Анатолий Шинкин – Тихая замена (страница 4)
Вернулся в комнату, прикидывая на ходу, выдержит ли двойной компьютерный провод сто килограммов. Мимоходом в зеркале мелькнул и отвернулся. Попроситься в двойники, вдруг кому захочется с главой государства разобраться, а я уже наготове – "застрелите и утритесь». Дожился до разговоров с котом и приколов над собой нелюбимым. Одиночество – брат нездоровых чувственных дум. Рад бы топить за позитив, но… оформляю в слова жизненный опыт, а в нем сплошная горчица.
Мысли никуда не денешь. Знаю многих, вырастивших сыновей, посадивших аллеи деревьев и настроивших кварталы домов. Так же грызут себя: недоделали, недодали, недосадили – клянут себя за лень, неуспешность, неумение. Наверное, мысленно пожирать прожитую жизнь – это такой русский способ развлекаться. Самоедство.
Очередная полоса в жизни. Не совсем черная, а,скажем так, не хорошего цвета. Навязчивая идея отравляет жизнь и, впереди уже не светлое, а страшное будущее. Так бывает. Надо что-то менять: работу, друзей, место жительства, заменить идею фикс другой идеей, более светлой, а иначе съешь самого себя.
Ткнул кнопку ноута и увидел девять фотографий: пять женщин и четверо мужчин. С удивлением узнал Степана Сергеевича, Изольду, Полю и модельную соседку.
– Ба. Знакомые все лица!
Приятный баритон проворковал: «Every time,* даже когда не видишь цели, надо к ней идти, и цель сама найдет тебя и сделает счастливым!»
Экран нетбука светил красочным посланием и нагло врал о раздаче личного счастья на тропических островах. Цена вопроса – тысяча баксов, срок исполнения – неделя, гарантия – вся оставшаяся жизнь.
Еще раз внимательно прочитал страничку, пополняя список неисполнимых мечт, хотя… почему неисполнимых?
Полистал-подвигал пальцем по столу пятитысячные купюры, врученные Степаном Сергеевичем: «Счатье не деньги, его всегда мало, а, впрочем, и денег мало. Богаче не сделают, беднее – некуда». Повеситься и на Сейшелах смогу.
"Надо что-то в жизни менять. Какой-никакой, а поступок, даже смелый. Добавить в скучную пустоту огонька и юмора, прозябать так с музыкой, – посмеялся над собой. – Решительность на инфантильность похожа, вроде бы и на судьбу надеюсь, но это не фатализм, а ожидание от моря погоды. Грустно." Оглянулся на кота.
– Куда ж тебя. Серый, пристроить?
* Каждый раз (англ.)
Глава 5 Общее в нас
В полупустом бизнес-классе «Боинга-747» неподвижно сидели и напряженно высматривали счастливую судьбу в спинках передних сидений девять, считая меня, особей "мужеска и женска" пола, приодетые турфирмой в ярко желтые майки, бело-серые полуштаны «бермуды» и фиолетовые банданы.
Перед стартом «огламуренный» голубоватый стюард, с модной стрижкой «пилотка» и обведенными красным губами, провел по салону модельную соседку. Девица, узнав меня, гордо вскинула подбородок и манерно разместилась в задних креслах.
Впрочем, я в недоумении присматривался к теплой парочке: Степану Сергеевичу и Изольде. Память назойливо продиктовала: «Стройная, двести-сто шестьдесят-двести», – не «стройная», а «пышка-кругляшка». Грустно взглядывая голубыми глазками над румяными вздрагивающими щеками, повествовала соседу тяжелую историю, заставившую перечеркнуть унылое прошлое и отправиться за светлым будущим.
– Ни лицо, ни руки, ни глаза, даже имя припоминала с трудом, а только очки, носки, часы и трусы, которые он снимал под одеялом.
Внимательно дослушавший рассказ Степан Сергеевич, ерзая широкими плечами, извлек из пакета подшивку газеты «Ваши шесть соток» и начал торопливо перелистывать.
– Вот, – победно ткнул в найденную полосу. – Довлеющий и угнетающий психику ряд воспоминаний. Только природа, взрыхленная теплая земля грядок и внимательное участие близкого по духу доброго друга помогут вернуть душевное спокойствие.
Щеки пышки-кругляшки порозовели до багровости, а лицо под русой стрижкой «на пробор» выразило нетерпеливое желание дружно поработать с отставным ветераном ПВО.
– Да я хоть завтра на дачу, и… полоть, полоть, полоть, а потом из шланга поливать, поливать, поливать…
Перед дачником» и пышкой поместились и заботливо старались не задевать друг друга коротко стриженный качок-красавец-брюнет с повадками перекормленного короткошерстного кота и гладкощёкая мощная красотка, из породы «девка-кобыла». Сходство дополняли густые обесцвеченные волосы, собранные перламутровой малиновой заколкой в «лошадиный хвост» и распирающие штанины «бермуд» крепкие бедра, предполагающие скрытый пока креслом мощный круп. Подаренная турфирмой много размерная майка на груди девушки плотно натянулась, гармонично завершая рисунок большого тела выдающимися формами.
В памяти всплыло словечко «секс-бомба»; красавице оно подходило без преувеличения. На поверхности души возбуждающе забулькатело черно-белое чувство зависти к пострадавшим от применения.
