. Все однажды или многожды обожглись на первой любви, теперь надеются поймать второй, а некоторые очередной шанс; пытаются стать счастливыми, учтя предыдущий негативный опыт.
Достал из рюкзачка пачку разноцветных маркеров, выбрал побелее и нарисовал на своей бандане сердце, пронзенное стрелой. Улыбнулся во весь рот, и девушка-лошадь расцвела-заулыбалась, протянула руку за фломастерами. Качок-красавец прожег взглядом и так же прихватил пару карандашей. Девушка нарисовала призывно улыбающуюся сладострастную русалку, широкобедрую, как карась, и полногрудую, как сама. Радостно зарделась, когда двумя руками изобразил выдающийся бюст и с восторгом поднял большие пальцы вверх.
Стриженный качок, показывая рисунок, опустил бандану до кончика носа. Белым по фиолетовому череп и скрещенные кости, а внизу надпись: "Не влезай – убью!".
Девушка сложилась пополам и начала хохотать, самолет задрожал и затрясся; а обеспокоенный стюард, слезно морщась от бьющей по голубым глазам женской красоты, попросил тишины.
– Девушка не веселитесь так бурно, чтобы не создавать излишнюю турбулентность.
– Хотелось бы долететь благополучно, – напомнил о себе уязвленный качок.
Тело затекло, решил размяться. Подошел и наклонился к Степану Сергеевичу.
– Привет, Сергеич. Люди часто похожи на геометрические фигуры: есть прямоугольники, овалы, ромбы, квадраты; есть сплошь из тупых углов; отдельно народ отмечает круглых. Абстракционистам даже выдумывать не надо. Точно, как в нашей группе.
– Изольда, познакомься с нашим ЖЭКовским клоуном, – без радости представил меня Степан Сергеевич.
– Клоуном жить проще и свободней, в рамках своей дурости. Чем дурнее, тем свободней. Можно говорить, о чем умные молчат.
– Сама видишь: все шутит и шутит, и меня до инфаркта едва не дошутил.
– Мы с Изольдой знакомы, двести грамм мороженого на двоих съели, а шутки для клоуна – подушка безопасности. Чем смешнее шучу, тем от плахи дальше.
– Чур-чур, тебя, – Степан Сергеевич торопливо листал подшивку «Ваши шесть соток». – Слова материальны: могут голосом отозваться и подзатыльником приложить.
– А я сразу заметила: улыбаешься ты грустно, – сочувственно отозвалась Изольда. – Пристроил котейку?
– Нашлись сердобольные старички снизу, взяли Серого на пансион, а юмор без грусти-печали – тупое ржание. Будем печалиться в поисках осмысленных улыбок. Сергеич, что там с маршрутом и местом назначения?
– Уже почти на Сейшелах, – Степан Сергеевич прихлопнул ладонью подшивку. – Пересаживаемся в гидросамолет, и через пол часа десантируемся на коралловый атолл, а там счастья на всех хватит.
– Красава, Сергеич. Ты уже шутить начал.
– Заразительны дурные примеры.
Глава 6 Песчаный берег, пенистый прибой
После посадки в тропическом аэропорту, ожидая продолжения путешествия, потолклись перед памятниками аборигенам без лиц: парню с гитарой и девушке с «тамтамом», туземным барабаном. Безостановочно крутившая по сторонам остреньким "буратинным" носом под разноцветной челкой Муза вдруг разразилась речью.
– Обратили внимание, голуби на памятники не садятся. "Посадочные места" на памятниках скульпторы иголками вооружают и правильно делают: памятники – это история. Плохая ли, хорошая ли – другой вопрос. Срать на свою историю и самим не достойно и другим позволять нельзя, даже птицам, даже высокого полета.
Особенно удивился резкому гласу субтильной чужеземки водитель подкатившего открытого микроавтобуса, тощий белозубый, черноусый мулат. Недоуменно и безотрывно, пока мы грузились, то пялился на разноцветную пигалицу, то переводил озадаченный взгляд на скульптуру. Очнулся, когда его нижняя челюсть громко ударилась о его же грудную клетку. Подтянув губу, слюни и челюсть на место, рявкнул что-то вроде: «Чингас! Эйсгёрл, стоп де маднесэбавт де Рок»*, – и неспешно повез в дальний конец аэропорта к самолетику на колесах-поплавках. Едва успел прочитать надпись над терминалом «Л.Ф.Вэйд Интернэшнл Аэропорт». Ассоциации с Сейшелами не возникло. Покосился на штаны, и в мозгу почему-то всплыло название «Бермуды». Мать твою, уже не скучно.
Роль стюарда теперь исполнял второй пилот, баскетбольного сложения усатый негр, которому, лишь взглянув на раздувающиеся ноздри приплюснутого носа, уже не хотелось возражать, он выдал каждому спас-жилет и парашют и предложил надеть.
– Этот сверху, снизу тот.
Пышка «двести-сто шестьдесят-двести», пока стюард, с выступившей на губах слюной, вожделенно сопя и страстно потея, пытался умять лямками парашютных ремней и мускулистыми чёрными руками ее пышные «два по сто» в единое компактное «двести», утробно захихикала:
– Говорят, негры никогда, ничего и никого не стесняются; ведут себя просто и естественно, особенно в постели, – это и принесло им славу великолепных любовников, а вовсе не размер…
– Голодной куме хлеб на уме, – укоризненно покивала мягким подбородком Полина Сергеевна, она же тетя Поля.
– Не хлеб, а…, – торопливо собрался пошутить поэт, но оборвал фразу после короткого удара Музы остреньким кулачком по ребрам.
– Не будь пошляком.
– Убить нас хотят, а деньги присвоить, – заскулил, тычась носом меж крутых холмов теть Полиной груди, хлюпик.
– Бог с тобой, – нежно одернула мудрая теть Поля, – за тысячу баксов так далеко убивать не возят.
– Поддерживаю, – солидно пробасил Степан Сергеевич, пихая в пакет свои «Ваши шесть соток». – За маленькие деньги особо изощряться не будут. Тюкнули по головенке на выходе из лифта, деньги забрали, а ты и возразить не успеешь.
Стюард-пилот-негр распахнул дверь, выглянул, остужая встречным ветром разгоряченное лицо, и жестом пригласил выметаться.
– Кольцо дергать нет, – пояснил на языке Пушкина и Гоголя. – Открывайся сам.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.