– Подружка двадцати шести лет, стройняшка и умница, Ленка Журавлева. Мечтала о женихе с трехсоттысячной зарплатой, а нашла со стотысячной и стала Синицыной, развелась и превратилась в "никто". Посвятила себя богу. Ходит в глухом и длинном черно-сером платье, на лице скорбно-постная мина, – грустно, но громко повествовала блондинка.
– Тупые, – соглашаясь, резюмировал Качок. – Нужно тебе триста тысяч, бери трех мужиков по сто или пять со средней зарплатой. Кстати, таких, как я, надо восемь, а то сразу в монастырь. Ну,тупая!
– Ей бы с парнями кувыркаться да детей рожать, – блондинка, привлекая внимание, тронула Качка за плечо, – а она и себя обокрала, и кого-то, судьбой ей предназначенного, счастливым не сделала. Жаль дурочку, … и себя жаль. Не дай Бог такой судьбы.
– А у меня приятель бросил пить и начал в храм заглядывать, – подхватил Качок.– Спрашиваю: «Как результаты?» Отвечает: «Нормально, – с половиной города переспал, приступаю к другой.»
– А он догадывается, что вторая половина города – это мужики? – пошутила блондинка.
– Секс не водка и не наркотик, даже не курение, – Качок внезапно возбудился и закраснел. – Понимаю приятеля: секс – это здоровый образ жизни, а кому-то и спорт, и релаксация после запредельных нагрузок.
– И дорога к Храму Любви, – девушка легко засмеялась и примирительно прислонилась плечом. – Дарят другу любовь и ласку, и лицу партнера вреда не наносят.
И к бабушке не ходи: девушка-спортсменка и друг-спортсмен из компьютерного объявления.
Выпрямив узкую спинку и прикрыв бледными ладошками не распрямляющиеся коленки, нервно дергался и крутил лысоватой головенкой на тонкой шее тридцатилетний хлюпок, офисный крысеныш: никаких «обязательств» не потянет; похоже, и потребности с трудом вытягивает. Вполголоса смущенно «изливал душу» Полине Сергеевне.
– У меня и девушка была. Любили, а секс не состоялся. Стеснялся попросить, она, скромная, не предлагала. Прочитал в проспекте турфирмы, «Если не счастлив сейчас, то «сейчас" может превратиться в судьбу». Взял кредит и поехал. Знакомые и родня воспринимают не то, чтобы неадекватом и придурком, но точно не от мира…, а я такой и есть.
Искренне раскрываясь, человечек воплотился в диагноз. Смеяться грех, а, нет сил сдержаться. Не брутал парень: сильных слов не говорит, поступков за гранью не совершает. Женщины таким на генном уровне, подспудно не доверяют: не кажется он надежным и защитником, но могут, реализуя материнский инстинкт, в сыновья взять.
– А по знаку Рыба или Овен?
– Не Рыба и не Овен. Скорпион я, – хлюпик-крысеныш приосанился, искоса взглянул на меня и вновь повернулся к спутнице.
Полина Сергеевна перебирала мелочевку в сумочке. Выглядела по-домашнему уютной и надежной; таких называют с расширением «тетя», – тетя Оля, тетя Паша, тетя Маша. В нашем случае, тетя Поля, так и буду к ней обращаться, дистанцию обозначать, чтобы мыслей глупых в головах не возникало. Выхватила у стюарда обед и заботливо, приговаривая и сюсюкая, хлюпика накормила.
– Компотик, – отпила глоток, причмокнула. – Скорпион двигается скрытно, а нападает внезапно. До дна, и ягодку на десерт.
Парочка меня заинтересовала, точнее, напрягли короткие, колючие, исподтишка, явно недружественные взгляды хлюпика. Торопливо пролистав в голове инфу о себе, не нашел ничего заслуживающего внимания посторонних и незнакомых, но отложил в мозгу закладочку: «Нота бене», обрати внимание, запомни хорошо, – ни рыба, ни мясо, но укусить может".
Назойливое бубнение в рифму и вальяжное цитирование классиков из школьной программы с головой выдало поэта и музу. Обернулся и удивился прическе Музы. Все цвета радуги на одной голове. Учебник физики за восьмой класс: «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан», – коричневый, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. Бездна креатива. Черная кудрявая шевелюра, горбатый нос и усы под ним – поэт. Прислушался.
– Низменные инстинкты все вытравил; только высокое искусство и чистота чувств на базе духовности, да, – на честном глазу уверял голос с кавказским оттенком за спинкой сиденья.
– Хорошо-то как, – из глубины души выдохнула «Муза» и начала рассказывать. – Пять лет тому бросила учительствовать и поклялась не возвращаться в школу, все только из-за низменных инстинктов молодой поросли… да и в своей головушке десяток тараканов одномоментно обнаружила. Поначалу подающей надежды считалась, даже на «Учитель года» номинировали, а тут довела своих креативных противных до выпускного,… на котором и оказалась самой сексуально востребованной. Вернулась утром уже «одухотворенной». Благо, папашка-мажор выдержал два года совместного житья, но «сделал ноги», едва на «официоз» намекнула. Теперь дочку воспитываю. Мажор в свите президента трется. Жаль, зарплата нищенская: всего десять тысяч на алименты присылает.